Не драконьте короля! Книга 3

– Не вижу причины, почему я должна быть искренней с вами, – пожала плечами. – Меня это скорее настораживает. Обычно люди не обнажают душу перед незнакомцами, если не желают получить выгоду.
– Как вы правильно заметили, это делают люди, – выделила последнее слово девушка. – Вы для нас отныне не чужая. Скорее даже своя.
– Его величество расторг помолвку, если вы не знали, – призналась, едва сдерживаясь, чтобы горестно не вздохнуть.
  
Мы подходили к стеклянной оранжерее – я сразу почувствовала смену температуры, внутри наверняка было тепло, потому что снег вокруг стен оранжереи растаял.
– Возможно, я пожалею о том, что скажу вам, но… – Девушка прикусила губу, – личная жизнь короля часто становится достоянием общественности, об этом говорят открыто. Так вот, о личной жизни Максимилиана Раманского в последние месяцы никто ничего не слышал. – Я растерянно моргнула, девушка подалась ко мне и доверительно добавила: – Вообще никто. Ничего. Не слышал. А есть ли у него сейчас эта жизнь?
Она пожала плечами, вздохнула и последовала дальше. Мои щёки порозовели, я хлопала ресницами и смотрела перед собой, ничего не видя. Она намекает на то самое, что происходит за закрытыми дверями спальни? И у Максимилиана, скорее всего, никого не было несколько месяцев? Я не задумывалась об интимной стороне жизни короля, но сейчас… сейчас этот факт не только потряс меня, но и взбудоражил.
О похождениях раманского монарха слышала даже я. Красавец, сердцеед, герой войны. Вслед ему вздыхали многие, но он выбрал хранить верность? Или просто не желал никого, кроме… меня?
Я тут же покачала головой. Слишком запретная тема, слишком! Я ступаю на опасную территорию, на тонкий лёд, под который могу провалиться. Зачерпнув снега, я приложила его к щекам на мгновение и выбросила. После чего догнала Илону.
– А это особенность драконов? – уточнила я. – Они могут… э-э… только с избранницей?
– Нет! – удивилась девушка и даже рот приоткрыла. – Если бы было так, разве я бы акцентировала внимание на этом, ваше высочество? В физиологическом плане мы такие же, как люди, просто принять огонь и родить наследника способна только определённая, подходящая девушка. Как и драконицы способны отдать свой огонь только подходящему мужчине… чаще всего тоже дракону, тогда происходит обмен. – Илона раздражённо выдохнула. – Теперь понимаю, почему вам так сложно наладить отношения с его величеством. Мы с людьми действительно несколько… разного представления о чувствах и любви.
Девушка резко развернулась и зашагала к оранжерее. Снег мне не помог. Я всё ещё чувствовала, как краснеют щёки. Максимилиан взрослый мужчина с вполне понятными потребностями, а я даже не рассматривала вопрос с этой стороны. Как теперь развидеть откровенные картинки, представляя себя и Макса?
Ох, Илона, ты открыла настоящий греховный ящик моего воображения!
Именно в таком раздрае я и вошла в оранжерею.
Первое, что бросилось в глаза, это обилие зелени. Здесь словно и не было зимы. Услужливый лакей сразу предложил мне снять плащ, забрав его, а Илона ушла вперёд, пока я мешкала.
Там, в центре, стояла деревянная беседка с коваными украшениями. Я медленно прошла внутрь и уже на подходе увидела её вдовствующее величество королеву Элению – достаточно молодую, красивую женщину с бесконечной печалью в глазах. Этот флёр уныния опутывал её, как и всех окружающих – я почувствовала удушающую руку скорби на своей шее и тут же попыталась её сбросить, на мгновение опустив глаза к полу.
Сделала книксен, уважительно склонив голову – реверанс в моей одежде смотрелся бы по меньшей мере нелепо. Королева жестом позволила мне встать и кивнула на скамью напротив. Илона удалилась, подхватив лейку и направившись куда-то вглубь оранжереи.
– Наконец-то я с тобой познакомилась, Купава Даорг, – задумчиво протянула женщина и пробежалась по мне оценивающим, но всё равно несколько скучающим взглядом. – Ничего необычного.
