Измена, босс и очень интересный вопрос (СИ)

Наконец, выходит доктор. Садится рядом.
- Следующие два-три дня буду решающими. Ожоги второй степени. И, поверьте, это не самое страшное. Мы не знаем, сколько она дышала угарным газом. Как только девушка придёт в себя, сможем оценить поражения нервной системы… простите, должен предупредить… они могут быть ужасающими.
Только силой воли мне удаётся сохранить спокойствие.
- Какими?
- Угарный газ вызывает необратимые повреждения мозга. Девушка может измениться навсегда. Мы не знаем сколько она пробыла в задымлённом помещении… Простите, но я обязан вас предупредить.
Повреждения мозга… Звучит, как приговор. Я без сил откидываюсь на спинку мягкого кожаного дивана, забрасываю руки за голову, переплетаю пальцы и шумно выдыхаю.
- Держитесь. Лада сейчас в медикаментозном сне. Как только она проснётся, вас позовут. – доктор кивает нам и уходит.
- Рус… - начинает Макс, но я почти грубо прерываю его.
- Не надо. Просто молчи. Всё будет хорошо. - и повторяю, как заклинание. - Всё будет хорошо…
  
Глава 44.
 
Руслан
Приехала заплаканная мама Лады с Тимуром. У меня челюсти свело. Но бывший муж протянул руку:
- Нам нечего делить. Если что-то надо, я помогу. Всем, чем могу. Только скажи.
И я пожал его ладонь…
Утром в комнату ожидания зашли мои родители. У меня очень сильная мама – профессор, преподаватель философии и политологии в университете. Сегодня на её лицо страшно было смотреть… Она обняла меня, притянула к себе… и я плакал, наверное, впервые с самого раннего детства. Мама гладила меня по голове:
- Мы справимся… мы со всем справимся…
Как с этим можно справиться? Как справиться с отчаянием, парализовавшим сознание, отравившим мозг, задавившим надежду… Когда страшно так, что руки дрожат.
Нам принесли кофе и какой-то завтрак. В горло ничего не лезет. К обеду врач пригласил Екатерину Борисовну и меня в кабинет. На негнущихся ногах зашёл в светлую комнату с белым потолком.
- Мы разбудили Ладу… Общее состояние стабилизировалось. - доктор снял очки в тонкой золотистой оправе. – Думаю, вашей дочери повезло. – сказал заплаканной Екатерине Борисовне. – Наблюдаются последствия стресса. Но это, в общем-то, нормально в такой ситуации. Критических изменений в нервной системе мы не фиксируем. Пока. А вот с ожогами… - он вздохнул. – Ожоги местами углубились и перешли в стадию IIIа.
Мама Лады охнула.
- Как же так…
- Понимаете… мы не знаем, сколько времени прошло с момента ожога до оказания первой профессиональной помощи. За это время верхние обожжённые слои кожи превратились в горячий компресс для нижних слоёв. Сейчас главное, чтобы ожоги не перешли в следующую стадию. Вот тогда только терапией лечение уже не ограничится… Кроме того, существует опасность инфицирования раневой поверхности, сепсиса и пневмонии. – он развёл руки. – Конечно, Лада под нашим постоянным контролем. Будем надеяться, молодой организм справится.
Я прочищаю горло.
- Доктор, можно к ней?
- Можно. Только ненадолго. Девочка эмоционально нестабильна.
Мы с Екатериной Борисовной заходим в отдельную ВИП-палату. Лада лежит с закрытыми глазами. Страшное зрелище…
- Ладушка…
Лада открывает глаза. Они тут же наполняются слезами.
- Мама… - голос хриплый, не моей девочки.
Лада тут же заходится кашлем. Тянет руки в марлевых повязках ко рту. В палату заходит медсестра.
- Нет-нет, Лада, подождите! - она сама прикладывает к губам моей девочки бумажную салфетку. На белоснежной мягкой бумаге остаются тёмные следы. Это чертовски пугает.
- Что это? – спрашиваю медсестру.
- Копоть… - вздыхает она тихо, быстро комкает салфетку и снова Ладе. – Не надо ручки беспокоить. Я вам помогать буду.
Подхожу к кровати. Не знаю, что сказать… все слова застряли в горле. Лада переводит на меня взгляд нереально голубых глаз, качает лысой головой. От шикарных золотистых волос остались обгорелые пеньки. Хрипит:
- Не смотри на меня!
Снова руки к лицу тянет. Старается закрыться.
- Уходи…
  
