В земле чужой (СИ)

— Сторожей тихо снять сможешь? — в задумчивости подергал себя за ус дядя Смеян.
— Не, днём я и пытаться не стану.
— Жаль. Там есть место, откуда на эту полянку Огненный Взрыв бросить можно?
— Найдём, — уверенно кивнул разведчик.
— Меня туда мимо сторожи проведешь?
На сей раз Осот думал дольше, но ответил уверенно.
— Проведу.
— Тогда всё просто, — Смеян чуть повысил голос, привлекая внимание. — Сейчас подойдём к их днёвке поближе. Я с Осотом иду вперед, вы все ждёте. Как услышите грохот заклятья, бегите вперед и рубите всех, кто уцелел. Всё поняли?
Народ заворчал нечто согласное. Чего не понять-то? Сначала старший площадным заклятьем долбанет, потом прибегут остальные и закончат работу, добив выживших мечами. Или не добив, если налетчики пожелают сдаться. Нам нет нужды вырезать всех, для нас, наоборот, лучше взять пленников, чтобы получить за них выкуп.
За старшего дядя оставил Нажира. В десятке существует разделение, негласное, но очень четкое: на старших гридней, обычно с четвертой воинской ступенью и выше, и младших, с первой по третью. Хотя на ступень смотрят не всегда, куда большее значение имеют опыт и, как ни странно, удачливость. Здесь к удаче относятся очень серьёзно и считают, что удачливым сами предки помогают.
Короче говоря, десяток, в соответствии с приказом, прошел шагов двести и встал, готовясь к рывку. Дядя с Осотом ушли вперед, Добрыня, наблюдавший за берестянцами, тихо шептал, указывая ориентиры для бега. Мы опасались подходить слишком близко к налетчикам, они могли нас заметить. Или по замолчавшим птицам определить, что рядом кто-то есть. А то, что бежать предстоит по незнакомой местности и приличное расстояние, это ерунда — если первый ход будет за нами, то на поляне мы окажемся быстро. Причем с хорошим численным преимуществом. Жаль, но пришлось отставить в сторону копьё, с ним по лесу не побегаешь, и снять ножны меча, чтобы в ногах не путались.
Взрыв! Грохот мы расслышали хорошо, несмотря на деревья, даже небольшую вспышку удалось разглядеть. Или мне показалось? В любом случае, гридни сразу рванули к месту будущей схватки.
Время в бою растягивается, несется скачками. Вот я бегу вместе с остальными примерно в сторону поляны, откуда раздавался грохот. Вот сквозь треск веток под ногами и собственное хриплое дыхание спереди доносится шум, что-то полыхает, слышатся людские крики. Понимаю, что надо наддать. Незаметно для себя вырываюсь вперед и, обогнув разросшиеся кусты, вываливаюсь на поляну, сталкиваясь взглядом с незнакомым воином. Он стоит вполоборота, в руке обнаженный меч.
Особо глядеть по сторонам у меня возможности не было, но обстановку я наскоро оценил. Вокруг черного дымящегося пятна разбросаны обгорелые тела, из-за дыма не разглядеть, в каком количестве. Справа рубились, точнее, перебрасывались простыми заклятьями четверо человек — дядя, Осот и ещё двое. Больше чужих рож не было видно.
Осмотр полянки не помешал мне чисто рефлекторно создать Заморозку и бросить её в противника, благо дистанция позволяла. Он, конечно, от неё увернулся, в ответ попробовал приласкать меня мелким пламенным сгустком, но главное, что сосредоточиться и сотворить нечто убойное у него не получилось. А чем-то слабым атаковать бессмысленно — с самого начала боя мы скрывались под золотистыми пленками щитов. Так что я просто бросил ещё одну Заморозку и, фактически, на том моё участие в бою закончилось, потому что из леса на полянку выскочили остальные гридни нашего десятка.
Моего врага снесло с места сразу двумя заклятьями, причем одно из них оказалось воздушным. Наверняка Добрынина работа, он воздух любит. От его и ещё чьего-то совместного удара налетчика будто шарахнуло невидимым молотом, тело берестянца отбросило метра на три, причем приземлился он уже с частично сломанными костями. Чужому мастерству оставалось только позавидовать — мне столько силы в заклятье не вложить.
— Один уходит! — заорал дядя. — Догнать его! Туда, живо!
За беглецом рвануло сразу трое из тех, что вывалились из кустов поближе. Я находился с дальней стороны поляны, поэтому вдогон не бросился, а подошел к валявшимся на земле телам. Серьёзно их Смеян приложил. Двоих — окончательно, ещё двое дышат.
 
