Змеи Неба и Пламени (ЛП)

— Принцесса Серилла, — произносит рыжеволосая.
Итак, мою пленницу зовут Серилла. Я никогда не слышал, чтобы её называли чем-то иным, кроме как «наследной принцессой».
Серилла. Хорошее имя, с музыкальным звучанием. Оно будет достойно её, когда она примет облик дракона.
— Я так рада видеть вас всех, — Серилла протягивает обе руки к женщинам. — Пожалуйста, не кланяйтесь. Здесь мы равны. Как вы?
— Насколько это возможно, учитывая обстоятельства, — отвечает рыжеволосая. Она смотрит мимо Сериллы, прямо на меня. Её взгляд — это вызов.
— Как твоё имя? — спрашиваю я.
Серилла резко оборачивается, нахмурившись, и я вдруг понимаю, что никогда не спрашивал, как её зовут.
— Меня зовут Джессива, — отвечает рыжеволосая. — Ваше Высочество. — Она слегка склоняет голову, едва признавая мой титул.
— Зови меня Киреаган, — произношу я, наблюдая за Сериллой, чтобы понять, как она отреагирует на мою очевидную симпатию к рыжеволосой Джессиве.
Серилла встречает мой взгляд, затем отводит глаза, плотно сжимая губы, будто сдерживая острые слова.
Тень падает на двор, и мой брат приземляется в центре, недалеко от Джессивы. Глядя мне прямо в глаза, рыжеволосая отступает на шаг, ближе к плечу моего брата.
Значит, она предпочитает его. Что ж, справедливо.
В свою очередь, Варекс выглядит удивлённым. Он переводит взгляд с меня на Джессиву, но лишь говорит:
— Эшвелон и Фортуникс вернулись.
Вспышка волнения пробегает по телу.
— Они успешно выполнили свою задачу?
— Да. Они ждут нас в пещере Эшвелона.
Я оборачиваюсь к Серилле, которая наблюдает за нами, хмуря бровями и скрестив на груди руки.
— Это мой брат, Варекс. Мы с ним уходим. Ешь, отдыхай и общайся со своими людьми. Я вернусь позже.
— Не торопись, — резко отвечает она, словно эхом повторяя то, что сказала мне вчера вечером, когда я отправлялся на охоту.
Мне хочется зарычать на неё, но, учитывая присутствие других, я сдерживаюсь. С мощным рывком я взмываю в воздух, с наслаждением отмечая, как ветер моего взлёта треплет её волосы, заставляя её отшатнуться на шаг.
Варекс присоединяется ко мне в воздухе.
— Что это было?
— Принцесса ненавидит меня. Она предпочла бы, чтобы меня не было рядом.
— Джессива тоже иногда меня ненавидит.
— А иногда нет? — уточняю я.
— Трудно сказать.
Я украдкой бросаю взгляд на него. В его глазах блестит огонёк, крылья двигаются с лёгкостью и радостью.
— Ты можешь рассказать мне всё, — говорю я.
Он молчит некоторое время, а затем произносит:
— Ты когда-нибудь испытывал что-то странное рядом со своей женщиной?
— Объясни.
— Я думал, брачное безумие начинается только с наступлением Ребристой луны. Но я начал ощущать симптомы, о которых отец рассказывал нам, готовя к тому, что нас ожидает. Приятные ощущения в теле и определённые реакции, которые трудно скрыть. — Его голос становится настолько тихим, что я едва слышу его сквозь шум ветра. — Со мной что-то не так? Это из-за того, что я поздно вылупился?
Значит, я не единственный, кто испытывает такие ощущения. Хоть мне и не хочется в этом признаваться, я обязан быть честным с ним. Ему нужно успокоение.
— Если с тобой что-то не так, значит, и со мной тоже.
— Значит, ты тоже это чувствуешь? С Принцессой?
— Хотел бы я не чувствовать. Это те ощущения, которые я должен был испытать только с Мордессой, во время нашей связи.
Мой брат тихо рычит, выражая сочувствие.
— У меня не было Нареченной, так что я не могу представить, какую скорбь ты испытываешь — потеря не только Гриммав и Вилар, но и Мордессы. Она была великолепным созданием. Я бы гордился называть её своей второй сестрой.
Мои мышцы напрягаются, сердце бьётся медленно и тяжело, пока я заставляю себя продолжать лететь, продолжать рассекать воздух.
