Доктора Звягина вызывали? (СИ)

– Конечно, – кивнул я, – там как раз в стационаре сейчас трое мужчин.
– Вы очень наблюдательны, – усмехнулась она, – опросите одного из них, выставите правильный диагноз и назначите лечение. А затем сравним с назначенными ему мной препаратами.
Мы вошли в единственную занятую палату, и подошли к одному из пациентов, лежащему с капельницей.
– Людмила Борисовна, неужели вы нас покидаете? – спросил один из пациентов, лежащий на соседней койке.
– Да молодой человек, пора мне на заслуженный покой, – склонив голову, проговорила пожилая дама. 
Мне всё больше и больше нравилась её манера общения, очень спокойная, но при этом ни разу не нудная или вялая.
– Нам будет очень вас не хватать! – сказал третий мужчина. – Все пациенты вас просто обожают.
– Любой даме приятно слышать, что её обожают мужчины, – кокетливо ответила Людмила Борисовна, – теперь заведующим у вас будет вот этот юноша, Михаил Алексеевич. И сейчас вы, Владимир Викторович, поможете мне протестировать его знания.
– Для вас всё что угодно, – ответил мужчина, к чьей койке мы изначально подошли.
– Начинайте, – пригласила меня заведующая дневным стационаром.
– Добрый вечер. Расскажите, что вас беспокоит? – начал я опрос пациента.
– Я состою на учёте с сахарным диабетом, – ответил Владимир Викторович, – в последнее время начало беспокоить онемение и покалывание нижних конечностей. Обратился к неврологу, Антону Эдуардовичу, он направил меня в дневной стационар.
– Сахар контролируете? – задал я следующий вопрос.
– Конечно, дома есть глюкометр, – кивнул тот.
Глюкометр – это аппарат, измеряющий сахар в капиллярной крови. Обычно его выдают бесплатно пациентам с первым типом сахарного диабета, то есть с инсулинозависимым. Такие пациенты вынуждены делать себе инъекции инсулина, при которых важно постоянно мониторить содержание глюкозы в крови. Пациенты со вторым типом сахарного диабета, инсулинонезависимым, вынуждены покупать себе этот прибор самостоятельно. Далеко не все это делают, но я всегда советую каждому из пациентов обзавестись этим прибором и измерять глюкозу минимум два раза в день.
– Какие препараты принимаете от сахарного диабета? – продолжил я сбор анамнеза.
Пациент перечислил мне стандартную схему терапии, затем ответил ещё на несколько вопросов.
– У пациента наблюдается одно из осложнений сахарного диабета, диабетическая полинейропатия, – сказал я, повернувшись к Людмиле Борисовне.
– Какой патогенез у данного заболевания? – с видом экзаменатора спросила женщина.
– Гликирование структурных белков нервных волокон, продукты которого нарушают транспорт нервных импульсов по периферическим нервам, – ответил я.
Пациентам я объяснял эту замысловатую фразу более простыми словами. «Сахар засоряет нервы, и из-за этого те хуже проводят по себе ток».
– Какое лечение следует назначить данному пациенту? – задала она следующий вопрос.
Я принялся перечислять необходимые препараты и дозировки, заодно пройдясь по обследованиям, которые нужно выполнить в условиях дневного стационара.
– Михаил Алексеевич, вы – действительно достойная замена нашей многоуважаемой Людмилы Борисовны, – вдруг проговорил Владимир Викторович, – так подробно мне ещё никто не объяснял причины моего заболевания. Людмила Борисовна, надеюсь, я вас не обидел.
– Ничуть, – усмехнулась та, – я тоже очень довольна своим приемником. Отдыхайте, господа, с понедельника Михаил Алексеевич станет вашим лечащим врачом.
– До свидания! Спасибо вам за всё! – заголосили пациенты.
Мы закончили экскурсию и вернулись в кабинет заведующей.
– Так, кабинет я практически освободила, сегодня заберу оставшиеся вещи. У вас остались вопросы, молодой человек? – опустившись в кресло спросила Людмила Борисовна.
– Да, – кивнул я, – все капельницы следует проводить в первой половине рабочего дня. Почему эти трое мужчин пришли только сейчас?
– Не захотели уходить на больничный лист, и я пошла им навстречу, – ответила заведующая, – вы же для себя вправе сами решать, позволять это пациентам или нет. 
