Выбор Геродота
Паниасид хмуро молчал.
Менон продолжил:
— Неважно, что тогда мы были врагами, зато сейчас заодно.
Паниасид продолжал буравить его жалящим взглядом.
Гиппарх вздохнул:
— Я мог бы тебя сейчас убить. Но не буду.
Он распорол веревки на запястьях пленника:
— Иди и выполни приказ Кимона. Имей в виду, что тебе с этого момента придется взвешивать свои решения, иначе ты погибнешь, а твоя семья пострадает.
Дальше невольные сообщники разговаривали уже спокойно.
Когда бывший такабар выходил на улицу, ему в спину прозвучало:
— Будем считать, что ничего не произошло.
Из дома Менона Паниасид направился в гавань. Нашел у причала выкрашенную синей краской рыбачью лодку. Хозяина посудины он знал с детства — Критий приходился ему дальним родственником.
Вино пили, усевшись на гребную скамью. Закусывали маленькими сушеными рыбками из тряпичного кулька. Паниасид рассказывал о событиях за прошедший год: поездке с племянником в Дельфы, ловушке, в которую оба попали в Афинах, войне с мятежниками Наксоса.
Когда фляга опустела, Критий усмехнулся:
— Это все? Про оракул я мог бы услышать и на кладбище в День поминовения мертвых. Раз пришел сюда — значит, тебе что-то нужно.
Паниасид обнял рыбака за плечи:
— От тебя ничего не скроешь… Хотел попросить об одолжении. Ты всех рыбаков в городе знаешь. Этой островитянке, Агесии, нужна работа. Можешь помочь?
— Пусть приходит. Подыщем…
Спустя несколько дней заговорщики собрались в перистиле.
На Галикарнас опустился душный вечер. Воздух казался густым и неподвижным. Ветви олив гнулись под тяжестью плодов. Над садом металась летучая мышь. Из глубины миртового куста резко зацыкала овсянка.
Паниасид изложил план покушения на Лигдамида:
— Астином пошлет меня к эсимнету за деньгами на строительство. Буду докладывать ему о расходных статьях. Мы останемся наедине.
— Охрана всех обыскивает на входе, — резонно заметил Херил. — Оружие пронести не получится, а голыми руками его не убить.
— Ты прав, — согласился Паниасид. — Что делать?
— Нужно, чтобы кто-то передал тебе кинжал внутри дома. Только кто?
Повисло тяжелое молчание.
— Я смогу, — твердо заявила Агесия. — Критий доставляет рыбу поварам Лигдамида. Положу кинжал в корзину, отнесу на кухню. Потом спрячу его в одежде и найду тебя.
— Где?
Подумав, Агесия бросила:
— Это сейчас не главное… Соображу на месте.
— Тогда я буду ждать у входа в андрон.
— Я помогу нести корзину! — вскинулся Херил.
— Хорошо, — согласилась островитянка, — но только до кухни. Девушка вызовет меньше подозрений у повара. Тем более что меня он уже знает.
Херил посмотрел на нее влюбленным взглядом. Она отвела глаза.
— Будь осторожна, — попросил Паниасид, — не попадись с оружием. Главное — достать кинжал из корзины незаметно. Зря не рискуй. И не мечись по дому. Меня не увидела — все, возвращайся на кухню. Помни: не получится в этот раз — получится в другой.
— Как ты уйдешь? — спросил саммеот.
— Хороший вопрос, — ответил Паниасид, кусая губы. — Надеюсь просто выйти через ворота. Если мы будем одни, я его прикончу. Ойкеты днем по комнатам не шляются, потому что работать надо. Критий говорит, охраны в самом доме нет. Главное, чтобы меня не схватили в андроне.
Паниасид посмотрел на Геродота.
— Остаешься за главного. Женщинам, Формиону и Феодору пока ни слова. Тем более Ликсу, у старика и так слабое сердце. На тебе семья.
Племянник сосредоточенно кивнул:
— Ясно.
Дядя продолжил:
— Меня будут искать. Нашему роду придется скрываться. Не ждите моего возвращения, сразу уходите в Латмосские горы… Подыщи подходящую пещеру, запасись всем необходимым. Заранее набери воды в амфоры, закрой ветками. Проверь состояние телеги, смажь оси…
Увидев на лице племянника озадаченное выражение, успокоил:
— Мы с Херилом тебе поможем… Да, чуть не забыл: я должен предупредить Крития, нам понадобится его лодка. Он не откажет в помощи.
