Табу на любовь, или Девочка чемпиона

На смену разбушевавшимся вчера инстинктам приходит осмысленность.
Это была ничего не значащая интрижка, позволившая выплеснуть адреналин и поставить крест на Смирновой. Не более.
Разложив для себя все по полкам и заключив пакт о ненападении с совестью, я выпиваю два стакана воды натощак и неспешно одеваюсь, влезая в любимые черные джинсы и неизменное белое поло. Прочесываю волосы пятерней и застываю, обнаруживая на трюмо небольшой потертый блокнот на металлических кольцах.
Он совершенно точно не принадлежит далекой от живописи Юльке и будит во мне азарт, перемешанный с любопытством. Хочется хоть так прикоснуться к кусочку Даринкиной жизни и понять, чем дышит моя то ли девочка, то ли виденье.
Да, мама в детстве учила, что брать чужие вещи нехорошо, читать чужие письма неприлично. Но, судя по всему, эти простые истины в одно мое ухо влетали, в другое вылетали. Куда лучше запоминались советы от бритоголового сурового тренера: «наращивай скорость постепенно», «не блокируй его удары, иди в разрез», «ныряй под слабую руку и пробивай двойку».
– Ну-ка, что тут у тебя, Рина?
Не слишком заботясь о морали, я перелистываю с десяток страниц и цепенею от мурашек, атаковавших мой позвоночник. Рисунки такие разные, но вместе с тем такие безупречные, что от них попросту захватывает дух.
Незаконченные, абстрактные, замысловатые. Объемные, оригинальные, выразительные. С плавными линиями, резкие, четкие. Они заставляют восхищаться рукой художника и в один миг стирают хлипкие остатки сомнений в его таланте.
С небольших белых страниц в крупную клетку на меня косится толстый холеный кот. Оттуда же мне улыбается кудрявый пухлощекий ребенок. Скользит по мне томным взглядом изящная танцовщица в длинной цветастой юбке. Там дождь размывает очертания хмурых зданий, лежит на боку покореженная в аварии машина, перебирает струны гитары веселый бродяга-музыкант.
А на последнем листе Руслан Бекетов движется между столами небезызвестного бара…
– Привет, сын! Ты как обычно. Прилетел домой и даже не позвонил собственной матери, – от созерцания вдохновенного творчества меня отвлекает телефонный звонок, и я невольно растягиваю губы в улыбке, замечая притворную обиду в родном голосе.
– Здравствуй, ма. Не хотел вас с батей тревожить. Отдыхайте спокойно в своем санатории. И так редко куда-то выбираетесь вдвоем.
– Я очень соскучилась по тебе, сынок.
– Я по тебе тоже.
– А, может, ну ее, эту заграницу? Оставайся в России.
– Я подумаю, мам.
Пообещав обмозговать свалившееся на меня предложение и не влипать в неприятности, я тепло прощаюсь с родительницей и снова перелистываю страницы потрепанного блокнота, залипая на этой эстетике в чистом виде. Пожалуй, теперь у меня есть причина если не осесть на родине, то задержаться здесь на какое-то время.
Только вот как по одному имени искать беглянку в многомиллионном мегаполисе?
Рвано выдохнув, я кладу принадлежащую Дарине вещь на тумбу и еду в клинику проходить плановый осмотр. С опаской кошусь на сверкающие чистотой стерильные стены, терпеливо выслушиваю выговор за то, что забыл нацепить бахилы, и получаю крохотную дозу облучения в аппарате магнитно-резонансной томографии.
С самого детства не люблю докторов и все, что с ними связано, но лечащий врач старается сделать мой визит в больничку максимально приятным. Рыжеволосая девушка в идеально отглаженном белом халате мягко мне улыбается, предлагает попить воды и поправляет квадратные очки, съезжающие к кончику курносого носа.
– Рассказывайте, Руслан Романович. Питаетесь, спите хорошо?
– Прекрасно.
– Жалобы на что-нибудь есть?
– Нет.
Отвечаю односложно, крутясь в кресле, и невольно вспоминаю нашего штатного эскулапа. Сиди он сейчас напротив, вытряс бы все до мелочей и вынул бы душу своими расспросами. Этой же тактичной девчонке не достает опыта и напора, а мне – простого желания вести длительные беседы о состоянии моего здоровья.
– Отлично. Снимки хорошие, динамика положительная. Недели две-три, и можете спокойно возвращаться к тренировкам.
  