— Мордесса была доброй и великодушной, — продолжает Варекс. — Она бы хотела, чтобы ты испытывал радость и нашёл любовь с кем-то другим. — Он колеблется, возможно, вспоминая, что я рассказал ему о том, как не любил Мордессу так, как она заслуживала. — С другой стороны, многие успешные союзы формируются без любви. Это не обязательно. Я всегда надеялся испытать её, но многие из наших никогда не ощущают такой романтической страсти к своему спутнику жизни.
— Я знаю. — Мне хочется рассказать ему остальное. Постыдную, жестокую правду, о которой я никому не говорил. Но мы уже подлетаем к пещере Эшвелона, и времени больше нет.
Варекс и я влетаем в пещеру и сразу складываем крылья, поскольку пространство загромождено большими мешками.
— Запасы, которые вы заказывали, мой принц, — говорит Фортуникс с зубастой ухмылкой. — Может, для боя я уже мало гожусь, но тяжёлый груз всё ещё могу нести.
— А заклинательница? — спрашиваю я.
Эшвелон отходит в сторону.
— Она здесь.
К моему удивлению, Эшвелон смастерил нечто вроде трона на краю своего гнезда и украсил его тканью с золотой бахромой. Заклинательница развалилась на этом троне, одетая в пурпурное платье, которое обтягивает каждую линию её тела. Она держит изящный кубок, наполненный красной жидкостью, а рядом в гнезде лежит тёмная бутылка.
Она опускает ресницы, глядя на Варекса и меня из-под полуприкрытых век.
— Значит, вы и есть два драконьих принца.
— А ты — Телиза.
— Презираемая дочь геноцидального чародея. Это я. — Она горько смеётся и делает глоток из кубка. — Что я могу для вас сделать? Этот громила что-то говорил о превращении? — Она неопределённо махает рукой в сторону Эшвелона.
— Как ты знаешь, твой отец уничтожил всех самок драконов, — говорю я.
— И вы меня в этом вините. — Она кивает с выражением обречённости. — Я всегда знала, что отцовская чушь когда-нибудь обернётся против меня.
— Мы действительно виним тебя. Но вместо того чтобы отнять у тебя жизнь, я требую от тебя заклинание. Выполни его как следует, и ты будешь свободна.
— Боже, вы правда мало обо мне знаете, да? — Она снова глотает из кубка. — Ладно, и что за заклинание?
— Я хочу, чтобы ты превратила всех человеческих женщин, которых мы похитили в самок драконов. Таким образом, мы добьёмся двух целей: отомстим королевству Элекстан и обеспечим выживание нашего рода.
— Вот это да. — Она таращится на меня. — Это серьёзное заклинание. Очень серьёзное, чёрт возьми. Ты мне не говорил, что это будет такое серьёзное заклинание, милый, — упрекает она Эшвелона. — Непослушный дракон. Ты будешь наказан позже.
По телу Эшвелона пробегает дрожь покорности. Он тихо рычит, но в его глазах появляется странная готовность, почти почтительная жажда, пока он смотрит на заклинательницу. Что за безумие охватило мой клан? Если бы я знал, что эти женщины окажут такое влияние, возможно, я бы не принёс их сюда. Но это не важно… вскоре они будут превращены в драконов, и их неестественное влияние исчезнет. Они просто станут членами клана, которых мы обучим нашим обычаям и примем в наши родословные.
— Ты сможешь выполнить заклинание, которое нам нужно? — спрашиваю я у чародейки.
Она смотрела на Эшвелона с лукавой улыбкой, играющей на губах, но, услышав мой голос, переводит взгляд на меня.
— Заклинание, которое вам нужно, — протягивает она. — Очень интересно. Да, мои принцы, думаю, я могу обеспечить вам ту магию, которая требуется.
— Ты думаешь? Это недостаточно.
— Ладно. Клянусь. Клянусь костями моего отца.
Священная клятва, подкреплённая её пристальным взглядом, убеждает меня.
— Хорошо.
— Мне понадобится немного времени, много вина и моя сумка. Ты помнишь, какая именно, мой хороший? — говорит она, обращаясь к Эшвелону.
К моему изумлению, Эшвелон откликается на «мой хороший» низким рыком согласия. Передней лапой он отодвигает несколько больших мешков, открывая сумку из тёмной кожи, украшенную сложными символами.
— Дайте мне часов восемь или девять, и всё будет готово, — заявляет заклинательница. — Нужно провести точные расчёты, составить заклинания, смешать ингредиенты. Ах да, принцы, — она театрально делает паузу, — убедитесь, что сегодня ночью все ваши люди будут спать на земле. И драконы, и люди.