Табу на любовь, или Девочка чемпиона

Ну а я сам заряжаюсь их неиссякаемой энергией и верю, что все у меня выгорит.
– Руслан Романович, а мы станем такими же сильными?
– Будем выигрывать турниры?
– Получим чемпионский пояс?
Оттирая катящийся со лбов пот, они засыпают меня вопросами, стоит только тренировке закончиться, а я мягко улыбаюсь и не хочу их расстраивать тем, что до победного конца дойдут не все. Кому-то помешает физуха, кому-то – недостаточная мотивация, а кто-то предпочтет спорту гулянки с понравившейся девчонкой.
– Обязательно. Только сначала придется много бегать, приседать и отжиматься. А еще соблюдать режим.
Немного притушив детский энтузиазм, я провожаю мальцов в коридор, где сгрудились их родители, и десять минут трачу на разговоры о технике безопасности, минимизации травм и обязательном наблюдении во дворце здоровья. Только вот две или три мамашки пропускают все мимо ушей и, вместо того чтобы впитывать касающуюся их чад информацию, с вытаращенными глазами разглядывают покрывающие мои руки татуировки.
– Руслан Романович, а продиктуете еще раз ваш телефончик. Я, кажется, не успела записать, – находится самая предприимчивая из них, но я на корню пресекаю авантюристскую попытку.
– Потому что я его не диктовал. Связь будем поддерживать через администратора Евгению. Она добавит вас в чат и все продублирует. Всем хорошего дня.
Поставив точку в этой беседе, я возвращаюсь в зал и упорно тренируюсь, выметая глубоко засевшие образы из башки. Нога практически не беспокоит, все функции в норме, и я бы мог хоть завтра сесть на самолет и укатить в Штаты. Но с недавних пор что-то крепко держит меня в полной парадоксов России и не дает помыслить о том, чтобы купить билет на рейс в Лос-Анджелес.
И это вовсе не девчонка с загадочными омутами цвета штормового моря. Нет.
Сбросив эмоциональный груз, я неторопливо переодеваюсь и покидаю спортивный комплекс с легким сердцем. Засыпаю, стоит только голове коснуться подушки, и весь следующий день трачу на поиски идеального подарка на юбилей мамы. Объезжаю кучу салонов, магазинов, бутиков и, в конечном счете, выбираю изящный серебряный браслет с висящей на нем фигуркой Бенгальского тигра.
Именно такой до сих пор болтается у меня на брелоке, который мама вручила мне перед отлетом в Америку несколько лет назад. Она, как никто, верила в мой успех, и каждую победу я посвящал ей.
В назначенный час я лихо паркую грозно рычащего «Ягуара» перед родительским домом и бодро шагаю по дорожке, насвистывая незатейливую мелодию себе под нос. Понимаю, что немного опоздал, но знаю, что никто не будет журить меня за это.
Проскальзываю внутрь, скидываю кроссовки в угол и двигаюсь на звук нестройных голосов, раздающихся в гостиной. А уже в следующую секунду примерзаю к полу и с гулом выпускаю воздух из ноздрей, наталкиваясь на сидящую рядом с братом Рину.
Кровь оглушительно стучит в висках, взор застилает багровая пелена, и я в последний момент хватаю за шкирку вставшего на дыбы внутреннего зверя, чтобы не испортить матери праздник.
«Откуда ты такая взялась на мою голову?».
«Тебе не понравится».
«Мне нужно тебе кое-что сказать».
«Что?».
«Я замужем, Руслан». 
«Надеюсь, третьим супруга твоего не позовем?».
Прокрутив на ускоренной перемотке фразы, вонзившиеся занозой в память, я вальяжно подкатываю рукава и целую маму, сохраняя видимость спокойствия. После чего выпрямляюсь и многозначительным взглядом распластываю Дарину по обшивке стула.
– У тебя красивая жена, Лех. Не боишься, что уведут?
Ухмыляюсь ехидно и заставляю себя прекратить пялиться на заливающуюся румянцем девчонку. Обхожу стол дугой, жму руку бате и опускаюсь на свободное место – аккурат напротив брата и его дражайшей супруги. Леха же выразительно хмурится, как будто проглотил пару лимонов, и выдавливает из себя запоздалый ответ на повисший в воздухе вопрос.
– Не уведут. Дарина у меня верная.