Паниасид посмотрел на саммеота:
— Сможешь спрятать нас на острове?
— Не сомневайся, — заверил друга аэд. — Пристанем к берегу — и сразу в храм Геры. Жрецы вас не выдадут.
— Тогда вроде бы все… — задумчиво проговорил Паниасид. — У нас пять дней. Двадцать девятого боэдромиона состоится торжественный обряд плодородия в честь Элевсинского таинства. Лигдамид будет лично орошать землю из кувшинов. Первого пианепсиона [51]он будет по очереди принимать магистратов. Это наш день…
Когда обсуждение закончилось, Агесия вернулась на женский этаж. В спальне сразу юркнула под покрывало. Чтобы Иола и Евтерпа не докучали с расспросами, пожаловалась на головную боль.
Херил удрученно посмотрел вслед островитянке. Неужели она не замечает взглядов, намеков, попыток услужить? Ничего, надо просто продолжать оказывать ей знаки внимания, и рано или поздно Агесия ответит взаимностью.
Мужчины отправились в андрон. Паниасид уступил саммеоту свою кровать, поэтому Иола застелила для мужа отцовскую. Он снова вышел в перистиль, сказав, что хочет побыть один.
Мститель понимал: план состряпан на скорую руку, но ему казалось, что рискует лишь он сам. Доклад — это пока единственная возможность остаться с Лигдамидом с глазу на глаз. Другая появится не скоро.
Да, убийство тирана — это совсем не то, о чем просил Кимон. Но обстоятельства изменились. Согласившись на предложение Афин, Лигдамид уйдет от расплаты за совершенные преступления.
Пальцы сжал так, что костяшки побелели: "Кровь за кровь!"
Теперь оставалось самое сложное — разговор с женой. Все-таки он подвергает опасности не только себя, но и всю семью. В задумчивости потирая подбородок, Паниасид побрел в гинекей.
4Еще до рассвета Критий направил лодку в море.
Жизнь он прожил непростую. Дети умирали в младенчестве. Жена слегла от малярии, но не встала. Единственный сын так и не вернулся из Фракии. Старик после войны выходил рыбачить в одиночку.
Ловил как мог. Бил дельфинов острогой, сардин выуживал наметом на глубине, рифовую мелочь цеплял волокушей. В путину вместе с другими рыбаками таскал невод по песчаным лагунам.
"Поле мое выкошено, ничего не выросло", — думал он в тяжелые минуты. А потом просто напивался и пел осипшим от морских ветров голосом рыбацкие песни.
С появлением Агесии вдруг воспрял.
Островитянка напомнила ему жену до сватовства. Много лет назад он прятался в зарослях прибрежного шибляка, чтобы посмотреть, как мокрый подол липнет к ее бедрам. Она замечала, но не спешила оправлять хитон. Вскинув задорно подбородок, рукой убирала непослушную прядь с лица…
Агесия нашла его у трех валунов, которых рыбаки называли Мойрами, дочерями Ночи, как и договаривались. Сидя возле лодки на песке, старик чинил сеть. Увидев подходившую островитянку, улыбнулся щербатым ртом.
Она с ходу спросила:
— Что сегодня?
— Губаны. Средние. — Критий показал на мокрую рогожу.
Приподняв край тряпки, Агесия увидела дюжину рыбин с оранжевыми полосками и пятнами на боку, которые беспомощно раздували жабры. Изредка то одна, то другая ударяла хвостом о днище лодки.
— Специально к коралловым рифам сходил. Лигдамид их любит. Ты это… Воды набери в ведро и туда их пусти, чтобы слизью не покрылись. А то, не приведи Зевс, повар нас обратно развернет.
Херил появился сразу за Агесией.
Вскоре оба тащили улов по Портовой улице, держа кожаный мешок с двух сторон за концы шнура. Она шла ровно и изящно, он вышагивал широко. Вода плескалась теплыми брызгами. На глине оставались темные пятна.
Вот и перекресток с улицей Изготовителей ларей. В глаза бросился знакомый синий гиматий. Паниасид молча кивнул головой, когда они поравнялись с гермой. Так и шли до дома Лигдамида — он на несколько шагов впереди, Херил и Агесия сзади.