В одной постели (СИ)
Я могла ошибиться, но подскочила как ужаленная, оттолкнула помощницу и накрыла ладонями лист. Дорогущая перьевая ручка ткнулась мне в руку. Больно.
— Не подписывайте! Она подложила этот лист только что. Его не было! Клянусь, не было!
— И вы будете ее слушать? Этот договор просмотрел наш юрист, везде завизировал…
— Значит, я посмотрю и на то, что завизировал мой юрист. Посмотрим… — Кароль сощурился и потыкал на своем лэптопе, сравнил исходник с тем, что ему дали на подпись, потом бросил мрачный взгляд в сторону помощницы и молча взялся за телефон. — Двоих ребятсюда, ко мне. Двоих к юристу, Хохлову. Тихо, без шума. С ними нужно будет очень плотно побеседовать.
— Это ошибка, я…
— Уволена. Скоро окажешься еще и за решеткой.
Охрана быстро увела побледневшую помощницу.
Позже выяснилось, что ей заплатили несколько миллионов за один жалкий листочек, который в будущем позволил бы потерять компании Кароля десятки миллионов.
— А ты оказывается, кое-чего стоишь, Золотце. Держи! — протянул мне перьевую ручку, которой ткнул мою руку. — Принята. Работать придется много…
***
Золотце…
Как неправильно, но... приятно!
Эмиль обхватил мой затылок, перебирал пальцами под волосами, поглаживая, и продолжал целовать меня.
Его губы касались моих эротично и мягко, язык плавно углублялся, скользил по спирали, ускорялся и замедлялся.
Меня раскачивало от этого поцелуя, неспешно подталкивало к состоянию, когда я была готова задохнуться.
Задохнуться от нежелания разрывать этот поцелуй.
Эмиль сам выпустил мои губы, подул на лицо.
— Не забывай дышать, Золотце. Какие бы извращения мне ни приписывали в желтой прессе, я не люблю заниматься сексом с бесчувственными телами!
Ох да, чего Эмилю только не приписывали…
Но ни в одной, даже самой откровенной статье или слитом видео, не было и десятой доли о том, какие вкусные у него поцелуи. Просто сумасшедшие…
Меня будто сносило в открытое море без специального круга и жилета.
Ладонь Эмиля встала ребром, потерлась о мою промежность. Между ног все вспыхнуло искрами. Там, где только что нежно кружили его пальцы, было влажно. Ребро ладони довольно настойчиво и жестко растирало эту влагу, сминало и давило.
И мне… это нравилось.
Новый поцелуй. Мой желудок совершил сальто, будто я падала и кувыркалась. Бесконечно падала и бесконечно кувыркалась…
Кароль прикусил мою нижнюю губу зубами, сильно потянул, прежде чем медленно отпустить ее, продлевая сладкую, восхитительную боль.
Потом мягко взял в рот, посасывая, и вместе с этим движением вобрал в свой рот звук моего невольного стона.
Так громко.
Так неправильно…
Новый вихрь сомнений закружил меня в противоречиях.
Есть правила, установки, границы…
Я изначально знала, что мне ничего не светит, не претендовала даже в мечтах. Просто хотела отплатить добром за добро, и видела в этом свою искреннюю цель.
Но сейчас балдела от того, как босс меня целовал и трогал.
Там…
Внизу.
Мои бедра были бесстыже распахнуты перед ним, будто приглашая.
Я не помнила, как раздвинула перед боссом свои ноги.
В тот момент, когда он свел меня с ума поцелуем? Или когда ласкал пальцами запретную точку?
Оооох…
— Ты ужасно мокренькая, Золотце. До сих пор не верится, что ты ни с кем не была. Ты же красавица… — прошептал босс. — Таких всегда затаскивают в постель в первую очередь.
— Мне… Мне просто некогда… Аааа… — почти выкрикнула, когда он ввел в меня палец.
— Больно?
— Ооооу… Нет… Наоборот, слишком хорошо, — призналась я.
— Я так и думал. Зато теперь не останется никакой досады о том, что ты не знаешь, каким хорошим бывает секс, — поцеловал. — Так почему у тебя никого нет? Никого, кто бы занялся твоей вкусной…
— Только не говорите слово на “к”.