Старается звучать убедительно, только вот Рина в эту секунду пытается смочить горло водой. Конечно же, давится, закашливается и краснеет еще сильнее – до корней шелковистых темно-каштановых волос. Ну а я с трудом сдерживаю рвущийся из груди смешок, с радостью беру из маминых рук пиалу с уткой в апельсиновом соусе и играючи меняю тему, не торопясь выкладывать все свои карты на стол.
  
– Рассказывайте, как отдохнули, ма?
– Чудесно, милый. Много гуляли, пили минеральную воду и кислородные коктейли, ходили на гидромассаж. Ты не представляешь, какой там воздух! А парк какой замечательный! Столько зелени, ухоженные аллейки, долина роз. В следующем году обязательно съезди с нами. Дарину с Лешей тоже возьмем.
Посвежевшая и счастливая, бодро щебечет мама, накладывая отцу греческий салат. Рина же вовсе пунцовеет и находит предлог, чтобы скрыться из ставшей тесной гостиной.
Чайник вскипел.
– Дочка, тебе помочь?
– Спасибо, не надо. Я справлюсь.
Поспешно отказывается и исчезает за поворотом, мы же какое-то время обсуждаем прелести Кисловодска, мое чемпионство и планы по развитию детской спортивной академии. А спустя пару минут на кухне раздается оглушительный грохот, и я на автомате подхватываюсь.
– Я посмотрю.
Опережаю даже не дернувшегося Леху и сваливаю вслед за Дариной, наплевав на то, вызывает мое поведение подозрения или нет. Бесшумно переступаю через порог, фиксирую рассыпавшиеся по столешнице чаинки и приближаюсь к замершей с заварником в руках девушке. Преодолев разделяющие нас метры, нагло вторгаюсь в ее личное пространство и оставляю между нашими телами минимальный зазор.
Наконец, заметив мое появление, она боязливо вздрагивает. Удивленно хлопает пушистыми угольно-черными ресницами. А потом с лязгом ставит чайничек и порывисто поворачивается ко мне.
– Я буду кричать.
– Кричи.
Равнодушно веду плечами, зная, что ее угроза не больше, чем пустой звук. Она и пикнуть не посмеет. Будет вот так же стискивать зубы и молчать, лишь бы не привлекать к нам внимания.
– В тот вечер, когда мы столкнулись в баре… ты знала, что Леха – мой брат?
Я прекрасно осознаю, что она ни с кем не могла меня спутать и переспала со мной намеренно, но зачем-то вывожу ее на эмоции. Подаюсь вперед, напираю и готовлюсь увидеть, как слетит с ее побелевшего лица идущая трещинами фальшивая маска.
– Знала.
– И все равно запрыгнула ко мне в постель.
– Да.
– Не боишься, что я тебя сломаю, девочка, – втянув носом дозу легкого свежего парфюма, приподнимаю пальцами ее подбородок и пытливо заглядываю в лживые серо-голубые глаза.
– Ломай. Лучше ты, чем он, – набравшись смелости, лихорадочно шепчет Дарина, перебрасывает непослушные волосы через плечо и дико, шало смеется, заставляя на миг засомневаться в ее психическом здоровье.
Хотя… какая б нормальная девчонка пошла замуж за такого, как мой брат?
Пока я совмещаю новые детали вынесшей мозг головоломки, Рина замолкает. Закусывает нижнюю губу до крови и застывает, в ожидании моих действий. Я же, как под гипнозом, наклоняюсь еще ниже, большим пальцем стираю алеющие капли и чувствую, как непрошеное возбуждение скручивает мышцы.
Болезненный спазм прошивает не только меня. Дарина трясется так, как будто ее подключили к источнику тока. И мы оба дышим громко и рвано, не в силах отрицать это гребанное непреодолимое влечение.
Моргнув, я все-таки отступаю. Не хватало еще разложить ее прямо здесь на кухонном столе в доме у отца с матерью.
– Руслан! – отмерев, Рина делает пару шагов вдогонку и испуганно вцепляется мне в запястье, оставляя на коже фантомные пылающие отметины. – Ты же не скажешь Алексею?
– Чего не скажу? Что оттра…, прости, поимел его жену?
– Руслан! – шипит гневно, сверкая блестящими от слез глазищами, а у меня что-то невольно екает за грудиной.
– Может, скажу. Может, не скажу, – взяв волю в кулак, душу проклюнувшиеся ростки сострадания и вынуждаю поникшую девушку принять правила моей игры. – Смотря что мне за это будет. Надо подумать.