Однажды в баре "Серая Моль" (СИ)

— Идет, — ровно ответил Платон. — Дайте мне час времени, и деньги будут.
— А такой разговор мне нравится! — Главарь тотчас повеселел. — Эй, несите закуски. Кажется, у меня появились новые хорошие друзья. Так как вас, говорите, зовут?
Через час крепкий чай сменился алкоголем, а представители банды уже не казались такими уж отбитыми. Нормальные ребята, компанейские, душевные.
  
Когда главарь получил деньги, в комнатушку втащили испуганных избитых чертей, которые лыка не вязали и рыдали о том, что им за ночь переломали все пальцы.
— Спасите-е-е на-а-ас, — хныкали они, не зная, что уже спасены.
Виктор поморщился, а Платон деловито уточнил:
— Слушайте, странный вопрос. А у вас тут нельзя провести маленькую операцию? — Он театральным жестом открыл свой чемоданчик, внутри которого оказались скальпели, мази, бинты. — Наши общие знакомые нам с Витей кое-что задолжали…
— Чего-чего? Вы их резать, что ли, собрались? — Главарь выпучился. — А вы, я смотрю, тоже садисты.
— Немножко. Или вы думаете, мы за них просто так кучу бабла заплатили? Нет уж, пусть будет им урок.
— Вот этот подход я ценю. Правильно всё говоришь, Петруша. — Главарь одобрительно хмыкнул. — Не, ну есть одно помещение…
Настоящего имени Платон Адрон им так и не назвал. А Виктор своего скрывать не собирался. Новые знакомства он всегда ценил превыше всего.
— Хвосты-то вы им сняли? — уточнил Нику, когда Виктор замолчал.
— Разумеется. Ещё и не заплатили. Но черти нас и без того считали спасителями. Сказали, что их тела в нашем распоряжении. Навечно.
Нику не засмеялся, но одобрительно хмыкнул, явно находясь в благодушном настроении.
— Навечно — это хорошо, — заметил он. — Допустим, не идеально, есть куда стремиться, но уже не совсем днище.
Альбина, хихикающая всю историю, возмутилась:
— Ты придираешься. Если бы ты сам кому-нибудь кожу заживо снимал, хоть с хвоста, хоть с любой другой части тела, ржал бы как ненормальный!
— Я не придираюсь, я говорю как есть.
— А я говорю — придираешься. — Девушка показала ему язык.
— Детка, будешь мне перечить, я не посмотрю, что ты моя маленькая сестренка, убью тебя, и дело с концом. — Тон Нику был веселым и даже шутливым. На губах играла улыбка, но вот глаза — судя по безумному взгляду, древний был действительно близок к тому, чтобы схватить столовый нож и вспороть им «сестренке» брюхо. Просто за то, что та начала с ним спорить.
Виталик даже испытал странное иррациональное желание защитить эту безрассудную девицу. Это все равно что дергать льва за усы. Даже если тот дрессированный, рано или поздно зверь взбрыкнёт и откусит руку или того хуже — голову.
Где ее инстинкт самосохранения?
— Какая разница? — вдруг заявила Альбина, словно совсем не чувствовала грозящей ей опасности. — Ты меня и так убьёшь. Или ты думал, что позволишь это сделать кому-то вместо тебя? — Она засмеялась, на короткий миг действительно став похожей на своего сумасшедшего братца. А потом вдруг воскликнула с восхищенным придыханием: — О-о-о! Рассказать тебе, как это будет? Да, это тебе точно понравится. Кругом кровища, смерть, ужас, а потом ты…
— Стоп! — перебил Нику, сразу растеряв всю свою злость и раздражение. — Я уже говорил: никаких спойлеров, если я не спрашиваю. Так же не интересно! — Он вдруг закрыл лицо ладонью, словно пытался спрятать его от Альбины, и доверительно перегнулся через стол к Виктору и Виталику. — Сериалы с ней смотреть просто невозможно, она начинает рыдать над героями еще с первой серии, даже если сдохнут они только в пятидесятой.
— Эй, а я и не прошу тебя со мной смотреть сериалы. — Альбина скрестила руки на груди, возмущенно вскинув голову. — И вообще, будешь себя плохо вести, не скажу, где тебе искать меня в следующий раз.
