Табу на любовь, или Девочка чемпиона

Его мощные ладони впечатываются в мою талию, колено расталкивает бедра, горячее дыхание опаляет покрывающуюся мурашками кожу. И я стремительно падаю в поглощающую нас бездну и не узнаю собственный хриплый голос, шепчущий что-то до безобразия порочное.
Как день от ночи отличающийся от моего мужа этот Бекетов будит во мне грубую чувственность, задевает самые потаенные струны и надавливает на те точки, о существовании которых я раньше не подозревала.
Скоро Руслан исчезнет из моей жизни, так почему не взять от нашей близости максимум? Почему не освободиться от въевшегося в подкорку страха и не слететь с катушек? Хотя бы на несколько дней. Пусть.
Достигнув линии невозврата, я выпускаю на волю все потаенное, выжимаю себя досуха и то же делаю с глыбой-Бекетовым. Я рассыпаюсь на мелкие осколки в его ловких сильных руках, взмываю ввысь перепуганной птицей и камнем падаю вниз, потому что канаты надежно привязали меня к мужчине с черными, как сама ночь, глазами. Еле дышу, наблюдая рождение сверхновой, и оставляю глубокие царапины-борозды на его спине.
И есть во всем творящемся между нами что-то хрусткое, острое, уязвимое. Готовое превратиться в серый пепел-прах от одного неосторожного слова-вздоха, движения.
– Дарина, ты самая настоящая ведьма. В средневековье тебя бы обязательно сжег на костре какой-нибудь инквизитор.
– Сам меня и спалишь. Пошлешь к дьяволу в ад.
Горько хмыкаю, отчетливо представляя разделяющую нас пропасть, о которой Руслан еще не знает, и устало сползаю вниз по стене. Истратив все нервы, захожусь в гулком истерическом хохоте, и никак не жду, что Бекетов сядет рядом и зафиксирует мой подбородок горячими пальцами.
– Э нет, девочка. Я спущусь в ад, если ты вдруг отправишься туда без меня.
Не дышу. Не говорю. Практически не существую, растворяясь в опасной бездне антрацитовых омутов. Хапаю больше, чем могу вместить, и лихорадочно выпускаю воздух из легких, с горем пополам восстанавливая дыхательные функции.
Прикосновения Бекетова, грубые и жгучие, доламывают стержень внутри меня и окончательно подчиняют чужой воле. Вынуждают позволять Руслану все и убеждают безропотно молчать, что бы он ни сделал. Перебросил бы через плечо, швырнул бы на примятую постель и оцарапал бы трехдневной щетиной мой подбородок.
– Мне пора.
Пищу не слишком убедительно и затыкаюсь в следующую секунду, когда его горячее тело вжимается в мое. Не могу мыслить рационально и теряю себя всю, дурея от пьянящих прикосновений. Бекетова слишком много. Кажется, что он везде. Цепляет зубами мочку уха, трется своим носом о мой нос, приникает губами к пульсирующей жилке на моей шее. Не знает запретов и стоп-слов и чересчур стремительно превращает меня в послушную куклу-марионетку. Которая по его команде неестественно выгибается, пошло стонет и мнет дрожащими пальцами черную атласную простынь.
– Мне, правда, пора, Руслан.
Цежу сипло, после того как мы дважды вылетаем на марсианскую орбиту и там распадаемся на атомы. Не могу свести бедра, потому что ноги не слушаются, и с немалым трудом вытираю со лба бисеринки пота. Испытываю острую кислородную недостаточность и очень жалею, что мы с Бекетовым-младшим не встретились раньше. До злополучной аварии, до треклятого контракта, до упрятавшего меня в золотую клетку Алексея.
Сажусь на край кровати. Рассеянно растираю предплечья. И отчаянно пытаюсь впитать этот момент по крупицам. Скоро все закончится, Руслан превратится в яркое воспоминание, а я останусь разгребать то дерьмо, в которое вляпалась.
– Не провожай.
Шепчу не слишком уверенно и иду собирать разбросанную по комнате одежду. Одеваюсь торопливо и приклеиваюсь к серому коврику в коридоре. В последний раз очерчиваю пальцами квадратный подбородок Бекетова и вытаскиваю из себя нестройное «прощай».
– До встречи, Рина. До скорой встречи.
Упрямо отрицает грядущую разлуку он и скрещивает на груди руки, пронизывая испытующим взглядом. А у меня сердце заходится, горечь заполняет рот и отравляет кажущиеся вечностью секунды.
  
