Портниха

Когда заказчицы, наконец, ушли, выяснилось, что собирать сорочку мне придется вручную: едва я прострочила один единственный шов, как швейная машина жалобно скрипнула и отключилась. Примерно двадцать минут я пыталась ее реанимировать, но потом плюнула и взялась за иголку сама.
Словом, времени на пошив примитивной ночной сорочки ушло много. Когда я отрезала последнюю нитку, часы показывали девятый час вечера, а мобильный телефон – шестой пропущенный вызов от Эланы. Отвечать дочери я не стала – сшивая ткань, одновременно вплетала в нитки энергетические стабилизаторы, призванные нормализировать эмоциональный фон моей юной клиентки. Отвлекаться от этого дела чревато – можно сбиться и все придется начинать заново.
Собрав ночнушку воедино, работу над ней я не закончила. Продолжать ее пришлось дома. Наскоро поужинав, и выслушав от дочери претензию, что я «жутко ее испугала, и вообще это очень стыдно – не отвечать на телефонные звонки», отправилась в свою спальню и до утра занималась вышивкой – расшивала рукава, подол и боковые швы замысловатыми узорами, которые должны будут убрать у ее хозяйки тревожность и страхи, а также запустить механизм расправления спутанных энергонитей.
В четвертом часу утра, когда дело, наконец, было сделано, я осторожно пробралась в комнату к спящей дочери, долго на нее любовалась и благодарила Бога, что он позволил моему ребенку родиться здоровым.
***
Мать Милы пришла за рубашкой через несколько минут после того, как я повесила на дверь ателье табличку «Открыто». Долго ахала, разглядывая вышивку, и даже пыталась заплатить за этот неожиданный и очень красивый бонус чуть больше оговоренной суммы.
Лишних денег я не взяла, все-таки доходы у меня неплохие, а ей во время реабилитации дочери пригодится каждая монетка.
Едва клиентка вышла за порог, как громко звякнул дверной колокольчик, и в мою мастерскую ворвался веселый заснеженный вихрь, в котором я с удивлением узнала Аниту – ту самую девушку, которая месяц назад заказала у меня черную офисную юбку.
– Госпожа Ланифи, меня приняли на работу! – радостно сообщила она и сунула мне в руки большую картонную коробку с логотипом одного из кондитерских магазинов города. – Вот, получила первую зарплату и решила сделать вам небольшой подарок. Угощайтесь.
– Спасибо, – немного растерялась я. – А за что мне подарок?..
– За волшебную юбку, конечно, – улыбнулась девушка. – Она ведь правда оказалась счастливой. Я в ней и собеседование удачно прошла, и переговоры с клиентами уже два раза проводила. Причем, очень успешно! Да и вообще, мне в ней так уютно и комфортно! Поэтому спасибо вам еще раз и приятного чаепития!
Анита помахала мне рукой и, прежде чем я успела что-либо сказать, и скрылась за дверью.
В коробке обнаружился торт, большой и наверняка вкусный. Сразу подумалось, что ни в одиночку, ни вдвоем с Эланой мне такую махину не осилить, а значит нужно вызывать подмогу.
Вынула из сумки телефон, набрала знакомый номер.
– Привет, дорогая, – послышался в трубке звонкий голос моей старинной приятельницы. – Давненько ты мне в такую рань не звонила. Что-то случилось?
– Случилось, Марита. Мне подарили торт. Большой. С желе и без мастики.
– О!.. Сейчас буду!
– И соседа своего захвати.
– Вот еще! Он же съест больше, чем мы с тобой вместе взятые.
– Не жадничай. К тому же, у меня вчера сломалась швейная машина.
– А-а. Тогда ладно.
Они явились ровно через десять минут – моя одноклассница и, по совместительству, хозяйка небольшого цветочного магазина Марита Пэнс и Конор Руби – сапожник, слесарь, электрик и вообще умелец на все руки, чья мастерская расположена через стенку от душистых роз и хризантем Мариты. К их приходу я как раз успела вскипятить воду и заварить чай.
– Откуда же у тебя взялось это чудо кулинарного искусства? – поинтересовалась Марита, разглядывая торт.
– Принесла благодарная заказчица.
– Везет, – вздохнула приятельница. – Мне за мои цветы дают только деньги.
