Русская фольклорная демонология

Наконец, у лешего (а также у чёрта, ходячего покойника и некоторых других персонажей) есть особая фраза, например «а, догадался!» [103] или «знал, дед, что говорить-то!» [104]. Обычно она звучит в конце былички, когда человек успешно справляется с угрозой, которая исходила от нечистой силы.
Место обитания и время появления
Леший живет в чаще леса, у заброшенных угольных ям [105], его логово может быть у лесной кочки, или у вывороченного с корнями дерева, сваленного бурей [106], или в дупле старого дерева [107].
 
Дядя Андрей срубил жилье лесного (вековую ель), и не рад был; над ним долго гилил [подшучивал — В. Р.] леший и провожал его до деревни, а на другой год овин сжег у него [108].
 
Иногда жилище лешего напоминает крестьянскую избу: «стоит дом-окобняк [особняк? — В. Р.]» [109], «стоит хороший дом, в окнах свет» [110], «[леший — В. Р.] живет в большой избе» [111]. В другом случае его «хата», наоборот, противопоставляется человеческому дому. Так, леший, повстречавший мужика в лесу, выводит его к озеру, на что мужик замечает: «не красна твоя изба, Иваныч [так герой былички обращается к лешему — В. Р.] <…> У нас, брат, изба о четырех углах, с крышкой да с полом. <…> А у твоей хаты, прости господи, ни дна ни покрышки!» [112].
Характеризуя положение лешего в пространстве, отдельно стоит сказать о так называемой дороге лешего (лешева тропа, леший след, леший переход), которая может быть понята двояко.
Во-первых, это дорога, проходящая по лесу, то есть по владениям лешего. На ней, особенно на росстани (перекрестке), запрещено ложиться спать: «вот старики рассказывают, что в лесу на тропе ложиться ночевать нельзя» [113], «а это говорят: нельзя на росстани ложиться спать!» [114], «никогда, гыт, на дороге не останавливайся ночевать! Отвороти в сторону. Тут же отвороти и ночуй» [115]. Если путник все же нарушает запрет, то леший начинает свистеть, хохотать, шуметь, разбрасывать костер, пинать, бить, будить, пугать спящих [116]. Иногда он прямо заявляет о своих правах на эту территорию: «Ты чё на мою дорогу лег? Уходи! Ты на моей дороге лежишь!» [117]
Во-вторых, есть особенный, невидимый для человека леший след. Часто его находят случайно, хотя иногда его примерное местоположение бывает известно («как к деревне идешь, озерко там, так говорят, лешачий переход»; «а там есь лешева тропа рядом с деревней») [118]. Попав на него, путник не может найти дорогу к дому, блуждает, ходит кругами, теряется в лесу, заболевает [119].
Бурелом. Рисунок Ивана Шишкина. 1888 г.
Фотография © Finnish National Gallery / Hannu Pakarinen. Музей «Атенеум», Хельсинки
Леший след — это, с одной стороны, полное отсутствие дороги для человека, бездорожье [120], запретное или невозможное для пребывания пространство. С другой стороны человек, попавший во власть лешего или вступивший с ним в контакт, оказывается на чем-то вроде «выделенной полосы», движение по которой происходит без каких-либо усилий («леший несет»). Так, в сибирской быличке девушка, которую ведет за руку леший, идет легко и быстро, в то время как ее подруги вязнут в грязи, спотыкаются [121]. В других рассказах парни, идущие вслед за лешими, переходят реку вброд, не замочив одежды [122], мужчина оказывается на вершине скалы («как он туды?!»), откуда потом не может спуститься самостоятельно [123], унесенный лешим человек подхвачен вихрем [124], летит по воздуху [125]. Леший и его жертвы идут не по земле, а шагают «по лесу» [126], по верхушкам деревьев [127]. Движение по «дороге лешего» позволяет игнорировать законы реальности, поскольку она проходит как бы в ином мире; поэтому в мире человеческом леший следов не оставляет [128].
  
Закономерно, что если на «дороге лешего» располагается человеческое жилье, то оно оказывается зоной контакта человеческого и демонического миров, своего рода «проходным двором», пространством, открытым для демонических сил. В рассказе из Нижегородской области через дом, построенный на «чёртовой тропе», леший постоянно проходит, распахивая при этом все двери: «уж как хозяева запирают: и замок, и цепи — всё равно все двери настежь» [129]. В архангельской быличке леший посещает деревню, рядом с которой проходит «лешева тропа» [130].
 
В одной деревне были Святки, а там есть лешева тропа рядом с деревней. Один раз там было гостьбище, все веселятся, пляшут. А в одну избу, там беседа была, зашел леший. Его и не заметили. Он зашел, голову на воронец [здесь — полка или балка под потолком — В. Р.] положил и хохочет. Сам весь еловый, и руки, и голова. Тут его и заметили. Испугались все, а он и пропал [131].
 
Вообще леший появляется в освоенном человеком пространстве в целом ряде текстов: он стучится в дом [132], ходит ночевать в новую избу богатого мужика [133], является в облике парня-щеголя на вечеринку молодежи [134], приходит осенней ночью греться в овин [135]. В олонецкой быличке целая «артель» леших заходит в кабак, где каждый покупает себе «по четвертной бутыли» [136] водки и выпивает ее залпом [137]. В других текстах невидимые лешие приходят на свадьбу, съедают все угощение [138]. Появляется леший и на ярмарках: «где лесовой пройдет, там живее торг идет, купцы наперебой сбывают товары, от задора дерутся даже — лесовой сводит их на драку» [139]. Иногда появление лешего в обжитых местах спровоцировано «неправильным» поведением людей: хозяйка часто ругается, поминая лешего [140]; баба говорит пристающему к ней пьяному мужу, что «лучше бы я сделала это дело с лешим, чем с тобой!» [141].