Дай мне шанс (ЛП)

— Прикоснись ко мне. — Я беру его за запястье и провожу рукой между своих ног. Крепкие пальцы скользят по моим мокрым складочкам, и Мюррей поднимает на меня глаза. В них светится триумф. Он снова выпячивает грудь. — Я тоже хочу вас. Очень сильно, мистер Макгрегор.
Он проводит пальцем по моему клитору, и я задыхаюсь.
А потом проникает в меня одним пальцем, и я начинаю покачивать бедрами.
Нет. Не стоит, если я позволю себе, то могу застрять здесь навсегда, скача на его руке в блаженном забытьи. А мне нужен в первую очередь его член, поэтому убираю руку, продвигаюсь вперед и становлюсь на колени прямо над ним.
Широкая головка упирается в мою дырочку. Я опускаюсь ниже, следя за тем, чтобы мы совпали.
— Готов?
Мюррей кивает. Он сжимает мои бедра так сильно, что на них останутся синяки.
Не знаю, чего я ожидала. По началу я чувствую легкое растяжение. Незначительное жжение. И ощущение, что я полностью заполнена — о, черт возьми, да. Но за этим следует нечто большее, что-то гораздо более глубокое, что-то ценное, как будто, когда Мюррей заполняет каждую мою клеточку, он заполняет собой и мое сердце. Слащаво, но это правда.
Мои глаза увлажняются, и я моргаю, глядя на своего жениха.
— Ты плачешь, потому что тебе больно? — спрашивает он, явно опасаясь ответа.
Я качаю головой.
— Нет. — И когда я нахожу его руку и прижимаю к своей груди, мне кажется, он понимает, потому что Мюррей кивает со смехом.
— Да. Я чувствую тоже.
Он не отпускает руку, слушая мое учащенное сердцебиение, и я поднимаюсь на дрожащих бедрах. А потом снова опускаюсь, на этот раз глубже. Провожу рукой по его груди, прямо над сердцем, и мы оба чувствуем друг друга, внутри и снаружи.
— Это… — Я плохо соображаю. Не могу сосредоточиться ни на чем, кроме восхитительного покалывания в моей киске каждый раз, когда его член входит и выходит; стука его сердца под моей ладонью.
Глаза Мюррея тоже подозрительно блестят.
— Да. Так и есть.
Я опускаюсь еще ниже. Мы одновременно стонем.
А потом мы разнимаем руки, забыв о биении сердец, потому что льнем друг к другу, пока я скачу на Мюреее. С каждым разом моя задница врезается в его бедра все сильнее и сильнее, и я громко и протяжно стону, но Мюррей, кажется, не возражает.
Он с нескрываемым благоговением наблюдает, как я насаживаюсь на его член. А когда он просовывает руку между нами и снова ласкает мой клитор, я издаю такой сладострастный стон, что Мюррей не может скрыть своей ухмылки.
Нас наверняка услышат в соседнем городке. Даже несмотря на бушующий шторм.
— Просто охренительно, — хрипит Мюррей. — Джессика, мне так хорошо с тобой.
И это все, чего я когда-либо хотела. Все, о чем мечтала поздними ночами. Так долго это казалось невозможным, но я здесь, и это происходит, и Мюррей Макгрегор создан для меня. Он мой.
Я зарываюсь лицом в его шею, борода ласково щекочет мои щеки, а по телу волнами разливается жар, киска напрягается, бедра дрожат.
М-да. Похоже, я не из тех, кто может долго сдерживаться.
Но я не думаю, что Мюррей против. Он крепко сжимает бедра и врезается глубоко в меня, а затем держит, заливая липким теплом. Одна за другой на меня накатывают пульсирующие волны. Я закусываю губу, борясь со странным ощущением и чувствуя, как сперма стекает по моим бедрам.
Через некоторое время мы отстраняемся друг от друга, раскрасневшиеся, задыхающиеся и отчаянно нуждающиеся во влажной салфетке.
— Я схожу. — Мюррей поднимает меня так же легко, как одну из своих подушек, и укладывает по другую сторону от своих ног. Он перебирается к краю кровати, скрипя деревянной рамой.
Как только Мюррей поднимается на ноги, он надевает боксеры и внимательно смотрит на меня, а потом отводит взгляд. Его голос звучит неуверенно.
— Ты все еще в деле, Джессика?
Я ловлю его руку и целую костяшки пальцев.
— Я в деле. Совершенно точно.
