В оковах Судьбы I (СИ)

Фактически, в Хогвартсе не было специалистов-педагогов, умеющих работать с детьми. К тому же, одним из последствий двух мировых и одной гражданской войны стало не только уменьшение числа учеников, но и сокращение количества преподавателей. Ко всему прочему, серьёзнешим образом на ситуацию повлияла эпидемия драконей оспы, буквально выкосившая старшее поколение волшебников. Многие из умерших в тот период магов, останься они живы, могли бы сейчас преподавать что в Хогвартсе, что в других, менее престижных школах. Что уж говорить, если дае профильные институты, университеты и академии ныне испытывают кошмарный кадровый голод?
  
Можно сказать, дошло до того, что руководители учебных заведений скоро начнут драться за своих потенциальных сотрудников, настолько паршивая ситуаций в стране.
Нет, выход, конечно, есть.
Чистокроные.
Элита и, фактически, знать общества волшебников. Обладающие личной силой, богатством и знаниями, они вполне могут справиться с ролью преподавателей. Многие из них даже согласны стать таковыми. С рядом условий. Однако, требования, которые выставляют чистокровные, для того же Дамблдора неприемлемы. И если в институтах и университетах ректоры уже давно начали идти на сдели с магической знатью, то директор Хогвартса откровенно опасался подобных договоренностей и их последствий. Уж он-то прекрасно понимал что именно они смогут вложить в головый юных учеников Хогвартса и чем это закончится. Пример уже был — Том и его Вальпургиевы Рыцари, быстро превратившиеся в орден Пожирателей Смерти. Ещё одну гражданскую войну страна уже не переживет.
Потому Альбус скрипел зубами, но не соглашался на предложения чистокровных, продолжая искать более-менее подходящих специалистов среди потомственных и полукровок.
Сей факт увеличивал нагрузку на сохранившийся персонал, ещё больше усугубляя ситуацию. Да ещё и найти замену уволившимся из-за преклонного возраста волшебникам не получалось.
— Альбус? — вырвал из размышлений директора Аластор, — Полагаю, что ты…
— Успокойся, — отмахнулся Дамблдор, тяжело вздохнув, — Ты смог утихомирить министерских?
— Почти, — скривился Моуди, резко помрачнев, — Один из следователей уперся. Уже раза три устраивал допросы Поттеру и его компашке… Да и каких-то девиц из учеников тоже начал вдумчиво так вопросами засыпать.
— Очень интересно, — нахмурился Альбус, — И что ему нужно? Или там Поттер что-то вытворил?
— Ну, он со старостой, своими товарищам и кучкой девиц со своего факультета и, вроде, с Пуффендуя, закрылся в выделенной для самостоятельных занятий аудитории и активировал самопальный защитный артефакт, — фыркнул Аластор, — Причем, как оказалось, не абы какой, а сделанный на довольно достойном уровне. Я осмотрел его — на экзаменационную работу подмастерья тянет.
— И что не устраивает этого следователя? — удивился Дамблдор, — Дети спаслись, а изготовление артефактов своими силами, если для личного пользованияили в учебных целях, не запрещено.
— Этот Уильямс, в начале, тоже внимания не обратил, — поморщился Моуди, — Только вдруг проверил тип энергетики в артефакте, а потом за Поттера вцепился. Оказалось, что заклинание проверки сопоставило след с присутствующими в помещении учениками и указало на твоего нового любимчика.
— И что нужно Уильямсу? — напрягся Альбус, — Или его послали специально — копать и разнюхивать?
— Видимо, ему нужна кровь. Я этого дурака знаю. Принципиальный и дотошный, что жена в день получки, — развел руками Моуди, — Я уже связался с нужными людьми в ДМП и скоро этому придурку объяснят, что для его карьеры о Поттере лучше забыть, но… Ты думай, что дальше делать будешь. Если этот твой Поттер уже на первом курсе делает артефакты уровня подмастерья, то что он вытворит потом?
— Мы с тобой эту тему обсуждали, — фыркнул Дамблдор.
— Я помню, Альбус, — кивнул Аластор, — Главное, чтобы ты не ошибся. А то, помнится, Том на что гений, а так быстро не осваивался.
