Ты бросаешь вызов? (ЛП)

Я проснулась от хрипа, рот открылся в беззвучном крике. Промокнув от холодного пота, с бьющимся слишком быстро сердцем, я попыталась сделать отчаянный вдох.
Десять. Вдох. Девять. Выдох. Восемь. Вдох
Я не умерла. Я не умерла.
Семь. Выдох. Шесть. Вдох. Пять. Выдох.
Это был всего лишь сон, сказала я себе.
Четыре. Вдох. Три. Выдох. Два. Вдох.
Моя грудь болела; боль была почти невыносимой.
Один. Дыши, черт возьми.
Горячие слезы жгли мне глаза, когда я сдерживала их, чтобы они не полились по моим щекам. Я потерла грудь, пытаясь унять пульсирующую боль. С моих потрескавшихся губ сорвался хнык, и я подавила всхлип.
Не плачь. Не смей плакать.
Я дышала через нос, страх медленно отступал, и я запирала его в клетке. Боль и вкус медной крови исчезли, и ко мне вернулись чувства.
Просто сон, сказала я себе.
Вот только…
Мои глаза закрылись, и я сглотнула непролитые слезы. Я сделала так, как меня научил мой терапевт, — считать в обратном порядке от десяти и дышать. Так я и сделала, и при этом я заперла воспоминания.
Как только мое учащенное сердцебиение снова успокоилось до успокаивающего ритма, я встала с кровати и приступила к утренней рутине.
Расчесывая волосы, мой взгляд упал на фоторамку на тумбочке. Моя фотография в день моего тринадцатилетия. Я стояла посередине, родители по обе стороны от меня. Мы смеялись; наши лица испачканы глазурью.
Мои губы дернулись при воспоминании, призрачная улыбка, когда я вспомнила время, проведенное вместе.
Я положила расческу рядом с маленькой рамкой. Мои пальцы скользнули по картинке, лаская их лица.
— Я скучаю по вам, — прошептала я им. — Но я в порядке. Я обещаю вам. Я в порядке.
Они продолжали улыбаться мне в ответ.
— Лила! — Голос моей бабушки прервал момент. — Завтрак готов.
— Иду!
Я схватила сумку и вышла из комнаты. Свен Уилсон, бывший военный, а ныне отставной ветеран, мой дорогой дедушка сидел за завтраком. С газетой в руке и бабушкой Молли, готовящей нам блины, это было обычное утро.
— Доброе утро, — поприветствовала я их с улыбкой.
— Садись, ешь. Ты опоздаешь.
— Она в порядке. Лила редко опаздывает на уроки, — сказал дедушка. Он подмигнул, прежде чем сделать глоток чая.
Я подмигнула в ответ, потому что знала, что он меня поддерживает. Всегда.
Бабушка протянула мне тарелку и похлопала по щеке.
— Как школа, милая? Ты отсиживалась в своей спальне или библиотеке. У нас не было времени поговорить.
— Все идет хорошо, — ответила я, откусывая от блинчиков. — Мне нравятся мои учителя. Ребята, вам нужна помощь в магазине? Могу приехать на выходных.
Дедушка махнул рукой, качая головой.
— Незачем. Мы справимся.
Я сдержала улыбку. Он отказывался признавать, что стареет, и им действительно нужна помощь. Им обоим было за семьдесят, и они больше не могли самостоятельно управлять продуктовым магазином. Но Свен Уилсон был упрям.
— Как насчет того, чтобы повесить объявление о приеме на работу? Я проведу собеседования и даже обучу их в течение нескольких дней.
— Может быть, это хорошая идея, — согласилась бабушка с нежной улыбкой на губах.
— Понятно. На выходных поставлю запись. Я уверена, что у вас найдется много студентов, которые захотят работать неполный рабочий день.
Я быстро доела блины и встала.
— Спасибо за завтрак. — Быстро чмокнув их обоих в щеку, я помахала на прощание и выбежала из дома.
Холодный бриз октября ударил меня, и я вдохнула утренний аромат. Прошлой ночью лил дождь. Запах травы после дождя дразнил мои ноздри, и это успокаивало меня.
Если бы это был обычный день, я бы сказала, что сегодня будет хорошо. Но мои дни больше не были нормальными. С тех пор, как Мэддокс решил, что я его игрушка.
Прошла неделя после ссоры с Медузой, а Мэддокс как всегда раздражал, если не хуже.
Боже, дай мне терпения.
