Теория заговора (СИ)

— Минуточку… — оборвал его я.
Мысли в голове заметались, как бешеные белки.
— Вы… — продолжил я, — убивать в Москву приехали?
— Взрыв. Нас почти не осталось. Все давно сдались, держится только Литва. Мы больше, чем тридцать пять лет боролись с оружием в руках, но теперь нас почти не нет.
— Да погоди ты с Литвой своей. Какой взрыв⁈ Толком скажи!
— Да-да, сегодня будет большой взрыв в метро. Через час. Но ты не успеешь ничего сделать. Потому что нужно спасти девушку.
  
Я сжал зубы и посмотрел на часы.
— Не успеешь. Потому что плохие люди, скорее всего, уже там. С ней…
 30. Все ведь только начинается! 
Парня колотило крупной дрожью. Да я и сам едва сдерживался от напряжения. Нервы были перетянуты, как струны.
— Где будет взрыв? — резко спросил я, и он вдруг поджал губы и замолчал.
Отвернулся к окну, прикоснулся к раненой руке, вздрогнул, откинул голову, наклонился вперёд. Места себе не мог найти.
— Тебя как зовут? — спросил я.
— Матис, — ответил он и отвернулся к окну. — Матис Симонайтас.
— А лет сколько?
Он крутанул головой, глянул на меня и промолчал.
— Ясно, — кивнул я. — Слушай, Матис, у тебя есть позиция, и я это уважаю. Сейчас тебе плохо. Был выброс адреналина, а теперь начинается отходняк. Может голова болеть, шум в ушах появиться, дрожь… Это пройдёт…
— Рука болит… — выдавил из себя парнишка.
— Конечно болит, — согласился я. — Вон, как её разворотило. Надо в больницу, понимаешь? Сейчас я поставлю обезболивающее и забинтую руку. Всё кончится хорошо, тебя вылечат. И… не расстреляют. Я тебе помогу.
— Почему? — недоверчиво спросил тот.
— Потому что ты не убийца. И потому что ты говоришь всё, как есть. И тоже пытаешься помочь. Не хочешь, чтобы гибли невинные люди.
Он снова отвернулся.
— Скажи мне, где будет взрыв?
— Я не должен, — проронил он после паузы, — предавать своих друзей… И так наговорил уже.
— Ты не предаёшь, ты людей спасаешь. Тех, кто ничего плохого не сделал ни тебе, ни твоим друзьям. Потом когда-нибудь расскажешь мне, как бы вам жилось при Гитлере. Вы же этого хотели?
— Нет! — горячо воскликнул он. — Этого никто не хотел!
Ну-ну, не хотели, значит не хотели. Я отметил, как вспыхнули его глаза и в них отразилось что-то… зловещее, что ли.
— Рад это слышать. Скажи теперь, где будет взрыв и когда.
Он стиснул зубы. Сука! Время не остановится и не подождёт, пока я буду ключики подбирать к этому сложному и ранимому существу, бляха. Давай, Матис, не вынуждай меня засовывать палец в твою рану.
Увидев телефонную будку, я резко принял вправо и остановился у обочины. Парень испуганно посмотрел на меня, но ничего не сказал. Я тоже промолчал. Заглушил мотор, вытащил ключи, вышел, обошёл машину и открыл пассажирскую дверь.
— Куда мы приехали? — испуганно спросил он. — Зачем ты остановился?
— Никуда пока. Убери-ка ноги.
Я достал из-под его сиденья армейскую аптечку и взял полиэтиленовую ампулу с обезболивающим.
— Что это… Ай!
— Сейчас боль пройдёт, — кивнул я и вскрыл бумажную упаковку бинта. — Давай руку. Терпи. Сейчас забинтую и уберу ремень.
Справился я примерно за минуту, молча убрал аптечку и вернулся за руль. Сел, положил на баранку руки и опустил голову. Всё это ни говоря ни слова.
— Почему… почему мы стоим? — ещё через минуту спросил он, но я не ответил.
— Эй… толкнул меня он.
— Куда? — спросил я и повернулся к нему. — Где будет взрыв?
— Между «Киевской» и «Парком культуры»… — выдохнул он и замотал головой, как полоумный — На кольцевой линии. На кольцевой. Линии…
— В чём будет бомба?
— В коричневой, — через силу выдавил он и вдруг начал раскачиваться вперёд и назад.
— В чём коричневом? Матис!
Он вздрогнул и обернулся. Сука, будто обдолбанный.
— В хозяйственной сумке из кожзаменителя. В ней утятница. В утятнице бомба. Ба-бах!
— Сколько человек?