– У гномов бы это сочли за комплимент, – равнодушно восприняла её тон. Не стала добавлять, что там в моде добросердечность и радушие – мне не хотелось провоцировать мать того, кому отдано моё сердце. – Поэтому благодарю.
Королева вздохнула и разлила чай по чашечкам – к цветочному аромату оранжереи добавился терпкий оттенок. На подносе впереди стояла коробочка с изысканными пирожными, каждое было заправлено в свою упаковочную бумагу. Всё было пёстро, красиво, но блекло и меркло под гнетущей аурой её величества.
А ведь она очень красива. При ближайшем рассмотрении я могу уловить, на кого похож Максимилиан.
Королева, не поворачиваясь ко мне, внезапно заговорила:
– Его величество всегда дарил мне цветы из этой оранжереи – она была его отдушиной. Я никогда не разделяла увлечение супруга… до тех пор, пока его не стало. Когда произошёл тот несчастный случай в горах, я взяла на себя заботу об этом месте, которое он так любил.
– Это великодушный поступок.
Её величество посмотрела мне в глаза.
– А ты, Купава, на что ты способна ради любви? Готова ли ты меняться, жертвовать чем-то?
Многим, но не счастьем своих детей. Как разговаривать с человеком, чьи жизненные принципы так далеки от моих? Я всегда считала, что жить нужно ради живых, а о мёртвых лишь вспоминать с теплотой, благодаря судьбу за то, что они были в нашей судьбе.
– Я считаю, что попытки подстроить себя под чьи-то идеалы изначально обречены на провал. Люди должны смотреть в одну сторону, чтобы брак был долгим и крепким. Поэтому, отвечая на ваш вопрос… нет, я не готова. Точнее… я называю уступки ради любви не жертвами, а разумными компромиссами, на которые влюблённые идут ради общего будущего. Это вынужденные меры на пути к счастью, которые не ломают, а скорее изменяют курс движения. А изменения… мы все меняемся к лучшему, не ради кого-то, а ради себя. Когда мы говорим, что хотим измениться ради любимого, мы подразумеваем, что хотим измениться ради своей жизни с любимым, ведь жизнь с ним сделает нас более счастливыми. Но нельзя под кого-то подстроиться, ломая себя, к любым изменениям в первую очередь у нас должны быть внутренние стремления и своё видение. Я могу измениться, да, но так, чтобы стать счастливее, а не несчастнее.
Королева смотрела на меня с прищуром, пока не выдала:
– Ты мне не нравишься, Купава Даорг. Сама меняться не желаешь, а моего сына изменила. Да ещё за такой короткий срок.
Ответила не сразу. Я могла бы надерзить, напомнив о том, что Максимилиан рассказывал о своём детстве – как мать недостаточно любила его, а после совсем лишила сына своего внимания. Возразить и ощетиниться, мол, не вам мне указывать и разговаривать со мной в таком тоне.
Но я не могла. Во-первых, я не была достаточно уверена, что воспоминания Максимилиана из детства не субъективны – для этого я слишком плохо знаю королеву и её чувства к сыну. Во-вторых, если я действительно хочу быть с Максимилианом, ссориться с его матерью – последнее, что мне нужно делать. Я не хочу прогибаться, но и оскорблять вдовствующую королеву Рамании не имею права.
В конце концов, я даже благодарна ей за то, что она родила такого сына. Сильного, мужественного, заботливого. Возможно, не всеми этими достоинствами он обязан ей, но факт остаётся фактом – она была, есть и будет важной женщиной в его жизни.
– Вы мне льстите, ваше величество. Вряд ли кто-то способен изменить человека, если он сам не захочет измениться. Во втором случае я не заслуживаю ни похвалы, ни порицания.
Королева вздёрнула бровь. Я миролюбиво улыбнулась и прикоснулась губами к чашке чая – отпивать не хотелось, так волновалась, что боялась поперхнуться.
  
Я вспомнила наш вечер с Максимилианом в поместье Эйфери. Я тоже заметила в нём изменения и после долго думала об этом. Кто повлиял на него? Я или Айрис? Неважно, главное, чтобы он стал счастливее.
– Ты ведь знаешь, правда? – наклонилась ко мне её величество и прищурилась. – Знаешь свою уникальность для моего сына.
– Как и то, что я оказалась не настолько уникальна. Именно поэтому он отправился в Аверос.