Крестоносцы (СИ)

Задержал чуть выстрел и правильно сделал, именно это и произошло. В ордынца, что начал открывать дверцу дилижанса стрела попала, но в левое плечо, а там наплечник из толстой кожи, может и пробила его стрела каленая, но поганый только покачнулся и продолжил дверь открывать, да уже и ногу занёс, чтобы со ступеньки сразу внутрь сигануть. Видимо не дурак и опытный воин этот ордынец. В него Роман Судиславич и пустил стрелу, но не в тулово, что пусть кожаным, но доспехом прикрыто, а в ногу, ту, что поставил на ступеньку уже поганый. Промахнуться с десяти сажен боярин не мог, татарин подскочил и свалился на землю, крутиться там принялся.
  
В это время стрельцы уже второй залп дали, ещё несколько татаровей повалились на землю и спешенных больше не осталось, а конные поступили ожидаемо, они принялись разворачивать коней, врезаясь мундштуками и удилами в губы животных. Ржали кони, орали раненые и живые ордынцы, но боярин не обращал на это внимание, он приладил вторую стрелу и натянул лук, но выстрелить не успел.
Вдруг всё поменялось на поле боя, к первым ордынцам подъехало ещё пару десятков чуть отставших и с ними должно быть командир был, он первым съехал с дороги и за ним воины последовали, и направили они коней не куда-то назад, а прямо на ряд кустов и молодых елей, за которыми стрельцы скрывались.
— А такой выход не примешь⁈ — закричал в азарте Роман Судиславич и пустил стрелу в неприкрытое ничем лицо ордынца.
Не промазал. Сразу ткнулся носом в гриву своего солового жеребца поганый. Только это остальных не остановило, наоборот они пришпорили коней, стремясь как можно быстрее преодолеть те десять сажен, что дорогу от леса отделяло. Эх, Андрей Юрьевич там бы приказал ям накопать… А, не было времени, ну хоть пару сухих деревьев свалить и завал устроить, да просто кучу из веток навалить. На это времени бы хватило. Нет их князя здесь, а никто, и он сам, и не подумал об этом.
Боярин выхватил из-за плеча очередную стрелу и приложил к тетиве. Как всегда, стрельцы его на пять ударов сердца опередили, и передние всадники последовали за вожаком своим в их ордынский ад со стрелами в глазу. Кто-там у них? Гурии? Или это в раю гурии? А кто в аду? Ну, не важно, вот тот орущий чего-то воин на вороном коне сейчас тоже туда направится. Боярин выцелил его и отправил стрелу, но поганый дернулся в последний момент, припав к шее коня, и стрела, схватив за бармицу, сорвала с него шелом только. Всё, не успеть следующую достать. Или успеть? Боярин сунул руку за плечо.
Наум Изотович, как только бой начался, малодушно отступил от ели на несколько шагов назад, казалось ему, что, вот, близко совсем ордынцы, руку протяни и коня можно задеть. Но, сделав эти шаги, вдруг остановился. Копьё, нагретое своей рукой, ощутил и стыдно ему стало, что бежит, даже не так, что от поганых бежит. Да ему сам Андрей Юрьевич саблю вручил из червлёного харалуга, а он степняков пугается. Не бывать тому! Помощник ключника покрепче сжал в руке копьё и шагнул назад к ели, за которой стоял до этого. И чуть не пропорол этим, выставленным перед собой копьём спину боярина Романа Судиславича, тот пятился задом от наседающего на него степняка на рыжем крупном жеребце, при этом пытаясь нащупать рукой стрелу в висящем за спиной колчане. Только тот сбился под мышку, и боярин никак не мог дотянуться.
Не раздумывая больше ни мгновения, Наум Изотович развернулся вполоборота и ткнул копьём в оскаленную морду жеребца. Острие ударилось в бляшку на налобнике и прошло дальше. Сам ключник, не встретив сопротивления, провалился вперёд и сделал два быстрых шага навстречу татарину. Хрясь. Копье врезалось в кожаный нагрудник и застряло в нём. Сила у удара слабовата для того, чтобы специально обработанную толстую кожу пробить. Но втуне этот подвиг Наума Изотыча не пропал. Ордынец отшатнулся и его копье, которым он метил в боярина пошло вверх и зацепилось за огромную лапу вековой сосны.
И тут Роман Судиславич не подвёл, сумел наконец выхватить стрелу из колчана и натянуть лук, выискивая, куда бы её направить, чтобы наверняка. Поганый справился с копьём своим и вновь опустил его, наметив в грудь здоровенного русича. Хрясь и уже безвольной тушкой, со стрелой, пробившей череп, ордынец начинает сползать со своего, ревущего и кусающего ветку ели, жеребца.
