Наставники Лавкрафта (сборник)

IV
Стоял тихий и теплый весенний день. Таро вдруг почувствовал себя таким одиноким! Юноша подумал: «Как было бы хорошо повидаться сейчас с О-Йоши!» Видимо, глубоко укоренилась в нем память о том самом первом дне в школе, когда он подружился с девочкой. Во всяком случае, нечто внутри него – возможно, любовь к покойной матери, а может быть, к дедушке или другим умершим людям, что любили его, память о тепле и нежности, что шла от них, – подтолкнули его к решению повидаться с О-Йоши, вероятно, в подспудной надежде на ту нежность, что она дарила ему в детстве. И потому он направился к лавке, которой владела семья Мийяхара. Когда подошел, то услышал смех девушки – он звучал восхитительно! Потом он увидел ее: она обслуживала какого-то старого крестьянина. Тот был словоохотлив – говорил, шутил, – и Таро пришлось ждать. Впрочем, это было весьма кстати, потому что юноша вдруг понял, что не сможет именно сейчас заговорить с О-Йоши. Но ему было хорошо: он стоял рядом и чувствовал себя немного счастливее. И смотрел на нее – смотрел долго, не отрываясь, а потом внезапно подумал: почему прежде никогда не задумывался над тем, какая она красивая? Она и в самом деле была очень красива – куда красивее любой девушки в деревне. Таро смотрел на подругу, и чем дольше это продолжалось, тем красивее она казалась ему. Это было странно – то, что с ним сейчас происходило. Но и О-Йоши – тоже в первый раз – вдруг зарделась под его открытым взглядом. И тогда Таро окончательно понял, что она красивее всех в целом свете, и замечательнее, и лучше, и захотел сказать ей об этом, сразу обозлившись на старика, который все говорил и говорил, – как будто О-Йоши самая обычная девушка!
Так, в несколько минут, вся жизнь Таро вдруг переменилась, а он даже не догадался об этом. Он только знал: с той поры, когда он последний раз видел О-Йоши, она превратилась в богиню. И как только старик ушел, юноша немедля открыл ей свое глупое сердце. А она открыла ему свое. И оба поразились: настолько совпали их чувства и мысли. И это стало началом большой трагедии.
V
Пожилой крестьянин, с которым Таро столкнулся в лавке семьи Мийяхара, оказался там не случайно и не был простым покупателем. Это был профессиональный накодо, которого пригласил состоятельный торговец рисом по имени Окадзаки Яичиро. Человеку Запада трудно понять, что такое накодо. Предельно упрощая, накодо – это некая разновидность частного детектива и свахи одновременно. К нему обращаются, когда нужны сведения о девушке, на которой хотят жениться. Но накодо не копается в «грязном белье» объекта, а собирает информацию – о семье, предках, имуществе и т. д. Главная его задача – составить психологический портрет, дать заключение – будет она хорошей женой или нет. И если будет решено, что объект достойный, то накодо поручаются и переговоры с семьей невесты. Окадзаки, увидев однажды О-Йоши, положил на нее глаз, а потому и нанял упомянутого господина.
Надо сказать, торговца рисом не любили. Не только крестьяне, но и ближайшие соседи по деревне. Был он человек уже пожилой, большой телом, грузный, с громким голосом; выделялся высокомерием и грубыми манерами. К тому же, говорили, отличался злокозненностью. Когда был голод, он спекулировал рисом и нажил капитал. В крестьянской среде такое считается за преступление и не прощается. Он был чужим в деревне: обосновался тут около двадцати лет назад – с женой и ребенком пришел в эти места откуда-то с запада. Жена его умерла два года назад. Единственный сын, с которым он, говорят, обращался жестоко, сбежал из дома и где теперь он – никто не ведал. Да и другие неприятные истории ходили об этом человеке. Якобы из той западной деревни он ушел не по своей воле – его изгнали. Что стало причиной – неведомо, но однажды разъяренная толпа подошла к дому, вышвырнула хозяина и имущество на улицу, а дом разрушила, наказав не возвращаться под страхом смерти. А еще шептались, что он общается с духами мертвых.