- Лад…
Она отворачивается от меня:
- Уходи! Пожалуйста…
- Руслан… - Екатерина Борисовна тронула меня за плечо. – Давай, выйдем.
Мы снова в комнате ожиданий.
- Прости, Руслан. Я бы тоже не хотела, чтобы мой муж видел меня в таком виде и состоянии. Пусть пройдёт немного времени… Пойми, пожалуйста. Не обижайся.
Я понимаю. Но, чёрт побери, я хочу быть рядом! Вместо протеста протягиваю матери Лады карточку.
- Здесь много денег. Не жалейте. Всё, что надо, покупайте. Не экономьте, пожалуйста.
Она не протестует. Забирает карту.
- Спасибо, Руслан. Я всё верну тебе…
Нервно перебиваю её:
- Екатерина Борисовна!
Она смущается, трёт лоб рукой:
- Прости… я не привыкла… - вдруг обнимает меня, утыкается лбом в грудь, плечи вздрагивают.
Выхожу из больницы на воздух. В груди пусто. Моё сердце осталось там – в палате с Ладой.
Макс спит в машине. К своему стыду, я забыл про него. Усаживаюсь на переднее сидение и хлопаю дверцей. Макс просыпается, трёт руками помятое лицо.
- Как она?
- Хреново…
Макс понимающе кивает.
- Домой?
Домой… В дом, где нет её…
Лада
- Мам… расскажи… - который раз прошу маму.
- Да что рассказывать, Ладушка? Мы же сами ничего не знаем. – мама врёт и не краснеет.
Вздыхаю и захожусь кашлем. Мерзкая чёрная мокрота всё отходит и отходит. Сколько ж я этой дряни вдохнула?
- А Дэн? Он где? Что с ним?
Мама махнула рукой.
- Да в соседней палате. Живой. У него спина и плечи обгорели. Лежит на пузе, как черепашка. – улыбается мама. – Мы с его родителями познакомились. Очень приятные люди.
Почему-то постоянно сильно болит голова. И руки… Я вижу, во что они превратились. Каждый раз, когда меняют повязки, я плачу. А волосы… где мои шикарные золотистые волосы? А мерзкий ожог на лбу?.. На кого я стала похожа? Никогда не заморачивалась по поводу красоты, пока всё это не грянуло.
Мама не говорит мне, что случилось в «НЛО». Понимаю, она щадит меня. Мой телефон сгорел там. На ноуте я сама сейчас работать не смогу. Да и телефон, наверное, в руках не удержу. Не с такими пальцами. Доктор говорит, что мне повезло и всё восстановится. Сказал, через год даже можно будет лазером шлифовать… А как мне этот год прожить?
А Руслан? Мужчины любят глазами. А в кого я превратилась? Мама не даёт мне зеркало. Наивная… Я прекрасно вижу себя в отражении в стекле окна, пока жалюзи не закроют.
Мама ушла за вкусняшками. Осторожно поднимаюсь с кровати и плетусь на пост. Руки держу впереди, чтоб, не дай Бог что-нибудь не задеть. Сестричка вскидывает взгляд.
- Куда собрались, Лада Валерьевна?
- А в какой палате парень, что со мной привезли? Денис Яворов.
- Рядом с вами. В седьмой. Проведать хотите?
Киваю.
- Не переживайте, с ним всё будет в порядке. – улыбается девушка и у меня на душе становится чуть светлее.
Задом толкаю дверь в палату Дениса.
- Мама… - говорит ипуганный мужской голос и шумно выдыхает, когда я полностью вхожу. – Лада, я уже думал мумия за моей поджаренной задницей пожаловала. Думал, глюки начались.
Денис лежит на животе. На спине и плечах огромная повязка. Затылок обгорел. Он кусает губы, начинает бессовестно ржать и морщится от боли.
- Слушай, Лад, если б мы с тобой в таком виде выступали, стали бы супер-стар. Особенно ты. Очень круто!
- Вот ты козёл… - говорю совершенно беззлобно.
Саму смех разбирает. Осторожно усаживаюсь в кресло у его кровати. Он становится серьёзным.
- Лад, прости.
- За что? – поднимаю то, что осталось от моих бровей. И тоже морщусь. Ожог на лбу тут же мстит резкой болью.
- Что не успели. До двери, сука, меньше метра оставалось. Если б успели… - он поджимает губы и шумно выдыхает носом.
Дверь в палату распахивается, хлопает о стоппер на полу и отлетает обратно. Следует сочный мат, и проявляется Леська. Она окидывает нас обоих внимательным взглядом.