Память героя (СИ)

 Уизли не понимал, что такое жить сиротой. Как существовать, зная, что тебе некуда возвращаться, что нет дома, в котором тебя ждут и будут рады твоему приезду в любой день и час. Нет места, в котором тебя накормят и дадут отдохнуть после дороги. Где тебя пожурят за шалости и лишат сладостей за разбитое соседское окно. Дом, где тебя выслушают, посочувствуют твоим проблемам и дадут совет в трудной ситуации. Дом, где будет жить твоя семья, где тебя поздравят с днем рождения и тебе будет, с кем встретить Рождество. У Рона был такой дом. Поэтому младший сын большого семейства мог не бояться нарушать правила, ведь у него были родители и братья, которые могли вступиться за него и помочь разобраться с неприятностями. А отказаться от Рона он не мог. Он слишком хорошо знал, что чувствуешь в ситуации, когда тебе не у кого попросить запасную ручку или когда никто не хочет повторить тебе домашнее задание, если ты не успел его записать.
 Нет, его поведение не стало соответствовать ожиданиям Рыжика, оно не отличалось бесшабашностью и пренебрежительным отношением к правилам. Он отправлялся на ночные вылазки только для поиска информации, которую он не мог получить от преподавателей. Он искал ответы на волнующие его вопросы до тех пор, пока не увидел зеркало в пустующем кабинете. С тех пор он пробирался к нему раз за разом, чтоб хоть там увидеть родителей. С каждым разом зеркало показывало ему все новые и новые эпизоды семейной жизни, которой у него никогда не было. Он сидел и смотрел на своих родных, узнавая, сколько он потерял из-за войны. Каждое утро после посещения зеркала, он чувствовал слабость и разочарование. И каждую ночь он снова возвращался, чтобы хоть в зеркале увидеть родителей и себя счастливыми.
 А после того, как зеркало перепрятали, он впервые с тех пор, как попал в магический мир, почувствовал ярость. Ярость на директора. Как он мог поставить такой предмет в школе, где учатся дети, без надлежащей охраны? И при этом хорошо зная, какими завораживающими свойствами он обладает? Гнев на такую безалаберность помогал ему, отвлекая от тоски о потере возможности видеть образы родителей.
 И вот он опять столкнулся с непозволительным легкомыслием директора. Мало того, что он привез в школу бесценный предмет, за которым могли охотиться недоброжелательно настроенные маги... Мало того, что Дамблдор поставил такую защиту, что её, приложив усилия, прошли три первогодки, так он ещё и исчез из школы без возможности связаться с ним в случае опасности. А то, что неприятности могут быть, стало ясно после нападений на единорогов. Каких знаков для усиления охраны на третьем этаже ещё могло не доставать директору?
 И вот теперь он пытается не дать злоумышленнику воспользоваться ошибками Дамблдора. Он должен защитить Философский камень и не дать возможности его применить. Если камень будет использован для темных ритуалов, в магическом мире снова могут начаться волнения и школу могут превратить в штаб или больницу для раненых. Детей отправят по домам, под защиту родителей, а его снова вернут в его персональный ад. Он поедет назад к Дурслям.
 Этого он не допустит. Он сможет преодолеть любое препятствие, остановить любого волшебника, но школа будет продолжать работать и он будет в ней учиться. И тогда он сделал шаг вперед. Миг, и ему удаётся преодолеть стену огня.
 Удивление от того, кто охотился за философским камнем, быстро сменилось ужасом от осознания, кому придется сейчас противостоять, и чувством неконтролируемой ярости на директора, виноватого во всей этой ситуации. Тот или был клиническим идиотом, не проверившим сотрудника, которого он взял на работу, или у него пошла не так какая-то операция. Вот только какой план мог потребовать присутствия Воландеморта в школе?
  
 Приказ Квиррелла подойти к зеркалу и появившийся в кармане философский камень уверенности и радости не добавили. Что он должен теперь делать? Как он, волшебник-недоучка, ещё не закончивший первый курс, может защитить камень от двух сильных взрослых волшебников, пусть даже находящихся в одном теле, когда один из них считался самым сильным Темным волшебником в Англии?
 И тут Воландеморт заговорил. Он предложил ему перейти на свою сторону и пообещал, что сможет оживить его родителей. Для доказательства своих возможностей маг вызвал образы Джеймса и Лили Поттеров. Он стоял и смотрел на них, не смея пошевелиться. Почему он должен отказаться от своего шанса иметь семью, что для него сделал магический мир? Его родители погибли от рук Воландеморта, а его в день их смерти выбросили к магглам как ненужный пакет с мусором. В октябре его, ребенка, которому не исполнилось и полутора лет, оставили на всю ночь на пороге дома, не удосужившись даже позвонить в двери. И дальше про него забыли на десять лет. Нет, погодите, не забыли. О нем рассказывали сказки и истории детям на ночь. И никто за все время не удосужился узнать, как он жил все это время. И даже когда его вернули в магический мир, все начали рассказывать, как он должен себя вести и каким обязан стать. И никто не задумался, сколько задолжал магический мир ему самому. Мир волшебников задолжал ему семью.
 И вот, у него есть шанс все исправить, вернуть все на свои места. Ему стоило только запустить руку в карман, достать камень и протянуть его Квирреллу. И он восстановит справедливость и снова обретет родных. Они заживут семьёй в своём мире, уютном и безопасном.
 Только он не может купить своё счастье ценой жизни других. Его маленький мирок будет куплен кровью тех людей, которые погибнут, убитые по приказу Воландеморта. Он не сможет жить счастливо, зная, что из-за его решения сотни детей останутся сиротами. Даже ради семьи он не мог обречь кого-то на судьбу, подобную его собственной. Он не хотел, чтобы кто-то прошел через то же, что и он.
 Поняв, что он не отдаст камень, Воландеморт взмахнул рукой, и образы Лили и Джеймса Поттеров стали меняться. Лили закрыла лицо руками и ссутулилась, плечи её тряслись, будто она плакала, Джеймс, обняв жену и поглаживая её по спине, осуждающе смотрел на сына. У него защемило сердце. Он почувствовал, что предал родителей, не оправдал их ожидания. Через несколько минут образы стали дышать так, будто задыхались. Он застыл, не решаясь сделать вздоха, пока длилась эта агония. Через несколько мгновений, показавшихся ему вечностью, они упали и замерли на полу. Ему хотелось упасть на колени рядом с ними и молить их о прощении за своё решение, за то, что из-за него они погибли снова. Но даже на это у него не было права. Он должен был сразиться с человеком, из-за которого он рос сиротой.
 Его прикосновения, вызывающие страшные ожоги на лице Квиррелла, показались справедливым воздаянием за все страдания, которые он испытывал. Сильное жжение на коже его рук было столь незначительно по сравнению с той болью, которую он чувствовал всю жизнь. Но радость от крика Воландеморта, покидающего тело умирающего Квиррелла, он не забудет никогда. Как и лица родителей, смотревших из зеркала на него, лежащего на полу среди пожара, вызванного в ходе борьбы. Смотревших с любовью и гордостью. И последнее, что он видел перед потерей сознания, это улыбки своих молодых и красивых родителей в чернеющем от огня зеркале.