Несмотря на то, что был немолод, Окадзаки вознамерился побаловать себя молодой красивой женой. Но, хотя и был он богат, осуществить задуманное оказалось не так-то просто. Семьи, в которые он обращался с предложением выдать дочь за него замуж, отвергали его с ходу или выдвигали такие условия, которые выполнить он не мог. Собственно, они были завуалированной формой отказа. А староста деревни, к которому он обратился с аналогичным предложением, сказал откровенно, что скорее отдаст свою дочь о́ни – то есть демону, – нежели ему. Потому торговцу рисом только и оставалось, что искать себе жену где-нибудь в другом месте. Так, после всех неудач, видно, и случилось бы, не повстречай он однажды О-Йоши. Девушка ему чрезвычайно понравилась. Он решил: поскольку красавица из небогатой семьи, то щедрые дары помогут ему заполучить ее. Окадзаки принялся готовить почву, наняв накодо, – тот должен был начать переговоры с семейством избранницы.
 
Мачеха О-Йоши, хотя и была женщиной совершенно необразованной, отнюдь не являлась простушкой. Она никогда не любила падчерицу, но была слишком умна, чтобы быть жестокой к ней без причины. К тому же существование О-Йоши совершенно не мешало ее планам: интересы их не пересекались. Девушка была работящей, исполнительной, обладала мягким характером, а потому очень полезной в доме. Та же холодная проницательность, с какой мачеха оценивала личные качества падчерицы, помогла ей прикинуть и ее стоимость на брачном рынке. Окадзаки, разумеется, даже и подозревать не мог, что на этом рынке соперничать ему придется с человеком куда хитрее и рассудочнее его. О-Тама знала о нем многое. Она знала, насколько он богат. Известно ей было и о неудачных попытках старика подыскать себе жену – как в деревне, так и вне ее. Она подозревала, что юная свежесть О-Йоши могла вызвать страсть и вожделение, а страсть и вожделение старика обычно можно использовать с очень большой выгодой. К тому же она справедливо полагала, что, хотя ее падчерица едва ли наделена прямо-таки неземной красотой, тем не менее очень хороша собой – миловидна и грациозна. Чтобы найти такую, Окадзаки придется немало попутешествовать по округе – да и то, найдет ли он нечто подобное? Если он хочет заполучить ее – ему придется хорошенько заплатить. А коли начнет жадничать – что ж, О-Тама знала, что сказать: найдутся, мол, и помоложе, и, возможно, пощедрее. Так что у Окадзаки имелись шансы завладеть девушкой, но, конечно, не на льготных условиях!
Первые авансы, таким образом, были сделаны с обеих сторон. Но затем дело застопорилось, и Окадзаки на время отступил. Он не хотел, чтобы та сторона поняла, насколько глубока его страсть, – иначе ему придется заплатить много больше, нежели любому другому в округе. А потому важно было не обнажать истинных чувств. И разумеется, О-Йоши знать ничего не должна. Поскольку репутация накодо зависит от того, насколько скрытно и ненавязчиво протекает вся процедура, с его стороны Окадзаки опасаться было нечего.
Позиция семьи была выработана в процессе консультаций между отцом О-Йоши и ее мачехой. Разумеется, старый Мийяхара ни в коем случае и так не стал бы противоречить своей супруге и разрушать ее планы. Но она была женщиной мудрой, а потому прежде всего предприняла необходимые меры предосторожности и постаралась убедить мужа, что планируемый брак будет отвечать интересам его дочери. В первую очередь она обсудила с ним возможные финансовые преимущества союза. Не скрыла и того, что, учитывая репутацию жениха, существуют и неприятные риски. Но их, утверждала она, можно избежать, оговорив некоторые пункты договора, и настоять, чтобы Окадзаки согласился с ними. Объяснила мужу и его роль. В ожидании переговоров О-Тама решила, что следует поощрять и визиты Таро. Разумеется, взаимная симпатия между юношей и девушкой не укрылась от проницательной мачехи. Она посчитала, что ее следует использовать должным образом: когда Окадзаки узнает о существовании молодого соперника, это должно только раззадорить его и приблизить желаемую развязку.