Греховная страсть

— Простите меня, мама, я так залюбовалась радугой, что даже пошла на холм, чтобы лучше ее рассмотреть. Я не справилась со своими обязанностями, я знаю. Простите меня, пожалуйста. — И она опустила голову, ожидая наказания. Я почувствовала облегчение.
— Ну а яйца-то где? — спросила мама.
Мишель быстро посмотрела на меня и сказала:
— Ой, я их разбила. Простите меня, пожалуйста.
Мама была очень недовольна. У нас не было яиц, чтобы положить их в суп.
— Что я скажу нашему священнику?
И за ужином она заставила Мишель извиняться за отсутствие яиц в супе.
Мишель и я никогда не разговаривали о той сцене в подвале. Более того, после того случая мы избегали друг друга. Вместе мы только шли спать, даже не перешептывались, лежа в постели, как привыкли за много лет, и никогда теперь не сидели на холме. Мы молча выполняли свои домашние дела и расходились сразу, как только заканчивали их. Но за это время я прочитала небывалое количество книг.
По прошествии какого-то времени я пришла, чтобы собрать яйца, и удивилась, увидев Мишель, стоящую рядом с подвалом и горько рыдающую.
— Что произошло? — спросила я.
— О, Мари, — сказала она и снова принялась плакать, как будто я напомнила ей о ее боли. Я постояла около нее какое-то время, ожидая, может, она расскажет мне что-то, ну, или, хотя бы перестанет рыдать, но она все продолжала и продолжала. Наконец я смогла разобрать несколько слов сквозь плач.
— Это так ужасно! — И новая волна рыданий нахлынула на нее.
— Ну намекни хотя бы, это из-за Жерара?
— Похоже на то, — сказала она.
— Вы поссорились?
— Не догадаешься, — опустив голову, простонала она.
— Он что, бросил тебя, да?
Она посмотрела на меня и рассмеялась.
— Что? — спросила я. — Что смешного?
— Ты так этим озабочена, — сказала она.
— Ну ладно, я же не знаю, что сказать, тем более что ты не хочешь рассказать, в чем дело. — Я сделала шаг в сторону.
— Подожди, — очнулась наконец она.
— Мне надо собрать яйца.
— Я тебе скажу, ты только сядь.
Я села.
— Месье Марсель приходил сегодня поговорить с матерью. Ты его видела?
— Да, — сказала я.
— Знаешь, зачем он приходил?
— Нет, конечно. Мишель, почему ты все время заставляешь меня гадать?
— Он пришел просить моей руки. Он хочет жениться на мне.
Я так быстро встала, и у меня так закружилась голова, что я чуть не рухнула на траву.
— Жениться? Да вы едва ли знакомы!
— Несколько раз мы разговаривали. На рынке. Он очень добр.
— А сколько ему лет?
— Не так уж и много. Двадцать восемь.
Я никак не могла прийти в себя от услышанного… Еще совсем недавно мы мечтали выйти замуж за двух братьев, одновременно.
— И что сказала мама?
— Она сказала, что это хорошее предложение. Месье Марсель — юрист, он хорошо зарабатывает, ты же знаешь. Когда-нибудь он будет еще богаче.
— А как же Жерар? Разве ты не планировала выйти за него замуж?
— Нет, нет, что ты. Жерар бедный. И потом, кто хочет быть женой фермера? У него такая тяжелая работа. К тому же у него и без меня много девушек было.
— Но ты же не хочешь выходить за Марселя, не так ли?
— Ну… да… — заколебалась она. Он не единственный, кто хорошо зарабатывает. Например, доктор Кастанье. — Она снова рассмеялась. Я поняла, что она шутит, но все же с трудом представляла себе эту картину. Доктор Кастанье был намного старше, у него были такие длинные и неопрятные волосы. И в общении он был очень неприятен.
— Но дело не в этом. Он планирует переехать отсюда. Ему предложили хорошее место с большими деньгами в Эсперазе. Но как же я буду так далеко от вас? От Клода, от мамы, от папы? — Она опустила плечи и понурила голову.
Месье Марсель пришел тем же вечером поговорить с отцом. Дома были все, кроме Беранже. Мама готовила, Клод, как всегда, играл в мяч, а мы молча сидела на уличной лавке у двери, пока отец, смеясь, не позвал нас в дом.
— У вас такой вид, будто вы стоите в очередь на гильотину. Но у нас счастливый случай. Давайте же веселиться по этому поводу.