— Фух, — боярин отшатнулся от бешеного коня и провалился, не встретив препятствия, на маленькую ёлочку, — Ух, — и он уже сидит на мягкой перине из мха, пытаясь вдохнуть ставшим вдруг густым воздух. Не выдержав его веса маленькое деревце сломилось.
— Жив, Роман Судиславич, — склонился над ним помощник ключника.
— Фух! Кха, кха. А ведь ты, Наум, жизнь мне зараз спас. Век не забуду. Кха, кха. Помоги подняться, ноги не держат. Злякался. Не конь, а чёрт настоящий.
Событие десятое 
Фёдор мялся перед князем Владимирским переступая с ноги на ногу.
— Так это, я не знаю. Не привык. Может я сам, без них. Сподручней одному. Да вон, хоть Сидор пусть или Хвост. Ну, чего я?
— Хвост своё тоже получит. Он в Ковно с десятком выедет, — Андрей Юрьевич терпеливо ждал пока разведчик и картограф смирится с неизбежным.
— Так сразу нас там опознают…
— Я что с тобой на китайском говорю⁈ — не выдержал князь Владимирский, — Тебе особо скрываться не надо, у тебя в десятке будет, кроме твоих воев, два литвина, что мне Кейстус обещал. Твоё дело карту подходов к этому городку составить. Литвины будут торговцев изображать, я им здесь товар выделю, а ты охрана каравана. Этот городок Россиены, как говорят литвины совсем близко от строящейся крепости Юрбарк. Приезжаете в Россиены эти. Покупаете там лошадей на три телеги. Шесть купите. Сами телеге получше найдите, грузите купленное там зерно, ещё чего, если найдёте, а я вам несколько ниток бус дам из стекла и десяток из лунного камня, браслеты и колты из него же. Ну и гобелена два выделю. А, бумаги ещё дам. Грузите всё и едете к крепости. Там, распродаёте товар или нет, не сильно важно. Важна дальнейшая дорога. Вам надо медленно, никуда не спеша и часто ломаясь, доехать от Юрбарка до Ковно. Там, по твоим же словам, восемь десятков вёрст. Вот, три дня и путешествуйте. Тебе не торговать надо, боится он, тебе подробную карту от Россиены до Юрбарка и от Юрбарка до Ковно нужно составить. И места отметить, где привалы можно организовать, где продовольствия и фуража прикупить. И вообще оценить, откуда лучше двигаться к городу от Россиен или от Ковно.
— А торговля? — всё ещё бычился разведчик.
— Да, плюнь ты! Третий раз говорю, что это прикрытие, не нужно мне там прибыли, да, вообще денег не нужно, на все эти деньги в Ковно потом закупи продовольствия с овсом и сарай хороший, не дырявый, и храни всё это там. Даже если в два раза дешевле продашь, мне фиолетово… Всё равно мне. Ясно?
— Фиолетово?
— А!!! Это ромеи так выражаются, мол, не интересно, всё равно, без разницы.
— Ясно тогда, а только, княже, может купчину какого старшим пошлёшь, ну, не моё это торговлишкой заниматься.
— Сгинь с глаз моих. Всё! Уговорил, найду купца тебе в помощники. Торговать он будет. А ты охраняй его и карты рисуй. Вот, на ровном месте сложности выдумываешь.
— Ох, хорошо, Андрей Юрьевич, я там каждый кустик нарисую. Все броды вызнаю. А торговать не моё.
— Сгинь!
Профессор махнул рукой, выпроваживая неудавшегося купца. Олимпиада продолжалась, но извилистые извилины в голове другим были заняты. Нужно было решить какую армию он двинет отбивать маленькую, недостроенную, тевтонскую крепость. Тут ведь вилка имелась. Приведёшь большую, и обрадованный, что так легко они справились с псами рыцарями, Гедимин решит на этом не останавливаться и поведёт войска Мемель или Кёнигсберг под свою длань забирать. А это уже другая война. Там вся Прибалтика в крепостях и немцев много. Не помнил точного количества Андрей Юрьевич, но что-то под тридцать тысяч было немцев с союзниками на Грюнвальдской битве. Пусть даже историки победившей стороны и увеличили количество ворогов в два раза, как это обычно делается, всё одно — это огромное количество. И это не ордынцы. Тут не пастухи, а воины будут воевать. И с таким союзником, как Гедимин — это вообще смертельно.