В оковах Судьбы I (СИ)

Не произойди весьма своеобразная расправа с троллем, совершенная Гарри, Альбус бы оставил ситуацию развиваться самостоятельно, лишь изредка корректируя некоторые процессы как личным общением с ребенком, так и несколько иными, куда менее гуманными способами. Однако, всё повернулось весьма странным образом. Особенно, это касается «фантазий» Поттера, которые тот вдруг демонстрирует на практике. Укрепление тела своей же магией? Молнии?
  
Предоставленные Снейпом воспоминания о том, что он увидел в разуме Гарри, ясности не внесли. Обрывочные образы, словно бы покрытые каким-то туманом. Лишь редкие яркие моменты удалось отчетливо разглядеть как зельевару, так и самому директору. И если Северус продолжал настаивать на вымышленности всего этого, умудрившись даже приволочь фантастические книги и картины магглов, то Альбус сомневался в этом. Даже в мире магии не бывает так, что фантазия вдруг становится реальностью. Не может выдуманная ребенком техника являться полноценной магической практикой, дающей реальные результаты. Причем, не у всех, а исключительно у конкретного мальчика. Впрочем, объяснение данному факту, у Дамблдора имелось. Воспоминания ребенка явно неполноценны. Он просто знает как надо выполнять то или иное действие, но как и почему может и не понимать.
Некоторое время Альбус подозревал влияние крестража, который, по каким-то причинам, передал своему носителю информацию в такой странной форме. Однако, чуждость и совершенная инородность примененных Поттером навыков опровергает данную версию.
К тому же, умей Том разбрасываться молниями, он бы демонстрировал это постоянно, намекая на свою исключительность и выдающуюся магическую силу.
— Либо, Поттер попросту уникум, либо мне не хватает одного компонента для того, чтобы мозаика сложилась, — произнёс Дамблдор.
В этот момент камин вспыхнул зеленью и в помещение ввалился Аластор Моуди.
— Привет тебе, старый параноик.
Изучив Дамблдора протезом глаза, покрытый шрамами мужчина проковылял к свободному креслу и, не спрашивая мнения хозяина кабинета, грузно рухнул в него.
— Что случилось, Альбус? Неужели кто-то из твоих рыжиков опять оплошал и надо прикрыть их задницы?
— Всё куда интереснее, — покачал головой Дамблдор, кивнув в сторону столика в углу кабинета, — Видишь флаконы? Они пронумерованы. Думосброс рядом. Изучи и поделись своим мнением.
Хмыкнув, Моуди не стал задавать вопросов, а выполнил требуемое. Спустя минут десять, он вернулся в кресло и, достав трубку, принялся молча набивать её табаком. Взгляд искалеченного мужчины говорил о задумчивости.
— Не поделишься своими мыслями? — напомнил о своем присутствии Альбус, когда Аластор раскурил трубку.
— Я так понимаю, что твой первый вопрос про Тома? — поинтересовался Моуди, выдохнув густое облако табачного дыма, зависшее над креслом, в котором расположился пожилой маг.
— Да.
— Это не он. Не те движения, манера речи, мимика… Да и то, как Поттер уделал зверюгу, совершенно не похоже на твоего хорошего мальчика, — оскалился Аластор, — Но то, что перед нами не простой ребенок — факт.
— Тогда что…
— Стоп, — поднял руку Моуди, — Прежде чем мы продолжим, задай себе вопрос — кто такие Поттеры?
— Хм… — задумался Дамблдор, — Известнейшие в стране мастера артефакторики. Некоторое время являлись боевиками и принимали активное участие в действиях королевского флота, но после принятия декрета о секретности ушли в тень вместе со всеми остальными и сменили сферу деятельности.
— Молодец, — усмехнулся Моуди, — Неуд за знание родословной Поттеров тебе, Альбус… Ты про весьма интересную мантию не забыл? А палочка твоя?
Взгляд Аластора был холодным и колючим, словно прицел MP-43, направленного в лицо Дамблдора. Эти ощущения он запомнил на всю жизнь. Как и рой пуль, едва не отнявших его жизнь… Впрочем, в тот день Удача была на его стороне, а вот Геллерту не повезло.
— Певереллы, — произнёс Альбус.