Четверо пострадали от первого же заклятья, с двумя схватились дядя и Осот, ещё двое стояли в дозоре и появились одновременно с нами. Хороши дозорные, нечего сказать, много от них толку! Первый, вон, валяется, второго скоро догонят. Как-то всё очень легко и быстро прошло. То есть понятно, что на нашей стороне преимущество — и численность, и внезапность, — но всё равно послевкусие у победы странное. Словно она незаслуженная.
Размышления не мешали мне осматривать налетчиков. Раз мы их сразу не прибили, значит, повезем в Лыково. Надо бы слегка подлатать, чтобы они хотя бы до села добрались живыми, ну а дальше пусть дед их судьбу решает. Поэтому я наскоро перевязывал раненых, мазал их мазями и вливал в глотки особо убойное снотворное. Нам, конечно, придется пленников на носилках тащить, зато есть гарантия, что они, когда очнутся, заклинанием не жахнут.
Сильный поморочник, пользуясь беззащитным состоянием пострадавших, на них бы морок наложил, и пошли бы берестянцы в поруб добровольно и с песнями. Только где ж найти настолько сильного спеца? Я, во-первых, в лучшем случае усыпить могу, во-вторых, свои таланты на данном поприще не афиширую.
— Что с ними?
— Один мертвый, другой не жилец, — доложил я подошедшему дяде. — Эти вот ранены, но не сильно. Остальных не смотрел.
— Тех двоих тоже можешь не смотреть, — махнул он в сторону своих противников. — Одного сейчас принесут, его Осот вяжет, второго трогать незачем. Перестарался малость Нажир.
— Понял. Дядя Смеян⁈
— Что тебе?
— Почему они тебя не заметили? Вон у того, — я невоспитанно и некультурно ткнул пальцем, — одежда символами Звериной Матери вышита. Значит, и чувства усилены, в первую очередь слух, и в лесу он, словно дома. Как вы умудрились к ним близко подобраться?
— Ну так мы тоже не лыком шиты! — приосанился Смеян. — Могём, когда надо! А вообще — они, похоже, не первый раз по этой тропе в набег ходят. Привыкли, расслабились, опаску потеряли. Если б сторожились, по пути бы так не наследили.
Бросившаяся в погоню троица вернулась к тому моменту, когда я закончил с ранеными. Беглеца они порешили на месте, потому что в ответ на предложение сдаться тот ответил оскорблениями и гридни обозлились. Из наших никто особо не пострадал. Неглубокие царапины и единственный вывих залечили сразу на месте, наскоро перекусили, после чего собрали добычу и двинулись назад. В общем, все бы стычки так заканчивались.
Одно плохо. Мне пришлось добить раненого. Он, конечно, всё равно бы умер, но… Неприятно, в общем.
В плен попало трое. Тот воин, с которым я обменялся парой заклятий, из-за внутренних повреждений умер, не приходя в сознание. Для доставки их к телегам мы сделали примитивные носилки из копий и плащей, несли сладко сопящих берестянцев по очереди. Раздражало это неимоверно, некоторые в шутку предлагали порешить пленников на месте и не мучиться. Ну, в принципе, в ватагах могли бы и порешить. Отряды и дружины состоят из профессионалов, которые ревностно относятся к чести, славе, стараются соблюдать писаные и неписаные обычаи. В реальности, конечно, случается всякое, но у нас старшая гридня состоит из приличных людей, не склонных к излишней жестокости, они молодежь придерживают. Хотя по меркам прошлого моего мира сами поголовно маньяки-труподелы.
Шмотки на одном из налетчиков были богатые. Можно рассчитывать на хороший выкуп.
  
Глава 2
 
Для города Охват, нанявшего нас на службу, село Лыково служило щитом и форпостом. Здесь квартировали отряды, встречавшие приходившую с юга угрозу, или, наоборот, отсюда уходили в набеги собранные местными боярами ополчения, усиленные охотниками со стороны. Обычно дрались с людьми, поблизости нет достаточно больших темных лесов, способных накопить ударный кулак для великой орды, однако время от времени чудища всё-таки умудрялись собрать большую орду. Отбивали её, тоже опираясь на Лыково.