Когда мы вошли в комнату, то увидели сидевшего за обеденным столом месье Марселя. Выглядел он очень напряженно, пожалуй, так же как и мы. Волосы у него были взлохмачены, но выражение лица — мягким и добрым. Он попросил Мишель присесть, а сам встал позади ее стула. Движения его были настолько скованными и неуверенными, что мне захотелось подразнить его. И я обязательно сделала бы это, если бы не тот торжественный случай, ради которого он пришел. Я села на стул и стала ждать. Затем мой папа громко объявил, что месье Марсель пришел просить руки Мишель. После паузы отец сказал:
 
— Вы не очень-то хорошо знаете друг друга, и если кто-то из вас по какой-то причине не хочет этого брака — не таитесь, скажите об этом.
Марселю понравилось высказывание моего отца, и он кивнул в знак согласия, смешно поведя бровями.
— Мама и я лишний раз хотим удостовериться в том, что поступаем правильно, верно, мой поросеночек? — Слово «поросеночек» предназначалось для мамы, отец всегда, находясь в добром расположении духа, называл ее именно так. Он повернулся к Мишель и сказал: — Дорогая моя, решать тебе…
В этот момент я подумала, что Мишель сейчас снова ударится в слезы, так как она была вообще очень сентиментальна, но она повернулась к месье Марселю и громко и четко сказала:
— Я согласна.
Через несколько минут пришел Беранже, и Клод сразу же выпалил ему:
— Мишель выходит замуж!
Беранже обвел взглядом всех нас, сидевших за столом, улыбнулся, подошел к Марселю, пожал ему руку, поцеловал Мишель в обе щеки и сказал:
— Поздравляю! Отличная новость. Давайте же выпьем за их здоровье.
Мама достала вино, а папа разлил его по стаканам. Стоя, он произнес тост, и мы все поддержали его.
— За Мишель и Жозефа. Чтоб они жили долго и счастливо и у них было много детей.
— Папа! — смущенно одернула его Мишель. Мы все засмеялись, а Марсель даже немного покраснел.
— Мари будет следующая, — подразнил меня Клод.
— Да, моя дорогая. А кто придет за тобой?
Я отставила свой стакан с вином и посмотрела Беранже в глаза.
— Жерар, я полагаю. Он потерял одну мою сестру, но ведь осталась вторая, — вставил реплику Клод.
— Заткнись, — зашипела я.
— Оставь девочек в покое, Клод. Не так уж долго осталось, и тебе придется жениться.
— А я никогда не женюсь. Кому нужна жена? Она только ворчит и забирает все мужнины деньги.
— О нет, — вздохнула мать.
Пока происходил этот нелепый спор, я, не отводя взгляда, смотрела на Беранже. К моему удивлению, он смотрел на меня тоже.
С этого же момента Жерар перестал приходить. А Марсель, наоборот, каждый день аккуратно стучал в двери и проводил с Мишель все вечера напролет. Мы с матерью старались не мешать им. Уединиться в нашем доме было негде, поэтому все свои разговоры они вели на кухне. С одной стороны, мы не хотели им мешать, а с другой — нам самим было интересно, о чем же они говорят. Марсель в основном рассказывал Мишель о прекрасном будущем, которое ждало их в Эсперазе, о том, как он собирается зарабатывать и обеспечивать семью, а Мишель рассказывала о своих увлечениях, в том числе и о том, как она любит делать кукол и как хорошо они у нее выходят. Тогда Марсель предложил ей по приезде открыть кукольную лавку в Эсперазе.
— Как только ты будешь готова к этому, дорогая.
Он вообще очень часто говорил ей: как ты пожелаешь, дорогая, как ты захочешь, как тебе понравится и т. д.
Семь дьяволов
Первый подносил ей кипящую похлебку, разражаясь смехом прямо посередине вечерней молитвы, когда освещали хлеб и вино. Второй дьявол разливался по ее сердцу так, словно виноторговец наливал вино в свой бурдюк, постепенно заполняя его. Одержимость дьяволом, делающая ее похожей на младенца или детеныша животного, заставляла ее почувствовать, что внутри нее что-то сейчас разорвется, она испытывала настоящую боль, у нее кружилась голова, и она начинала безутешно рыдать. Третий вошел в нее, заставив стучать ногами и вращать головой. Припадок был такой сильный, что, размахивая руками, она перевернула столик торговца — амулеты из лазурита, украшенные стеклярусом, ножные браслеты, кованые золотые канделябры полетели прямо под ноги толпе. Четвертый выпрыгнул из ее рта, как язык обжигающего пламени, с грубыми словами, которые позорили ее мать и сестер. Он овладел ею, когда она бродила между рядами торговцев, предлагая пряности, финики, вино, масло, телячью и овечью шкуру. Она пыталась плотнее сжать губы, но не смогла сдержать запретные слова и выложила все как на духу.