— Верно, — кивнул Моуди, выдохнув очередное облако табачного дыма, — Чертовы некроманты и малефики. Их артефакты до сих пор находят по всему миру, а потомки тех, с кем они роднились, всюду занимают весьма важные… положения, скажем так. Эта семейка, даже после своего исчезновения, надежно хранит свои темные секреты. Поттеры же… Ты понимаешь, что они достаточно древние и у них в подвалах скелетов не меньше, чем у Певереллов? Это сейчас мы ничего не знаем о периоде того времени, но пойми — столь богатые и сильные некроманты не стали бы отдавать свою дочь каким-то проходимцам. Потому… Я подозреваю, что у этой семейки секретов не меньше, чем у исчезнувших Певереллов, Слизеринов и остальных ублюдков древности.
— К чему ты ведешь?
Аластор, сделав глубокий вдох, принялся выкладывать свои мысли:
— Ну, сам подумай. Том за каким-то дьяволом пошел в домик Джеймса. И там благополучно подох, хоть и не окончательно. Но десятилетнее затишье говорит, что даже если Риддл и вернется, то далеко не таким сильным, как раньше… Темные Лорды, знаешь ли, просто так в кучку пепла не превращаются, — усмехнулся Моуди, выбив свою трубку и вновь доставая кисет с табаком, — Неужели ты думаешь, что ребенок Поттеров, возле которого испустил дух самый сильный маг страны, так прост?
— Я позвал тебя для того, чтобы узнать твое мнение, а не выслушивать набор загадок и наслаждаться отменным сарказмом, — покосился на боевого товарища Альбус.
— Это я для того, чтобы ты сам подумал, — пожал плечами Аластор, раскурив трубку, — Ладно… В любом случае, я могу сказать следующее. Первое — мальчик уже не Гарри Поттер. Некто с его памятью, его силой, возможно, что даже и с душой, но тут я не силен. Но то, что речь не о сопляке одиннадцати лет — точно. Второе — он раньше не изучал магии, не варил зелья, не держал палочку в руках. Зато молнии эти он применял часто… Как и дрался руками и ногами, — добавил Моуди, выдохнув облако густого дыма, — Воин и посредственный колдун. Но точно с опытом. Он удивился тому факту, что молнии не причинили вреда троллю, но быстро принял решение о смене тактики. При этом, парень успел осмотреться, увидеть девочку, а затем начать действовать. То есть, он принял осознанное решение. К тому же, ему не знаком наш язык. Он вообще не реагировал на обращение к нему и слова девочки и твоего ручного Пожирателя. Словно бы не понимал о ком и о чем говорят.
Замолчав, Моуди посмотрел на Дамблдора, замершего возле окна подобно статуе. Пожилому ветерану даже показалось, что директор Хогвартса перестал дышать.
— Продолжай, — нарушил молчание Альбус.
— Хорошо. Исходя из увиденного, я могу сделать вывод, что те образы из жизни Поттера, которые были в разуме мальчика при твоей проверке, это процесс освоения памяти. Новый владелец тела попросту осваивался. В дальнейшем… Манера держать спину, походка, то как он себя ведет, куда смотрит при движении и входя в помещение… Данный индивид явно имеет боевой опыт. Причем, не в качестве бандита — военного. Далеко не простого служаки из маггловского гарнизона, а участвовавшего в долгих боях разного типа — в городах, в лесах… Он даже брал штурмом здания, судя по тому, как изучал обстановку Большого Зала, — фыркнул Моуди.
— Он может быть опасен?
Голос директора был полностью лишен эмоций. Альбус, слушая своего соратника, обдумывал услышанное, пытаясь уложить новую информацию в сознании.
— Альбус, даже вилка опасна — ею можно выколоть глаз или пробить шею… Было бы желание, — покачал головой Аластор.
— Ты меня прекрасно понял, — едва ли не рыкнул Альбус.
— Я не знаю кто он и потому не могу судить о его целях, — ответил Моуди, — В любом случае, в отношении магглорожденной он настроен не агрессивно. Значит, сам по себе новый хозяин тела Поттера не относится к числу чистокровных.
— А эти его… фантазии?
— Понятия не имею, — покачал головой Аластор, — То у него там почти страшные девицы на гигантских обезьянах с луками, стреляющими непонятно чем, то придурки с металлическими челюстями в нарядах католических ублюдков… Может, это мозги твоего Снейпа так исказили увиденное в разуме нового Поттера? Или какая-то форма защиты, которую твой ручной Пожиратель умудрился не увидеть и словил галлюцинации.