Без Вариантов (СИ)

Поведала что ишь, стоят, любезничают. А эта, гляди-ка ты, вцепилась. Нашла себе жениха, и ну хватать. Сама кожа да кости, кому ты нужна такая чахлая? Вот и впилась в видного парня, а он дурак, сомлел и не видит, что она страшная как Хиросима после налета. Отцепись, и пропусти инвалидку, чаморошная!
Я собрался было рявкнуть, продбирая слова помягче, но Маша меня опередила. Прижавшись ко мне так, что в грудь уперло мягким и теплым, она повернулась к бабке и сказала:
  
— Я совершенно не владею языком трамвайного хамства. А вам очень хочется поскандалить. Ну что же, извольте — «ГАВ».
Кто-то в троллейбусе на это громко засмеялся. А я подумал, что я теперь для Машки сделаю все. Такая заслуживает всего, чего ей захочется. Тем не менее, я схватил ее за руку, и как редьку из грядки, выдернул на улицу на следующей остановке. Публика в троллейбусе была явно не на нашей стороне, а до Арбата было недалеко.
Арбатский нотариус Карнозубова, которую мои друзья по свойски называют Зинкой, занимает своей конторой несколько комнат на втором этаже. Вход прямо с Арбата.
Несмотря на затасканный и обшарпаный интерьер комнат, в ушах совсем молодой казашки- нотариуса, настоящие бриллианты.
Это отдельный разговор — нотариусы. И московские и российские. Хотя бы потому, что нотариус-это пожизненное звание. И лишить его могут лишь свои же, комиссия нотариусов, при мега косяках. А те, по извечной традиции, считают что «С Дону выдачи нет».
Что бы понимать насколько это непыльное и выгодное дело, нотариат, достаточно сказать, что большинство московских нотариусов, с нулевых — дети и жены вицепремьеров правительства, региональных глав, олигархов, и товарища Шойгу.
Да и то, проведение через нотариуса помянутой мной сделки передачи заправок из рук в руки (интересно все же, в чьи?), стоит 0,5% от стоимости актива. Собственно, после этого, можно уже и не работать.
Но это я о том, что альфа и омега нотариусов — клиенты. Ну вот, сын московского вице-премьера, обслуживал одного клиента — крупнейшую московскую строительную корпорацию. Все до одного покупатели квартир заплатили ему за оформление. И это если не вспоминать о постоянных корпоративных слияниях и поглощениях.
Добавлю лишь, что по слухам, к концу девяностых, место нотариуса в Москве или области, стоило один-три миллиона долларов. Причем, при жесточайшем условии профильного образования, и сдачи экзамена реально беспристрастной комиссии.
Потом нотариат России возглавил толковый парень из военных юристов, и, в общем-то навел порядок. Правда, один из областных центров, взялся было фрондировать, и саботировать решения руководства. На что, в том крупном областном центре, вместо ста нотариусов, решением федеральных властей, появилось триста нотариусов. И все. Желание вольнодумствовать как отрезало.
В общем, казашка Зина Корназубова, кроме клиента господина Ряженова сотоварищи, имеет еще в клиентах Министерство Обороны СССР. И, видимо, будет обслуживать МО РФ. И это я не сам додумался. Об этом мне рассказал ожидавший нас с Машкой майор Семин.
В большой и обшарпанной комнате с видом на Арбат, он нас дожидался среди других посетителей. Как не странно, первым приняли меня. Я расписался в нескольких толмудах, и в двух доверенностях, и переводах оных. На Жеку и Ирку. Все как положено, апостиль, прошита сургучной печатью, и вообще солидно. Приятным оказалось то, что когда я собрался сунуть бумажки в папку, а потом в портфель, нотариус меня остановила. И сказала, что Алексей Анатольевич распорядился сегодня же и отправить. Завтра, край послезавтра, документы будут в Берлине. Я лишь хмыкнул, прикинув способы доставки. А потом она слупила с меня двести рублей. Что по этим временам более чем дофига.
После меня, пригласили Маслову и Семина. Госпожа Карнозубова лишь удивилась моему присутствию. Удовлетворившись, впрочем, пояснением, что я сопровождающий Марии Михайловны.
Завещание было в трех экземплярах. При большом объеме — ничего такого. Перечисление завещанного Машке имущества, и самое главное, ПРАВ на проживание по адресам в Институтском, и под Троицком.