Виталик нахмурился. Слишком уж странной показалась ему фраза. Кажется, когда девушка только пришла сюда, она сказала, что суперспособность брата — это находить ее. Получается, она все-таки сказала ему, куда сегодня сбежала из цирка? Или имеется в виду что-то другое?
По тому, как вытянулось лицо Альбеску, чтобы это ни было, для него угроза оказалась серьезной. Он несколько раз открыл рот, но, видимо, передумал говорить и, клацнув зубами, его захлопнул.
Альбина же заулыбалась и в очередной раз чмокнула братца в щеку:
— Ой, ладно тебе. Не сердись. Никуда я от тебя не денусь.
Нику эти слова явно успокоили, потому что на лицо тут же вернулось прежнее насмешливое выражение:
— Щенячьи нежности, ты мне портишь репутацию. — Он принялся тереть щеку, будто бы поцелуй его испачкал. — И вообще, где еще одна моя история?
Все одновременно повернулись к Виталику. Мужчина сухо кашлянул, прочищая горло.
За наблюдением за безумной цирковой семейкой он подумал, что та история, которую он изначально собирался рассказать, недостаточно хороша. А потому от волнения неожиданно для себя выдал то, что рассказывать совсем не стоило:
— Это произошло не так давно…
Ранний звонок застал Виталика врасплох. Он только-только вернулся из клуба и положил голову на подушку, как кто-то настойчиво начал обрывать телефон.
— Сынок, это я…
Виталик с трудом разлепил глаза, пытаясь сообразить кто его может называть сынком… Что за дурацкие шутки вообще, ведь не отец же ему звонит? Последний раз тот связывался с ним… леший, он даже не помнил, когда это было. Год? Два назад?
Их отношения с отцом сложно назвать безоблачными. Виталик давно привык полагаться только на себя, хотя иногда в нем просыпалась печаль по прежней жизни с отцом, когда тот был рядом. Правда, с каждым новым месяцем порознь тоски было всё меньше, а здорового негодования — всё больше.
— Виталик, это папа. Ты должен мне помочь.
— Папа?! — От неожиданности мужчина даже проснулся.
— Пожалуйста, Виталик, мне больше не к кому обратиться. Меня заперли…
— Кто запер?
— Арбитры!
“Отец угодил в Теневерс?” — Нет, не может быть. Отец — хоть и не самый приятный тип, но законопослушный черт. У него абсолютно легальный бизнес.
— Хм… А мне чего звонишь? Мой телефон с телефоном юриста перепутал?
— Нет, сыночек. Ты не так понял, говорю же, мне не к кому обратиться.
— Ну, если хочешь, я могу тебе порекомендовать толкового…
— Нет, нет… Мне нужны деньги, всего-то надо пару миллионов, пожалуйста. Я тебе всё верну, но не мог бы ты подвезти их… — Отец принялся говорить адрес.
— Вообще-то, ты мне еще не вернул прежние двадцать лямов, которые я на тебя потратил.
— А там разве было двадцать? — Что ж, раз отец торгуется, значит, у него все не так уж плохо. — По-моему, меньше.
  
8
 
Виталик вздохнул:
— Слушай, я сейчас сплю. Перезвони мне ближе к вечеру.
— Стой, стой, сыночек. Меня связали и бросили в какой-то подвал. Они требуют денег. Наличкой.
— Какие-то странные арбитры. Шли их лесом. — Всё это больше походило на развод, и в данном случае Виталик не был уверен, что не разводят конкретно его.
Отключившись, он снова попытался уснуть, но сон не шел.
Виталик перевел взгляд на Виктора, слушающего его историю с каменным лицом и сверлящего друга недобрым взглядом.
— В общем, уснуть не получалось, и я решил уточнить у Виктора. Тут пахло шантажом, а шантаж — это по его части.
  
— Но подробностей не сказал, — ядовито вставил бес.
— Да, — обреченно согласился Виталий и продолжил свою историю.
Он и сам тогда не знал всех подробностей.
— Скажи, Виктор, чисто теоретически: может ли так быть, что арбитры поймают кого-то, но за деньги предложат отпустить?