– И иногда по шее, – хохотнул Конор. – Алира, у тебя, говорят, машина сломалась? Если хочешь, я могу ее посмотреть.
 
– Посмотри, пожалуйста, – кивнула я. – Работы куча, а шить не на чем.
– Чай остынет, – заметила Марита.
– Ну и ладно, – отмахнулся мастер. – Холодный выпью.
Он действительно не стал садиться с нами за стол, а вынул из кармана куртки какие-то инструменты и пошел чинить мою капризную технику.
– Знаешь, Лира, ты все-таки дура, – сказала мне одноклассница, наблюдая за тем, как ловко Конор что-то откручивает и подкручивает в швейной машинке.
– Почему это?
– А потому! Посмотри, какой мужик пропадает! Умный, симпатичный, холостой. А уж какие руки у него золотые! К тебе, опять же, неровно дышит: то вывеску повесит, то карнизы заменит, машинку, гляди-ка, чинить побежал, даже торт не попробовал. У меня каждый день про твои дела спрашивает. Да и смотрит на тебя, как мой муж на бутылку пива – с нежностью и обожанием. А ты ничего не замечаешь.
– Все я замечаю, – усмехнулась я. – И взгляды, и карнизы. За помощь, кстати, я ему рубашки бесплатно шью. И обрезки отдаю – на ветошь.
– Шла бы ты за него замуж.
– Он меня туда не звал.
– Долгое ли это дело! Если позовет, пойдешь?
– Нет.
– Почему?
– Потому что не хочу я замуж. Уже разок сходила. Хватит.
– Да ладно тебе! Подумаешь, дуралей попался. Не все ж мужчины такие, как твой Ланифи.
– Я в курсе. Но замуж не хочу. Мне, знаешь ли, нравится быть в своем доме хозяйкой и ни перед кем не отчитываться. К тому же, в моем возрасте с мужчинами интереснее дружить, а не кокетничать.
– А интим?
– А что интим? Чтобы он был, нужно обязательно состоять в браке?
Марита хмыкнула, а я сделала глоток чая и на секунду представила себя в роли замужней женщины.
Бр-р!
Нет уж. Замужем я побывала, и впечатлений от этого мне хватило на всю жизнь.
Марита, конечно, права – всех мужчин под одну гребенку стричь нельзя. Однако экспериментировать с ними не хочется. Хватит с меня экспериментов, их в моей жизни было немало.
С первым мужем мне действительно не повезло. Хотя в том, что наш брак оказался неудачным, была доля и моей вины. Я прекрасно видела за кого выхожу замуж и мне ничего не стоило вовсе отказаться от этой авантюры. Впрочем, согласие на свадьбу я давала не столько из-за любви (хотя она тогда тоже имелась), сколько из-за горячего желания сбежать от матери.
К тому же, Грег Ланифи тогда казался мне самым идеальным кандидатом в спутники жизни: красивый, веселый, общительный, творческий, талантливый. Муж – вольный художник-авангардист, что может быть лучше?
Между тем, выходя замуж, я слабо представляла, как именно нужно строить семью. Считала, что все устроится само собой – мы ведь любим друг друга, а это самое главное.
Однако, после свадьбы начались проблемы. Причем, сначала в финансовом плане. Во-первых, Грег категорически отказался искать себе постоянную стабильную работу – он же гений, а значит, будет трудиться только на себя и исключительно тогда, когда к нему снизойдет вдохновение.
То ли вдохновение к нему снисходило редко, то ли его шедевры были обычной мазней, которую никто не хотел покупать, а только денег у нас почти никогда не было. Поэтому мне, тогда еще студентке четвертого курса, пришлось устроиться на работу, чтобы иметь хоть какую-то возможность оплачивать съемное жилье и покупку продуктов.
Во-вторых, большая часть моей скромной зарплаты чаще всего уходила на нужды Грега – новые кисти и краски или посиделки с богемными приятелями в кафе и ресторанах.
Однако самое «сладкое» в нашей семейной жизни началось, когда родилась Элана.
Маленький кричащий ребенок совершенно не способствовал вдохновению, поэтому дома драгоценный супруг стал появляться все реже и реже.
Мои робкие глупые надежды на то, что он образумится, начнет зарабатывать и помогать мне ухаживать за дочкой, продержали наш брак на плаву ровно пять лет. За это время господин Ланифи успел конкретно истрепать мне нервы.