  
– Но я не увидел медсестер в стационаре. Вы всех отпустили домой? – удивленно спросил я.
– Да, абсолютно верно, молодой человек, – кивнула та, – я самостоятельно поставила им капельницы, и самостоятельно же их соберу.
– Вы просто уникальный врач, – восхитился я, – разрешите ещё один вопрос?
С ней не получалось разговаривать по-другому, внезапно активировалась вся возможная вежливость и галантность.
– Разрешаю, – с достоинством кивнула та.
– Диабетическая полинейропатия – это неврологическое заболевание. И здесь в здании этажом выше есть неврологический дневной стационар. Почему Владимир Викторович не проходит лечение там?
– Тут всё очень просто, – слегка усмехнулась та, – заведующий дневным стационаром – уже знакомый вам Антон Эдуардович. Который отказался пойти навстречу пациенту.
Что-то мне подсказывало, что причина не только в этом. Возможно, Людмила Борисовна просто не доверяла назначениям невролога, предпочитая сама лечить пациентов. Винить я её за это не могу, у каждого свои особенности.
В любом случае, сильно распускать пациентов я не буду. Всё-таки совмещать две должности и ещё и держать дневной стационар практически круглосуточным – это довольно сложно. Хотя мне, разумеется, будет помогать Николай.
– Тогда мне всё понятно, – проговорил я, – спасибо вам за подробную экскурсию.
– Мне это было в удовольствие, – слегка наклонила голову женщина, – что ж, теперь время собирать капельницы и упаковывать оставшиеся вещи.
Разумеется, я не оставил Людмилу Борисовну одну, самостоятельно занявшись разборкой капельниц, пока она суетилась в своем кабинете. Увидев же гигантскую сумку, которую она успела собрать за это время, без разговоров подхватил её, чтобы помочь женщине добраться до дома.
– Вы просто прирожденный кавалер, – проговорила Людмила Борисовна, ловко хватая меня под руку, когда мы вышли из дневного стационара, – опасаюсь, что меня заревнует мой супруг.
– Не беспокойтесь, я всё ему объясню, – усмехнулся я, медленно шагая рядом с заведующей.
– Знаете, это на самом деле довольно грустно, – вдруг сказала та, – я проработала в дневном стационаре почти пятьдесят лет. У меня выросли дети, родились внуки. Скоро на подходе будут и правнуки. А я всё ходила каждое утро по этой самой тропе на работу.
– Жалеете о своем выборе? – спросил я.
– Нет, что вы. Я считаю, человек никогда не должен ни о чем жалеть. Мне грустно, что время так скоротечно.
– Понимаю, – задумчиво ответил я, погружаясь в свои мысли.
Оставшуюся часть пути мы прошли молча, погруженный каждый в свои мысли. Я довёл Людмилу Борисовну до квартиры, несмотря на все её робкие протесты.
– Может быть, вы согласитесь выпить чаю со мной и моим супругом? – спросила она у дверей квартиры, – мне доставит огромное удовольствие пообщаться с вами ещё какое-то время.
Я принял это предложение и провёл замечательный вечер в компании Людмилы Борисовны и её супруга. Заведующая рассказывала про свой жизненный путь в медицине, давала советы и кормила вкусным домашним ужином. Последнее было особенно приятно, учитывая мой стандартный рацион.
– Людмила Борисовна, поделитесь секретом, как вы успеваете приготовить столько вкусной домашней еды, пропадая целыми днями на работе? – поинтересовался я, с наслаждением отрезая очередной кусочек домашней котлеты.
– Мой секрет сидит прямо напротив вас, юноша, – усмехнулась женщина, – супруг готовит, он давно на пенсии.
– Но это была временная акция. Моя Людочка теперь будет со мной дома, и я торжественно передам ей фартук, – усмехнулся мужчина.
– Ну вот уж. Я не для этого на пенсию выходила. Я только жить, может, начинаю, – проворчала та, и все дружно рассмеялись.
Вернувшись домой, я покормил Дымка и отправился спать. Следующий день был субботой, в которую у меня был сначала дежурный приём в поликлинике, а затем дежурство в стационаре. Поэтому утром я по привычке оставил Дымку тройную порцию корма и отправился в на работу.