Несмотря на свой внушительный размер, Мюррей практически вылетает за дверь, и я смотрю ему вслед с щемящей нежностью в сердце.
Я так сильно его люблю. Все реально.
 
Это случилось.
Не могу дождаться восьми утра.
Глава 8
Мюррей
Мы поженимся в полдень на вершине маяка. В рамках программы «Невеста по переписке» все необходимое подготовили несколько недель назад — на случай, если мы решим сказать «да».
И мы решили. Черт возьми, мы точно решили.
Ладно. Не думаю, что организаторы предвидели страховочные ремни над свадебным платьем невесты, но мне все равно. Я не буду рисковать. Только не с моей девочкой.
— Мы обязательно сфотографируем тебя в этом платье на пляже, — обещаю я, прижимаясь к виску Джессики, пока вокруг нас суетится горстка незнакомцев, готовясь к началу свадебной церемонии.
Ни друзей, ни семьи. Мы оба отправляемся в это путешествие в одиночку.
Не верно. Теперь мы не одни.
— Ты собираешься и дальше командовать, даже когда мы поженимся? — Джессика тычет пальцем в жилет, подтрунивая надо мной.
Я легонько пихаю ее в ответ, понижая голос.
— Только если ты этого хочешь.
Я сделаю все, чтобы она была счастлива. Все, что угодно.
Джессика Макгрегор. Как вообще мне настолько могло повезти?
— Две минуты, — объявляет один из организаторов. Мы оба киваем, беремся за руки и поворачиваемся лицом к морю.
Сегодня оно спокойнее. От вчерашнего шторма не осталось и следа, вокруг ровная серебристая гладь и бледное небо.
Прямо над нашими головами кружит чайка. Джессика, щурясь, смотрит на птицу и бормочет:
— Даже не думай.
Мой громкий смех разносится по склону скалы. Должно быть, меня слышно на многие мили вокруг.
— Считается, что это к удаче, знаешь ли.
— Еще большая удача — не нагадить на невесту. — Джессика ворчит, но она счастлива. Ее щеки расцвели румянцем.
Я сжимаю ее руку.
— Милая, я бы зажарил для тебя эту чайку на ужин.
Настает ее очередь смеяться, и я чувствую себя выше на тысячу футов.
Церемония проходит быстро, наши слова уносит легкий бриз. Но это неважно. Мы слышим наши клятвы, и оба верим в них до глубины души.
— Берешь ли ты, Мюррей Макгрегор, Джессику Браун в законные жены?
Я смотрю в глаза своему личному чуду, и грудь распирает от счастья. Никогда еще это слово не имело для меня такого значения.
— Беру.
***
Шесть лет спустя
Я затягиваю ремни безопасности, затем в четвертый раз проверяю страховочный трос.
— Ну же, папа. — Мой сын буквально вибрирует от предвкушения, практически подпрыгивая до самого неба. Его темные волосы развеваются буйными прядями, а худенькая фигурка утопает в красном свитере ручной вязки. Я связал ему свитер в прошлом году.
— Может, я бы закончил быстрее, если бы ты перестал вертеться.
Он резко вдыхает и превращается в камень. Я обмениваюсь улыбками с его матерью, прижимающей к груди нашу новорожденную дочь на верхней площадке башенной лестницы.
— Ты тоже будь осторожна, — предупреждаю я. — Не выходи на ветер.
Джессика закатывает глаза.
— Мюррей, мы все знаем. Перестань волноваться.
Нет. Извините, но я не могу. Я всегда буду беспокоиться о своей жене и детях. Это у меня в крови. Они для меня все. Абсолютно все.
И если из-за этого я буду сводить их с ума дополнительными мерами предосторожности? Пусть будет так.
— Пойдем скорее, — снова начинает причитать наш сын. — Ты так редко разрешаешь мне подниматься сюда!
— На это есть веские причины, — ворчу я, но беру его за руку и вывожу на дорожку башни. Когда он подрастет, то сможет подниматься сюда чаще, а пока мы соблюдаем осторожность. Он поднимается наверх только со мной или не поднимается вовсе. — Ты взял с собой тряпку?
Сын размахивает ею, как маленьким флажком. Я поручаю ему протирать фонарь, пока он здесь, и ничуть не жалею. Ему это нравится, и это весело.
Сегодня на улице спокойно, и это тоже по плану. Во время грозы я никого из них сюда не привожу. Но мы высоко, поэтому наши голоса все равно уносит ветер, а одежда хлопает по телу.