Когда нас отпустили, один экземпляр забрал Семин. Объяснил, что положено передать в министерство, там за Машкой затвердят жилье. Выделят пенсию, и разные блага, типо вызова машины из гаража, и прикрепления к поликлинике четвертого управления.
Сама Маслова все это время была занята тем, что всячески презирала Семина, и пыталась демонстрировать увлеченность мной. Но наткнулась на мое хмурое нежелание быть клоуном, и от этого впала в раздражение.
Так что майор Семин, оставив попытки с Масловой поговорить, снова стал деловит, и пообещал все оформить быстро и как нужно. Обмолвившись, что министерство обороны трясет. Куча генералов подали в отставку, еще кучу выгнали в отставку, министр сидит. Но не переживай, Маша, я все сделаю как положено, к концу недели. С чем мы и простились.
На Новом Арбате тачки ловятся проще, чем на улице Образцова. Так что спустя немного, я занялся колесами своего авто. Я должен вывезти с дачи под Троицком Машкино барахло и Варвару Степановну, в связи с закрытием сезона. Потому что Маслова категорически не стала звонить Семину, и о чем то просить…
По дороге на дачу, Маша подуспокоилась. И взялась за меня. Вот что это за музыка, Лукин? Это- Криденс, бестолочь. Пройдет двадцать лет, а люди так и будут его слушать и перепевать. Потому что это настоящий рок, а не мальчики в тесных колготках, и маминой бижутерии. Ты, Лукин — редкий болван. Ничего не понимаешь ни в жизни, ни в музыке. У тебя дома зачем гитара стоит? Интересничаешь? Весь из себя такой загадочный и брутальный. Специально не бреешься? Модная щетина, да? А ты, кстати, Мария, почему не на работе? Хочешь, что бы выгнали? А что- и никаких терзаний, они не поняли моей гениальности! Все не работать! Лукин, а вы вернете мне пистолет? Или идти заяву в ментовку писать? Да и ступай. Подумаешь, я на некоторых зонах — уважаемый человек. Буду библиотекарем.И хорошо. Хоть букварь почитаешь.
Так, за веселой беседой, мы не заметили, как приехали. На месте выглядело все — грустно.
На въезде караул сняли. Остался один, крайне раздолбайского вида воин, что пытался с меня слупить денег за попадание на территорию. Увидев Машу, сально ухмыльнулся, видимо узнав, но все-же пропустил. Едучи по памяти, я подумал, сейчас, я бы поостерегся оставлять здесь женщин. И оказался боле чем прав.
У крыльца стоял бортовой ГАЗ-52, заполненный каким-то барахлом. И в который, два мужика как раз грузили кожаный диван. На крыльце сидела плачущая и вытирающая лицо Варвара Степановна.
— Что здесь происходит? — Маша выскочила из Авиашки еще до остановки.
— Мы вот — не стесняясь заявил один из мужиков, что в прошлый мой приезд тоже здесь был — решили, пока вас не выселили, прибрать себе кое что. Семин сказал, что описи имущества нет. Можно брать что хочешь, лишь бы стены остались. Вам же, Маша, дом с мебелью достался? А она- ничья получается.
— Да как вы смеете, Николай Фомич? — очень Маша стала растерянной. Тут показался второй из дворни, что тогда был. А потом и водила газона. Самый пожалуй опасный. — Дядя Гриша? Как же вам не стыдно?
— Ты, Маша, не кипятись. — достал «Приму» дядя Гриша — нас с работы рассчитали. Сказали, что не знают как и что, но скорее всего этот объект закроют. А то и снесут. И чего добру пропадать? Все равно растащат.
Понятно. В отличие от Марии Михайловны, я вообще не стал ничего говорить. Я полез в кабину, достал привычную монтировку и вышел перед Масловой. Рыкнув ей уже по взрослому, чтоб села в машину. А потом обратился к пролетариям:
  
— Так, мужики. Разгружаемся, и ставим все как было. Насчет работы — можно будет и поговорить. Иначе вы — все равно вернете все обратно, но только все в синяках.
— Ты, молодой, чего выступаешь? — заговорил водила грузовика, живо направившийся ко мне, и простецки заехавший мне по уху. Попал, сука. Все никак не соберусь. Здоровый и накачанный, он меня не принял всерьез. А зря. Я не стал отвечать, а резко ткнул его монтировкой в живот. А когда он начал сгибаться — добавил всерьез по ребрам. Проще всего было бы по рукам, но, он самостоятельно тогда бы не уехал отсюда. Нянчится с ним еще…