* * *
Когда Уильямса, наконец-то, отозвали, мы все вздохнули с облегчением. Следователь, изначально прицепившийся к созданному мной артефакту, пошел вразнос. Вопросы вызывало всё — почему мы доложили о теоретически существующем драконе МакГоннагалл, а не обратились сразу в Аврорат или ДМП? Почему пошли именно в ту аудиторию, что нам выделили для самостоятельных занятий, а не в подземелья? Почему уговорили старосту и трех студенток присоединиться к нам? Какие заклинания применял староста? Что заставило меня сделать артефакт? Кто обучал? Сколько времени ушло на его создание? Какие ещё я сделал артефакты и каким образом? Почему приобрел средство защиты разума? Почему вообще заинтересовался артефакторикой? Для чего мне нужны самостоятельные занятия? Как я уговорил своих товарищей на них? Законы? Какие законы? Тогда, почему я принялся изучать законодательство?
И так — по кругу. Подобным же образом допрашивались Дин, Симус, Гермиона, Оливер, Лаванда, Кэти и её подруга Лианна. В конечном итоге, кто-то смог то ли образумить, то ли заставить Уильямса унять пыл и удалиться. Впрочем, к этому моменту я уже был на грани срыва. Следователь вызывал острое желание прибить его на месте. И чем болезненнее, тем лучше. Мужчина, к слову, явно заметив моё состояние, специально усилил напор, словно бы именно взрыва с моей стороны и пытаясь добиться. Зачем? Не понятно.
Вполне возможно, что он, будучи достаточно умным и опытным следователем, сопоставил имеющиеся у него факты и понял, что перед ним далеко не обычный ребенок. А это уже опасно. Можно сказать, что теперь у меня имеется сразу несколько врагов — Волдеморт, Дамблдор и этот Уильямс. И не известно кто из них опаснее. Исчезнувший Темный Лорд, политик или следователь?
Учитывая бездействие в мой адрес Дамблдора, тот явно уже давно в курсе моей природы и решил использовать меня в каких-то своих целях, давая вырасти и набрать силу. Никак иначе объяснить всё происходящее со мной и вокруг меня не получается.
Волдеморт, предположительно, успел озаботиться методом своего возвращение в число живых и либо уже ходит по этой земле своими новыми ногами, постепенно готовясь к новой войне, либо только в процессе возвращения, но тоже не сидит сложа руки. Собственно, ни один темный не в состоянии быть бездеятельным или превратиться в пассивного наблюдателя. Тьма внутри будет противиться этому, толкая вперед и заставляя шевелиться.
А вот Уильямс — другое дело. Его сила — серая, нейтральная. Отдающая затхлостью и застоявшимся воздухом. И что ему от меня нужно — большой вопрос. Возможно, он понял кто я и желает избавить мир от очередного темного. Впрочем, вероятен и совершенно иной вариант — шантаж. Ему, как сотруднику отдела по несовершеннолетним, куда как легче держать на крючке малолетку с разумом взрослого человека, нежели кому-то совершенно несведущему в следственных делах и последующих судебных процессах.
«Надо искать способ расправы, — мысленно фыркнул я, — Иначе, дело может закончиться очень плохо. Если Уильямс сможет устроить слежку, которую я не замечу, у него появятся доказательства моей специфичной природы. А это будет уже серьёзной проблемой.»
— И чего он на нас взъелся? — вздохнул Оливер, когда мы вошли в гостиную факультетского общежития, — Или ему так хотелось, чтобы нас сожрал дракон? Урод!
— И никак его не приструнишь, — произнёс я, закидывая удочку для разговора.
— Надо писать жалобу в центральное управление ДМП, — покачал головой Вуд, — Устроить такой допрос… И из-за чего? Из-за того, что мы остались живы!
— Тоже верно… Может, его Боунс успокоит? — покачала головой Лаванда, — Кстати, а на Пуффендуе учится Сьюзан Боунс! Это племянница Амелии Боунс, которая и есть глава ДМП! Надо с ней поговорить!
«Интересные новости, — подумал я, слушая девочку, — Нет, надо увеличивать список контактов. Это не дело, что мы четверо, фактически, в изоляции. Когда я только пришел в себя требовалось максимально дистанцироваться от всех и понять, что к чему. Теперь необходимо формировать личный авторитет и обзаводиться союзниками. И плевать, что сейчас это дети. Через шесть-семь лет они выйдут из стен Хогвартса и начнут строить свою жизнь. Кто сам, а кто с помощью семейных ресурсов. А сформированные в юном возрасте связи — самые крепкие.»