***
Я стояла в очереди в кафетерии, ожидая, когда мне принесут еду, когда я увидела его. Наши взгляды встретились, и Мэддокс подошел ближе, словно выполняя задание. Дерьмо.
Я быстро надела наушники и пристально посмотрела на свой телефон. Мэддокс встал позади меня, жар практически скатился с него. Я чувствовала, что люди снова смотрят на нас… ожидая новой драматической сцены. Я быстро стала всеобщей любимой шуткой.
 
Академия Беркшир была аквариумом с акулами.
Видите ли, в Беркшире выживают только сильные. На более слабых охотятся, пережевывают и выплевывают, как мусор.
Мэддокс был на вершине — вожак стаи. Он был королем и носил корону с дерзкой ухмылкой. Он был неприкосновенен для соперников и был любимым членом каждой девушки.
И я не хотела иметь с ним ничего общего.
Его тело коснулось моего, когда он приблизился ко мне. Мэддокс толкнул меня локтем.
Я проигнорировала его.
— Привет, Гарсия.
Я пролистала свой плейлист, отказываясь признавать его.
— Блин, ты меня игнорируешь?
Когда я не ответила, Мэддокс притворно вздохнул.
— Ты ранила меня.
Я закатила глаза в сотый раз, но продолжала игнорировать его. Я не ожидала, что он будет таким смелым, но когда он потянулся, чтобы вытащить мои наушники, я издала низкое разочарованное рычание.
Мое тело развернулось, и я столкнулась с ним. Первое, что я заметила, это то, что сегодня на нем была полная униформа Беркшира. Темно-синий блейзер сидел на его груди и плечах так, будто был сшит специально для него, а бежевые брюки не скрывали, насколько сильными были его бедра. Вместо того, чтобы собрать волосы в очередной небрежный мужской пучок, сегодня он оставил их распущенными. Тугие белокурые кудри оказались на добрый дюйм выше его плеч.
— Знаешь ли ты, что когда люди в наушниках… это означает, что они не хотят, чтобы с ними кто-то разговаривал? Это универсальный знак "Держись подальше от меня и не говори со мной", — огрызнулась я, достаточно громко, чтобы окружающие услышали. Ух.
Если бы взгляды могли убивать, он сейчас был бы на глубине семи футов. Раздражение закипело во мне от того, что я проверяла его.
Да, он был горячим. Ну и что? Мэддокс был прекрасным образцом, чтобы смотреть на него. Жаль, у него был отягчающий характер.
Мэддокс наклонился ближе, на его губах играла легкая ухмылка. Его горячее дыхание обволакивало кожу на моей обнаженной шее, а когда он шептал мне на ухо, его голос был низким и глубоким.
— Хотя я не все. Я особенный.
Он отстранился, его голубые глаза озорно сверкнули.
— И я знаю, ты хочешь, чтобы я поговорил с тобой. Вчера мы не виделись, а сегодня меня не было в классе. Скучаешь по мне, Сладкая Щечка?
Ха! У меня было два очень мирных дня, и я не жаловалась.
Скрестив руки на груди, я рассмеялась совершенно без тени юмора.
— Слишком дерзкий?
— Мне нравится звук этого слова, исходящего из твоих уст. — Его взгляд на секунду переместился на мои губы, наблюдая за ними с восторженным вниманием, прежде чем он снова встретился со мной взглядом.
Я почувствовала, как кровь прилила мне между ушами и я попыталась сдержать рычание.
— Повтори еще раз, — спокойно потребовал он, что еще больше разозлило меня. — На этот раз медленно.
Я глубоко вздохнула, прежде чем выдохнуть. Я так старалась не ударить этого чувака.
— Послушай, Коултер. Тебе нужно отступить, иначе я сделаю что-нибудь очень плохое.
— Например? — Он проверял меня, подталкивал и подталкивал — ждал, что я сделаю или на что я способна.
— Я не знаю. Может быть, ударю свой член так сильно, что он втянется обратно в твою жопу. Ты когда-нибудь слышал о личном пространстве?
Мое тело было натянуто, как тетива. Он был слишком близко ко мне, так близко, что я уловила запах его одеколона и лосьона после бритья. От него пахло чистотой и…
Мне не нравилось, как мое тело вдруг решило оценить его внешний вид или запах.
— Сделай шаг назад. Сейчас, — прорычала я.
Мэддокс сделал шаг вперед, тесня меня и прижимая к стене. Его голубые глаза потемнели, и все признаки озорства внезапно исчезли.