— Один снаружи за рулём, двое спустятся в метро, проедут, выйдут из вагона на «Киевской» и сядут в машину. Уже в другую. Приедут на «Жигулях», уедут на «Москвиче».
— Во что одеты, особые приметы, рост, возраст, цвет волос…
Я забросал Матиса вопросами. Оставались и ещё, но пока эти были главными. Я подбежал к таксофону, выудил монетку и позвонил Львову. Потребовал, чтобы соединили лично, потеряв на этом ещё около пяти минут.
— Слушаю, Львов, — раздалось, наконец, в трубке.
— Николай Спиридонович, это Стрелец. У нас около сорока пяти или пятидесяти минут.
Я быстро и чётко обрисовал ситуацию.
— В милицию или КГБ сообщил?
— Нет.
— Хорошо… Времени мало…
— Если ресурса нет, можно привлечь контору, плюс, всё равно вам пойдёт.
— Посмотрим. Всё, отбой…
— Нет, ещё момент. У нас заложница в Красноперниково.
— Твою мать! Что ещё за заложница⁈
Я доложил.
— Не факт, что там действительно появятся шабашники. Скорее всего, её просто посадили на цепь. Но информатор убеждён, что они придут ликвидировать девушку, если я не выйду на контакт. Он, скорее всего, не владеет всей информацией. Я предполагаю, что это похищение было нужно только для того, чтобы выманить меня. Думаю также, что связь между Ивашко и «братьями» ситуативная и имеет целью только мою ликвидацию.
— Возможно, но вероятность того, что девушку убьют ненулевая, правильно понимаю?
— Правильно. Я могу часа за полтора доехать, с учётом форсированного движка.
— Ладно, давай так. Езжай. Гони. Ты Красноперниково знаешь. Но главное… Я сейчас организую чтобы туда направили милицию, но опытных спецов там точно не будет. С заложниками никто из них не работал, сто процентов. Поэтому ты там нужнее. А в метро потребуется спецназ и ещё сапёры, понимаешь? Тебе там делать-то и нечего, по большому счёту. Так что давай, лети в деревню.
Вообще-то, этот спецназ, как и деревенские менты с террористами дел ни разу не имел. Будут там сейчас импровизировать, что перекрывать, что останавливать, куда пассажиров перенаправлять. Уверен, планов и протоколов для подобных ситуаций не существовало.
— Николай Спиридонович, предупредите, пожалуйста, чтобы меня допустили к месту. А то приеду, а менты местные…
— Да-да, я понял. Сделаю. Всё, Гриш, отбой.
Вот тебе и отбой, Гриша… Там одна невинная и перепуганная девчонка, а здесь десятки людей. Тоже ни в чём не виноватых. Но если тут, всё-таки имелись шансы, что КПК совместно с КГБ справятся и найдут террористов и устройство, то в том, что сельские участковые, даже усиленные взводом учащихся из школы милиции, завалят дело я практически не сомневался.
Здесь десятки абстрактных незнакомцев, а там одна, но конкретная… Эпическая сила! Я в сердцах ударил кулаком по рулю.
— Что случилось⁈ — испуганно спросил младший лесной брат.
— Работаем, Матис, работаем, — кивнул я и притопил газ.
Мотор взревел и мой москвичонок сорвался с места, оглашая округу рёвом. Он жаждал скорости, глотал километр за километром и оставался голодным и ненасытным. И я вместе с ним. Я чуть наклонил голову и летел вперёд, глядя исподлобья, прорезая взглядом маршрут. Я подрезал, обгонял, вклинивался и вёл себя до безобразия опасно. Летел по встречке, по трамвайным путям, даже один раз выскочил на тротуар.
Мне грозили кулаками, осыпали проклятьями и насылали кары. Но выбора не существовало. Я гнал, я летел, я шпарил и нёсся вперёд не видя преград. Выбор был сделан. Холодно, расчётливо и совершенно логично. И больше не нужно было об этом думать.
Перед поворотом на Комсомольский проспект справа вдалеке блеснули пять золотых луковок Никольской церкви, одной из немногих действовавших и при коммунистах.
  
— А вы в Бога верите, братья? — спросил я кивнув на далёкие купола.
— Это не есть вера наших отцов, — отвернулся от крестов паренёк.
— Да ты что, неужели до сих пор почитаете Пизюса и Перуна?
Я свернул и поддал огня. Здесь было довольно свободно и я моментально разогнался до космических скоростей.