В одной постели (СИ)

И, как гром среди ясного неба, однажды прозвучала новость: Эмиля арестовали за участие в одной сомнительной сделке… 
— Что ты творишь?! — возмутилась я и выбила для себя встречу с ним...
  
Глава 42
 
Эмиль
“Все идет по плану! Так и надо!” — подбадривал я себя, ютясь на холодной, жесткой шконке.
Еще и роба эта такая неуютная, противная, грубая. 
Как только выйду, буду кутить месяц, на острова махну, самый крутой спа, самый нежный и самый масляный массаж закажу. Но это еще ерунда. Главная прелесть в том, что я смогу наконец перестать морозиться и делать покер-фейс. У меня есть план по завоеванию сердца Аделины, в нем более тридцати пунктов, и начну я с…
— Кароль, на выход. Свиданка! — загромыхал голос охранника. 
Или я уже могу называть их вертухаями. 
— Какая свиданка, начальник? Я никого не звал! 
— Зато тебя позвали. На выход! Правила знаешь… — отозвался отрывисто. 
Мне даже интересно стало, кто бы это мог быть.
Вошел в отдельную комнату для встреч, присел, огляделся. Обычно с адвокатом встречались в другой комнате, охранник всегда рядом стоял.
Сейчас никого, только дверь громыхнула за спиной, и по затылку поползли мурашки. 
— Что это за херня?! — послышался возмущенный голос… 
Я, наверное, умом совершенно тронулся, если мне Адочка всюду мерещится. 
И от голода, наверное, тоже. 
Тут такая паршивая еда, и тушенка со свининой, а я свинину не ем, значит, не ем и эту мерзкую перловую кашу.
Голодать приходится… Брюки станут на размер свободнее. 
Галлюцинация объемная, с бойким стуком каблучков и вкусным ароматом горьковатого, но такого теплого парфюма. Что это за аромат? Запахло миндалем и вишней… 
Напротив меня села Аделина, выдвинула середину листа стопку бумаг, бросила на меня сердитый взгляд. 
— Так и будете меня игнорировать или хотя бы поздороваетесь? Или, ах, вы со мной даже здороваться не хотите, потому что я не пожелала раздвинуть ноги на ваших условиях?! В этом все дело? Впрочем… Плевать, какие причины побудили вас относиться ко мне так, словно я была обязана быть и девочкой на побегушкой, и шлюшкой в одном лице! Я знаю одно, у меня перед вами есть еще неоплаченная часть долга, я вела учет, сколько денег вы на меня потратили! — взмахнула карандашом. — Помогу выпутаться вам из этой грязной истории, и будем в расчете? Идет? Идет! — сама же и ответила. — Приступаем! Итак… 
— Так, постой…
Я потянулся и схватился пальцами за запястье Аделины. С виду такая хладнокровная, бизнес-леди. Брюки в тонкую полоску, мягкий бордовый джемпер, в котором она смотрелась безупречно. Но пульс, дьявол, ее пульс бесновался, как сумасшедший, и выходил за грань, за все грани. 
— Ты… здесь… — прохрипел удивленно. — Пришла вытаскивать меня из тюряги?! 
— Да, — уткнулась носом в бумаги. — Сосредоточьтесь, у нас есть немного времени, чтобы придумать безупречный план, как снять с вас все грязные обвинения. 
— А если не удастся?
— Значит, будет план… Омега, — добавила. — Знаете же, что Омега — это крайняя буква… 
— Да-да, я знаю. А ты… 
Я облизнул пересохшие губы. 
Мы всегда разрабатывали секретный план, не желая называть его планом Б, я называл его план “Омега” — на случай крайнего пиздеца. То есть побег из страны, деньги на оффшорах и новая жизнь далеко от родины. 
— Что-что? — переспросил я. — Ты готова претворить его в жизнь для меня?
— Разумеется. Так мы работаем или нет? 
— Можешь подойти? — попросил я. — У меня тут ноги немного обездвижены, скованы. 
— Да, конечно, но зачем. 
— Рассказать кое-что. Секретное. По делу! 
— Нас не подслушивают. 
— Не будь в этом так уверена, Золотце. Иди сюда… — поманил пальцем. — Самое важное. В этом… 
— Хорошо. 
Немного поколебавшись, Аделина подошла, я обхватил ее и притянул к себе, на колени, обнял. 
— Эй, мы так не договаривались! — зашипела она, ерзая на моем каменном стояке. 
— Тшшш… Не ерзай! А то в трусы кончу… Обожаю. Обожаю. Только о тебе и думаю… Ааа… Хочу тебя, боже, как хочу. Как только выйду, я тебя затрахаю, закончаю всю… О, как я тебя грязно-сладко выебу, Золотце! — тихо простонал, сходя с ума. — Лишь мысли о том, как потом оторвемся вдвоем, поддерживают во мне упорство довести начатое дело до конца. В пекло принципы! Тем более, ты больше на меня не работаешь! Нам будет хорошо, ведь ты тоже неравнодушна. Только для того, чтобы все получилось, ты должна свалить немедленно и больше здесь не появляться. 
— Чтоооо?!
— Блять, Адочка, не тупи. Я не стал бы так прогорать, нарочно подставился! — пророкотал едва слышно. — Я выйду, даже выйду с меньшими потерями, чем ты думаешь. 
— Ах вы! Значит, вас спасать не нужно? 
— Нужно. Очень нужно… Если нас не видят, хотя бы ручкой подрочи, а? 
— Козел озабоченный! Мудак гребаный! — вскочила, потопав ногами. 
Потом сердито села напротив. 
— Вот, значит, как, да?! Играете в одного и никому не говорите, в чем дело?! Вот хрен вам, а не моя киска. 
— Брось, мы оба знаем, чего хотим. Ты хочешь меня, я хочу тебя, и это сумасшествие не прекратится, пока мы порознь. Мне было сложно отстранить тебя от себя, очень сложно! 
— Что?! 
— То! — сцепил зубы, помолчал, потом подался вперед, прошептал едва слышно. — Агашев пытался добраться до тебя через меня. Начал со Всеволода. Тот поход в клуб, тебя опоили нарочно… Я понял, что тебя не оставят покое, пока ты со мной, и отстранил, чтобы ты не пострадала. И куда смотрит Юджин?! Мы договаривались, чтобы он из вида не выпускал и не позволил тебе сюда соваться. 
— Так вы и с Юджином договорились? — прошептал я изумленно.
Кароль кивнул. 
— Все не так-то просто. Но главное, что весь этот спектакль я затеял ради Агашева. Знаю, что играет грязно… Скоро доиграется. Только, умоляю, Адочка, скажи, ты много связей подняла ради того, чтобы устроить эту встречу, да еще и без лишних глаз и ушей, а? 
Не хотел, чтобы мой голос прозвучал саркастично, но кажется интонация именно такой и вышло, мол, эта встреча может обойтись слишком дорого…
  
