Память героя (СИ)

 - Оно будет ждать вас до тех пор, пока вы не научитесь защищать свои мысли.
 - Спасибо, сэр, - наверное, впервые за всю учебу слизеринский декан услышал искренность в словах гриффиндорца, чем он и поспешил воспользоваться.
 - Можно одно уточнение? – и, дождавшись подтверждающего кивка, продолжил: - Сколько раз вы смотрелись в зеркало Еиналеж?
 - Шестнадцать, – спокойно ответил подросток. Только колоссальным усилием воли профессору удалось удержать невозмутимое выражение на лице. – Хотя, если посчитать тот раз, когда в него меня заставил смотреть Квиррелл, то семнадцать.
 Зельевар почувствовал потребность в небольшой передышке от поступающей за последние два дня информации. Зеркало Еиналеж было опасным артефактом, и только за счет неоспоримого авторитета Дамблдору удалось получить разрешение привезти его в школу. Это зеркало начинало незаметно отбирать силы у магов, смотрящих в него больше, чем три раза. Были описаны случаи, когда волшебники, смотрящие в него, превращались в сквибов. К тому же, зеркало обладало гипнотическим эффектом, заставляя приходить попавшую под своё очарование жертву снова и снова. Зависимость начинала проявляться уже после пятого раза, после десятого чары зеркала могли преодолеть только самые волевые волшебники. А здесь сидел мальчишка, который, посмотрев в зеркало семнадцать раз, сохранил рассудок и при этом умудрился не растерять магическую силу. Профессору было безумно интересно, что за феномен сидит сейчас перед ним и почему директор допустил, чтобы его Золотой мальчик столько раз подходил к зеркалу. В том, что это случилось с негласного разрешения Дамблдора, зельедел не сомневался. Ни один первокурсник не смог бы пройти по ночным коридорам шестнадцать раз незамеченным, если бы в этом не был бы кто-то заинтересован.
 Размышляя, кем же был гриффиндорец, если директор был готов пожертвовать им уже на первом курсе, профессор задумался. Из-за этого он чуть было не ответил правду на вопрос неугомонного пятикурсника. Поттер спрашивал, почему зельевар выбрал именно это воспоминание, чтобы показать ему сегодня. Привычно огрызнувшись, профессор попросил его помолчать ещё несколько минут, чтобы он смог закончить анализировать ситуацию. Сам он прекрасно знал, почему. В тот день Поттеру-старшему и Блэку назначили отработку, и те не смогли испортить им день. В другое время эта парочка находила их с Лили в любой части замка, словно они всегда следили за ними. И даже на прогулках в Хогсмид они всегда крутились рядом. Как будто Поттер и Блэк чуяли их с Лили или умели читать следы на земле.
 От размышлений Снейпа оторвал Люциус, появившийся из камина. В таком взъерошенном виде он был только в день рождения Драко. Зельевар замер, ожидая, что Малфой сейчас набросится на мальчишку.
 - Добрый день, мистер Малфой, – первым поздоровался Поттер. – Надеюсь, у вас все в порядке?
 - Добрый. Спасибо, хорошо, - спокойно ответил Малфой. Зельевару снова показалось, что он попал в какую-то параллельную реальность. Лорд Малфой, вежливо разговаривающий с младшим Поттером, просто не мог существовать в привычном для Снейпа мире. – Позвольте узнать, а почему вас так заинтересовали мои дела?
 - Вы не наложили на щеку маскирующие чары, выходя из дома, – охотно пояснил подросток. Взгляд Люциуса метнулся к левой кисти Поттера и быстро вернулся к его лицу. – К тому же, вы забрали Драко из школы на выходные по семейным обстоятельствам.
  
 Зельевар не выдержал. Подхватив подростка под локоть, он, не дав тому попрощаться с Малфоем, провел его до двери и, напомнив про следующее занятие, выставил за дверь. После чего, поставив заглушающее заклятье, перевел взгляд на друга.
 - Что с Драко? Почему ты оставил его одного? И откуда у тебя синяк на лице?
 - Нарцисса ударила невербальным. Она сейчас с Драко и при этом понимает ситуацию лучше нас, – Люциус тем временем подводил друга к камину. – Идем в Мэнор. Там всё объясню.
 И когда зельевар уже бросал летучий порох, назвав требуемый адрес, Малфой сделал небольшое уточнение:
 - Нам ещё надо пережить визит Сириуса Блэка в Менор.
 часть 6 (19) 
 Он должен шагнуть в огонь. Бушующая стена пламени, стоящая перед ним, казалась непреодолимой. Гермиона дала ему зелье, которое должно было спасти его от жара и дать ему пройти невредимым, но он боялся. Боялся сделать этот шаг. А вдруг она ошиблась, и он начнет гореть? Как он тогда потушит пламя?
 Казалось, что огонь разгорался все сильнее и сильнее. Он смотрел на него не отрываясь. Он был заворожен игрой красок и переливом света в этой живой, изменчивой стене. Он должен сделать шаг вперед.
 Зачем он здесь? Почему он не спит сейчас в своей кровати, а пришел сюда? Почему даже в волшебной школе он попадает в такие ситуации? Ведь когда он узнал, что он волшебник, он подумал, что наконец объяснились все непонятные ситуации, которые с ним происходили. Как только он понял, что сможет учиться в особенной школе, то решил, что будет делать все, чтобы ничем не выделяться, быть таким, как все. Как же он тогда ошибался. В магическом мире его знал каждый волшебник, все хотели с ним поздороваться или пожать руку. На него смотрели все маги, куда бы он ни зашел. Все обращали внимание только на его шрам, и никто не хотел замечать, как его тяготит все эта известность.
 Выбор факультета обучения сделал только хуже. Все вокруг только и делали, что восторгались, как он похож на Джеймса и что он обязательно пойдет по его стопам. И никто не задумывался, что он знает своих родителей только по рассказу Хагрида и по восклицаниям вроде «У тебя глаза, как у матери», «Ты вылитая копия отца». И никто не догадался рассказать ему больше про них, хотя большинство учителей преподавали во времена, когда Лили и Джеймс Поттеры находились в школе, и наверняка знали их. Почему он ничего не слышал о людях, с которыми дружили его мама и папа? Ведь у них должны были быть друзья и подруги, так почему никто из них за десять лет ни разу не проведал его? Почему ему не покажут даже изображения четы Поттеров? Нет, никто об этом даже не подумал, но зато все ожидают, что он будет такой же храбрый, как отец, и умный, как мать.
 Но больше всего эту ситуацию усугублял Рон Уизли. Он был первым, кто решился заговорить с ним в поезде. Рон не смотрел на него издалека, как на неведомую зверушку за стеклом в клетке зоопарка, подобно другим ученикам, а сам подошел и представился. Хотя после того, как его распределили на Гриффиндор, младший Уизли стал ходить за ним по пятам. Нет, конечно, это было неожиданно приятно и даже немного льстило, да и Рон мог немного посвятить его в законы магического мира, который он знал лучше. Но его вечная уверенность, как он должен поступать, чтобы быть настоящим гриффиндорцем, вызывала раздражение. Рыжий гриффиндорец не учитывал, что не за все нарушения снимают баллы, за некоторые могут и исключить из школы. Рон искренне недоумевал, как этого можно бояться.