Теория заговора (СИ)

Сам я идти звонить не хотел, поскольку в фойе вполне мог находиться кто-то из участников вечеринки.
— Не волнуйся, Аля. Ты оказываешь человеку помощь. Выполняешь свой профессиональный долг. Повтори, что ты скажешь.
Она оттараторила слово в слово.
— Алевтина, — спокойно и уверенно сказал я.
— А?
— Ну видишь. Ты просто молодчина. Иди-ка сюда.
Я притянул её к себе и крепко поцеловал в губы. Чтобы снять блок и перенаправить мысль. Она вспыхнула и, уже совсем ничего не понимая, закивала головой.
  
— Смотри, тренеру только не рассказывай, что мы целовались, а то он обоим наваляет, да? На вот, двушку возьми.
Она фыркнула, повернула ключ и вышла из кабинета, уверенно цокая каблуками по полу. У каждого свой допинг. Я проверил пациента и тоже вышел. Выскользнув из двери, прошёл к лестнице и поднялся на один этаж. Осторожно приблизился к окну и посмотрел.
Ничего необычного там не наблюдалось. Стояло несколько машин. Бордовая волжанка, уазик с брезентовым верхом, красный москвичонок, мой серенький москвичонок и две жиги, голубая и зелёная. Люди ходили. В основном, студенты. Чуть в сторонке курило несколько парней.
Сука. Враг не выявлен. Вон те в голубой машине подозрительно выглядели, но подозрения в ствол не дошлёшь…
Я пробежал по коридору ко второй лестнице. Оттуда открывался вид на другую сторону. Внизу стоял только пустой грузовик с открытым кузовом. Я снова вернулся к первоначальному пункту наблюдения и ещё раз просканировал все имеющиеся транспортные средства. Отсюда мне не было видно, есть ли кто-то в голубой «копейке» и в «Волге».
К общаге подъехал горчичный Иж «Комби» с молодыми крепкими ребятами. Могли это быть они? Могли. Везде могли быть… В этот момент на площадку ворвалась скорая и из неё выскочили крепкие санитары и побежали внутрь здания. Двое других вышли из машины и внимательно осматривали окрестности.
Ничего не происходило. Чуть поодаль я заметил три подъезжающие буханки защитного цвета. Две остановились на приличном удалении друг от друга, а третья медленно двинулась к общаге.
Пост наблюдения был хорошим, но нужно было двигать… Из буханки вышел Прокофьев в гражданке и быстро пошёл ко входу. На боку его машины было написано «диспетчерская».
Перешагивая через три ступеньки, я слетел вниз. Аля как раз запускала в медпункт санитаров. Пациент был всё ещё недвижимым. Ничего, пусть отдохнёт. Ему же лучше. В здание влетел Леонид Прокофьев.
Я дёрнул его в сторону и, пока «врач» благодарил фельдшерицу за бдительность и своевременный вызов специализированной медицинской помощи, буквально в двух словах обрисовал ситуацию. Снаружи группа преступников, организовавших побег Ивашко, подозрительные автомобили «копейка» и «комби», нужно выявлять и брать живыми, у них заложница, место содержания неизвестно.
Пациента перекинули на носилки и весело и непринуждённо потащили к машине.
— Ребята наготове? — прошептал я.
— Всегда, — махнул рукой Леонид Борисович и достал из-под пальто рацию.
— Оттуда хорошо видно, — кивнул я на лестницу, и он моментально понял и оценил. Мы проскочили наверх.
— Внимание всем! — скомандовал он. — Голубой ВАЗ и горчичный Иж. Предполагаемый противник находится в одном из автомобилей. Враг вооружён! Необходимо живыми брать.
Пока он давал вводную, Ивашку вынесли на крыльцо и в тот же самый миг из горчичного комби выпрыгнули двое чуваков с автоматами. Один из них вскинул оружие, прицелился, но не выстрелил, а, вместо этого, дёрнулся и упал на асфальт. Без звука. Наши работали с глушителями.
Второй не растерялся, дал очередь в сторону, откуда могло прилететь и тут же начал палить по «скорой».
— Внимание! — закричал Леонид. — Брать живыми!
Но кто там его уже слышал в этот момент! Всё закрутилось и засвистело. Мирная жизнь общаги вмиг превратилась в сводку прифронтовых новостей. Кто-то закричал, кто-то ничего не понял, кто-то побежал с огромными от ужаса глазами, а кто-то продолжал лупить из калаша.