– Спасибо.
Отстраненно кивнув, я встаю из-за стола и собираюсь покинуть кабинет, когда докторша робко меня останавливает. Кусает нижнюю губу ровными зубами и смущенно краснеет прежде, чем начать тараторить.
– Вы знаете, я ваша фанатка. Все трансляции смотрю, хоть в четыре, хоть в пять утра, а потом бегу заспанная на смену. Кофе глушу литрами, зеваю, а коллеги смеются. Порадуете билетиком, если в Москве драться будете?
– Обязательно.
Не выдержав щенячьего взгляда зеленых глаз, я даю бордовой, словно свекла, девушке клятвенное обещание и торопливо выскальзываю в коридор, пока она еще чего-нибудь не попросила. В этот момент я и сам до конца не уверен, что снова выйду на ринг.
Долгое время я рвал жилы, пахал до седьмого пота и соревновался с травмами, не представляя и дня без зала, пробежек, режима. Выиграл не один кубок, положил на лопатки пару десятков серьезных соперников и банально устал. Выдохся, немного растратил ресурс и начал задумываться о маминых словах, засевших занозой в подкорке.
Что если и правда поставить суматоху на паузу, сменить сферу деятельности и поискать, что еще мне нравится в жизни, кроме боев?
С этими мыслями, кажущимися все более привлекательными, я удаляюсь от многоэтажного здания современной клиники, миную переполненную людьми улицу и сворачиваю в обнаружившийся по пути сквер. Бреду по тенистой аллее, наслаждаясь погожим деньком, и торможу рядом с тележкой с мороженым.
Клубничное? Шоколадное? Банановое?
Открываю рот, чтобы сделать заказ, и тут же резко его захлопываю. Как ищейка, вцепляюсь в хрупкую фигуру в двадцати метрах от меня и размашисто шагаю к своей потеряшке. Кончики пальцев покалывает от предвкушения, адреналин шпарит по венам, мышцы сводит судорогой.
Странно, но именно так мое тело реагирует на ничего не подозревающую брюнетку, застывшую с небольшим клочком бумаги в руках.
– Дарина?
– Вы обознались.
– Да неужели.
Хватаю ее за запястье и нагло притискиваю к себе, не позволяя сбежать. В мятных слаксах, белых кедах и белой же футболке, с волосами, скрученными в пучок на затылке, она не сильно напоминает вчерашнюю соблазнительницу, исполосовавшую ногтями мне спину.
Но это она. Загадочная, порывистая, яркая. С нетронутыми помадой пухлыми губами, с высоко вздымающейся грудью, с абстрактными линиями, выбитыми на ключице, которую я так жадно целовал каких-то восемь часов назад.
– Не стоит играть со мной, девочка.
Еще ближе ее подтаскиваю. Прикипаю к пульсирующей венке на шее. И гортанно смеюсь, когда она с вызовом мне бросает.
– А то что?
Дрожит вся то ли от страха, то ли от искрящего между нами напряжения. И этой своей дерзостью пробуждает желание незамедлительно прогнуть ее под себя.
– Сломаю.
 
Глава 4
 
Дарина
– Так где ты вчера была, Рина? – сдавливая мой подбородок, высекает Алексей, пока я растерянно моргаю. Против воли думаю о прошедшей ночи и машинально облизываю пересохшие губы.
– Сначала у Катьки, у нее дочка ангину подхватила, нужно было в аптеку заехать, лекарств купить. Потом у Леськи, подруга моя школьная, помнишь? Пили чай с бутербродами, беседовали о жизни, фильмы смотрели. Ничего особенного.
Поведя голыми плечами, намеренно тарахчу я, потому что знаю: супруг ненавидит подробности о ерундовых вещах, вроде помады, платьев, детских болячек и прочих женских штучек. Он-то и с родной матерью дольше трех минут по телефону поговорить не может. Вот и в этот раз Бекетов хмурится, кривится, но все же разжимает побелевшие пальцы и роняет короткое.
– Через пять минут жду тебя внизу. Пообедаем вместе.
Отдав распоряжение, он разворачивается на пятках и поспешно покидает ванную, с грохотом захлопывая за собой дверь. Я же шумно выдыхаю и погружаюсь под воду с головой. В ушах гудит, язык прилипает к нёбу, а сердце стучит тревожно и часто.