Домой я приезжаю в растрепанных чувствах. Мучительно долго отмокаю в ванной и старательно избавляюсь от запаха чужих духов, осевших на коже. Натягиваю на ватное тело пижаму и кутаюсь в одеяло по самый нос. Вырубаюсь, на удивление, быстро, и не слышу, как возвращается с работы недовольный сорванной сделкой муж.
Следующие пара дней пролетают в каком-то тумане и относительном спокойствии. Алексей мотается по своим делам, Руслан ничего не пишет, и я расслабляюсь. Думаю, что с нашей опасной связью покончено, и размеренно готовлюсь к юбилею Светланы Алексеевны.
– Что маме купим? Может, ей нужны формы для выпекания, массажер или кофемашина?
– Дарин, мне по барабану. Определись сама.
Недовольно отбивает звонок муж, и я какое-то время пялюсь на гаснущий экран телефона. В моей семье принято относиться к подаркам и памятным датам серьезно, и такое безразличие к самому дорогому человеку вгоняет в ступор. Так что по магазинам я отправляюсь в гордом одиночестве и в итоге останавливаю свой выбор на соли и пудре для ванны и шоколадных конфетах ручной работы, надеясь, что не прогадала.
Держу коробку, упакованную в крафтовую бумагу, и робко мнусь в коридоре. Светлану Алексеевну и Романа Сергеевича, Лешиного отчима, я видела единственный раз на нашей свадьбе, больше мы не пересекались. Поэтому мне немного неуютно в чужом доме с высокими потолками и светло-бежевыми стенами.
– Привет, милая. Не стой на пороге, разувайся.
В отличие от меня, свекровь чувствует себя более чем вольготно. Дожидается, пока я сниму туфли на невысоком каблуке, и заключает в объятья. Гладит по волосам и спине, расхваливает мой новый мятный пиджак, хватает за руку и тащит в гостиную, где накрыт стол на пятерых.
– Ну же, не стой, садись, Риша. Что ты как не родная.
– Да, да. Сейчас.
Вручив этой ухоженной женщине с модным ассиметричным каре подарок, жгущий ладони, я усаживаюсь рядом с Алексеем и украдкой перевожу дыхание. Рассчитывая на то, что вечер пройдет в непринужденной атмосфере. Только вот спустя пару минут все мои прогнозы рассыпаются в прах, а хрупкий мирок и вовсе катится в тартарары.
В черной рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами, в черных брюках, обтягивающих мускулистые бедра, в комнате появляется Руслан. Изогнув бровь, он лениво подкатывает рукава до локтей, приближается к Светлане Алексеевне, чтобы ее поцеловать, после чего возвращает внимание мне, пригвождая тяжелым взглядом к несчастному стулу.
– Знакомься, мой младший брат – Руслан, – наклоняясь ко мне, сообщает муж и что-то еще говорит там, на периферии. Я же начинаю паниковать, когда Бекетов-младший одной фразой взвинчивает градус напряжения.
– У тебя красивая жена, Лех. Не боишься, что уведут?
 
Глава 7
 
Руслан
Дарина снова от меня сбегает, выбешивая набившим оскомину «прощай», а я никак не могу воткнуть, почему запал на замужнюю. Вроде бы обычная девчонка, каких в Москве не один десяток и даже не сотня, а меня от нее так плющит, что трезво мыслить перестаю и следую импульсам.
Методично проветриваю воспаленные мозги, убеждаю себя, что не нуждаюсь в лишнем геморрое, и принимаю волевое решение больше ей не звонить. Еду на встречу с потенциальным спонсором, то и дело косясь на молчащий телефон, до полуночи зависаю с Демидом в прокуренном баре, а наутро мчу на первую тренировку в академию.
Успеваю влить в себя полбутылки прохладной воды и цепляю на лицо маску серьезного тренера. Мальчишки лет семи-восьми мнутся у края татами и с легко читаемым интересом меня изучают. Галдят шумно и едва не подпрыгивают от нетерпения приступить к первому занятию.
– Ну что, чемпионы? В шеренгу построились. По порядку рассчитайсь!
Сразу стараюсь приучить их к дисциплине и спустя полчаса выделяю из небольшой группки двоих – худого жилистого блондинчика и крепкого веснушчатого рыжика. Стиснув зубы, они усердно отжимаются, выпрыгивают выше всех и не признаются, что устали, желая произвести на меня впечатление.