Я бросился вниз по лестнице. Когда выскочил из дверей, трое бандосов лежали на асфальте, а скорая с ценным грузом уносилась прочь. И горчичный комбик тоже уходил, но не туда, куда скорая. За ним, судя по всему, планировали лететь и две буханки, стоящие поодаль, а «Диспетчерская» уже тоже мчалась вдаль.
Я бросился к своей машине, едва не столкнувшись с бледной, как полотно, Алей. Схватил её в охапку и прорычал прямо в ухо.
— Ментам про меня не говори. Пришёл человек, потерял сознание, ты позвонила по ноль-три, приехала машина. Всё. Что там дальше —не знаешь. Тверди одно и то же. Про меня — ни слова! Поняла? Поняла?!!!
Я тряхнул её и она часто закивала.
Картина стремительно менялась. От буханок и след простыл. Медленно отъезжала голубая «копейка». Твою мать! На земле в крови лежало трое. Все молодые, все с автоматами. Один застонал и открыл глаза. Сука! Прям пацан совсем, хорошо, если лет восемнадцать исполнилось. Салажонок.
— Живой? — нахмурился я.
— Только рука… — проговорил он, как мне показалось с акцентом.
— В голубой тачке тоже ваши? — спросил я, вытаскивая ремень из своих брюк.
— Да-а-а… — протянул он.
Эстонец что ли?
— Поднимайся! Руку давай!
Он снова застонал.
Рука была прострелена насквозь. Я затянул ремень повыше раны и рывком поставил пацана на ноги.
— Держись, брат, держись! — подбодрил его я и усадил на переднее сиденье.
— Я не стрелял, — покачал он головой. — У меня даже оружия нет…
— Эстония? — кивнул я, заводя мотор.
— Не-е-т… Я из Литвы. Я-а за рулём был… Я не хотел, зна-аешь? Но нет кому за рулём ехать, вот меня и послали…
— Вильнюс?
Я ударил по газам и мой супермобиль заревел, как тысяча разъярённых быков.
— Из села… ты не слышал. Маленький хутор…
— Где девушка? Ты знаешь, где девушка?
— Да-а.
— Говори!
— Она та-а-м, в деревне.
— В Красноперниково что ли?
— Да-а, в своей деревне, на закрытой базе. Она заброшена.
— С ней есть ваши?
— Та-ам есть местные. Плохие местные… Они придут, ко времени.
— Шабашники что ли?
Казалось бы, куда быстрее? И так сердце долбило, как бешеное, но нет, можно было ещё шибче. При упоминании о шабашниках из темноты выплыла рожа Мурадяна.
— Если мы не приедем в назначенное время они должны её убить.
Ну, это чересчур даже для шабашников. Они, конечно, совершенно без башни, но не настолько же, чтобы убивать девчонку.
— Им дали деньги, — кивнул пацан.
— А эти на синей машине не туда, значит сейчас едут?
— Не-ет, у них другое дело.
— А чего вам вообще надо-то? Чего вы хотите?
— Мы хотим отомстить! — выпалил он. — Вы не будете жить в покое, пока не отпустите нас. Мы будем вас взрывать!
— Чего⁈ — усмехнулся я. — Малиновый джихад, в натуре. Вы кто такие, «Лесные братья» что ли?
— Так неправильно говорить! Мы партизаны!
Твою мать, точно!! «Лесные братья». Недобитки, бляха. Последние из могикан…
У меня чуть голова не взорвалась. Кто-кто, а вот «Лесные братья» в картину точно никак не вписывались.
— А Ивашко что, тоже ваш? — нахмурился я.
— Не-ет, это другое, — махнул он рукой. — Это Стасис Гуйга с ним связался, это его затея. Не надо было, я ведь говорил. Но он не сам, ему из Центра приказали. У нас есть «друзья», но они не советуют, а дают приказы. Меня это бесит, но зато у нас есть и машины и оружие. Всё, что нам надо.
— А почему ты мне это рассказываешь? — спросил я. — Разве это не тайна?
— Наоборот, наша история станет примером для многих. Кого-то вдохновит, а кого-то остудит. И потом, я благодарен, что ты мне помог, а свои уехали. Я их понимаю, у них задание. Но я убивать не хочу, меня заставили идти с ними.
  
— Кто заставил-то?
— Мать и отец.
— У вас там секта что ли?
— Мы боремся за свою свободу. Это правильно. Но я не хочу убивать простых людей. Нужны политические решения. Есть ООН, есть…