Глава 43
 
Эмиль
Приход Ады поставил под угрозу все, над чем я трудился на протяжении нескольких месяцев!
Подозрительный Агашев может сорваться с крючка, либо решит отыграться на Аделине, если до него все же дойдет, что нас связывает нечто большее, чем рабочие отношения…
Я слов не могу подобрать, как мне было приятно до безумия, что Аделина вызвалась вытащить меня из-под стражи. Я едва не пустил слезу, когда она пообещала воплотить в жизнь план побега — почти подсудное дело! Ее поступок — бескорыстный, по велению души. Для меня никто и никогда не делал так много, как она. 
Никто. Никогда. 
Она — мое все. Моя девочка, моя лучшая ученица, мой партнер, моя секси-милашка, мое сокровище, мое, блин, сердце! Как-то Аделина назвала меня бессердечным Каролем, но мое сердце, моя душа — все в ней, она — лучшее в жизни, что со мной случалось, и лучшее во мне. 
Аделина выпрямилась и сложила руки на коленях, как послушная, но проштрафившаяся ученица. 
— Я, что, все не так поняла?! Только не говорите, что я все испортила! — произнесла она с отчаянием. 
— Никогда Штирлиц не был так близок к провалу. 
— Вам бы только шуточки шутить! 
— А что еще делать остается, ну? — усмехнулся я. — Хотя бы поцелуй, что ли. Хоть не так обидно будет провалиться перед финалом! 
Вообще-то я ни на что не надеялся, произнес по инерции, по привычке.
Но вдруг… Аделина приподнялась, перегнулась через стол. Она обхватила меня ладонями за щеки и поцеловала жадно. Я со стоном впустил в свой рот ее бойкий, напористый язык, включился в игру, сатанея. 
— Тшшш… Тише-тише, не стоит увлекаться, да? — простонал и сам обхватил ее за шею, удерживая. — Или все-таки стоит? Ты же пробивная, Золотце? Устрой нам свиданку прямо щас… Я в тебя хочу!