— Киска? Тебе не нравится, когда ее называют киской? Почему? Ты же только что заявила, что ни с кем не была. И я, черт побери, сам это точно знаю. Так почему бы и не назвать твою щелочку киской.
— Не знаю. Просто… Не нравится!
— Ты даже в постели пытаешься отстоять свои границы. Как это мило… — поцеловал меня горячее. — Назовем милашкой. Идет?
— Милашка?
— Еще какая милашка… — подвигал пальцем быстрее, и я начала постанывать. — Маленькая, красивая милашка. Совсем не обласканная, аааарррр… Не могу даже думать, что такая прелестница будет простаивать без дела. А ну-ка дай мне свою ручку.
Он накрыл мои пальцы ртом, облизал, посасывая, и опустил вниз.
— Давай… — предложил он.
— Что?
— Научу тебя делать милашке приятное. Подвигай вот здесь, покружи немного. Если стесняешься, закрой глаза…
Если я их закрою, то как же я буду смотреть на него? А мне, между прочим, внезапно сильно начало нравиться его спортивное, поджарое тело. Не качок, но гибкий, жилистый, сильный. Красивый пресс, длинные ноги, довольно широкие плечи.
— Ласкай ее, не стесняйся… — жарко накрыл мой рот. — Играй с ней. Двигайся…
Его пальцы перебирали мои, указывая, демонстрируя, потом он двинул пальцы ниже и со мной же начал погружать внутрь.
Сначала давил довольно сильно, буквально не позволяя стесняться и перестать, потом отпустил и двигал рядом. То кружил по клитору, то всовывал в меня пальцы, теперь уже два.
Меня колотило от происходящего, сжимало от удовольствия.
Но больше всего мне нравилось, когда мой палец был внутри рядом с его пальцами. У него свой темп, движения, жесты… Он восхитительно прекрасно это делал.
— Давай, мы хорошенько завели милашку, теперь ей хочется, чтобы дали кончить. Она на грани, Золотце. Ты на грани! — его голос стал совсем хриплым, грубым.
Глава 18
Ада
Босс наклонился к губам и жадно лизнул их. Теперь его прикосновения были уже не такими бережными и осторожными, в них было больше огня, страсти, а наши пальцы так влажно и сочно орудовали внизу.
Так громко…
Бесстыже.
Неужели это я?
Я с ним стала такой?
Ох… Не верится!
Ни о чем другом, кроме как о нем, я и думать не могла.
Эмиль толкнулся языком, облизнул, снова поцеловал меня, выпуска на волю мои громкие, ужасно громкие стоны и собственное звучание — глубокое дыхание с раскатистым урчанием, как будто довольный хищник.
— Отпускай… — скомандовал босс.
Можно ли было не подчиниться такому голосу?
Свободной рукой он дернул мой халатик в сторону и уставился на голую грудь.
— Вот эти карамельные штучки не дают покоя, просятся на язык, как конфетки, — прокомментировал увиденное.
Увидеть в полумраке, немного освещенном выплясывающим огоньком свечи, Эмиль мог только одно — мою грудь с торчащими сосками.
Я могла бы сказать, что от холода, но это было не так.
Мне было жарко…
Соски топорщились вызывающе от сильного возбуждения.
— У тебя очень… Очень чувствительная грудь, Золотце. Хочу, чтобы ты знала, насколько.
Он наклонился и всего лишь надавил кончиком языка на каждый острый пик, будто ставил точку.
Одну и вторую.
Потом снова первую…
Каждый раз через тело будто пропускали разряды тока.
— Очень нежная, чувственная зона, — пробормотал Эмиль. — Оч-ч-чень…
Теперь он был буквально всюду.
Одной рукой он поддерживал мою грудь, припав к ней ртом, вторая рука колдовала у меня между ног, пока собственные пальцы входили и выходили во влажное отверстие.
— Не халтурь, хорошенько трахни свою милашку! — потребовал Эмиль, почувствовав, что я немного замедлилась.
А я … просто хотела полноценно ощутить, как он занялся мной, как взял в рот тугой сосок и лизал его, посасывая все сильнее и сильнее, пока из горла не вырвался громкий, протестующий но довольный крик.
— Эмииииль!
Он выпустил его изо рта с громким причмокиванием, подул на разгоряченную вершинку и занялся другой.