Потому что ночь (ЛП)

Ванная комната выполнена в безупречном черно-белом цвете, с крутыми светильниками прямо из 1920-х годов. В частности, большая старинная ванна на когтистых ножках выглядит привлекательно. Душ подвешен над ней с занавеской, чтобы вода не разбрызгивалась на пол.
— Здесь есть и друиды? — спрашиваю я, приподняв брови. — Защищать — это понятно, но что делают хранители?
— Этот мир больше, чем ты думаешь. По Земле ходят не только люди и животные. Что касается рун, посмотри вокруг. — Он обводит пространство жестом. — Заметила, что эти комнаты не такие затхлые и пыльные, как можно было бы ожидать после семидесятилетнего заточения?
  
— А вот те, что над землей, — да.
— Обычно мне приходится иметь дело с персоналом наверху. Руны сосредоточены здесь, внизу, в моем настоящем доме.
— И я была первым человеком, который побеспокоил тебя за семьдесят лет?
— Ты, Скай, либо игнорируешь свои инстинкты, либо обладаешь очень сильной волей, — говорит он.
Ни то, ни другое не похоже на комплимент.
— Если говорить о людях, то защита отпугивает любопытных и отговаривает воров. Руны могут только полностью остановить другое сверхъестественное существо без приглашения. — Хватит вопросов. Уйди.
— Еще несколько.
— Это была долгая первая ночь после возвращения. Не заставляй меня обезглавливать и тебя.
— Пожалуйста?
Он застонал и начал расстегивать рубашку.
— Что еще?
— Говорят, ты раньше правил Лос-Анджелесом? Ты что, король вампиров или что-то в этом роде?
Он фыркает.
— Нет. В этой стране нет короля вампиров. Я никогда не правил Лос-Анджелесом. Я просто был сильнейшим в городе какое-то время. Возможно, я и сейчас им являюсь. Я не знаю.
— Создавал ли ты вампиров раньше, и если да, то, где они сейчас?
— Не здесь, — говорит он. — Хотя, по крайней мере, один из них должен быть.
— Можем ли мы по-прежнему есть и пить человеческую пищу?
— А зачем тебе это нужно?
— Потому что пончики. Да. Но погоди, у тебя же есть вино.
— Мне нравится его запах.
— Как тебе удалось убить Арчи? — спрашиваю я, прислонившись к дверному косяку. — Для такого важного человека он был убит довольно легко.
— Сила приходит с возрастом. Я старше и, следовательно, сильнее. Сила того, кто тебя обратил, тоже может сыграть свою роль.
Он снял рубашку, и надо же, сколько мышц на одном человеке. Старый костюм оказал ему серьезную услугу.
Его плечи и грудь были рельефными. Должно быть, я давно не видела полуобнаженного мужчину, потому что не смотреть на него труднее, чем следовало бы. Не то, чтобы он хоть немного знал о том, что я его разглядываю. Я и мои проблемы даже не попали в поле его зрения.
— Арчи был обращен только в 1850 году. Но он был упорным. Он рано убил своего отца и начал собирать себе компанию охранников. Если бы при их создании он не ориентировался на размер и устрашающий вид, а не на реальные боевые навыки, они смогли бы защитить его от меня, и, возможно, он все еще был бы с нами.
— Ему было сто семьдесят?
— Розе около восьмисот, а Хавьер обратился, когда эта страна была колонизирована.
Мои глаза расширились, как луна.
— Ха.
Он расстегивает пуговицу и молнию на своих брюках, и сбрасывает их и боксеры на пол. Нагота, очевидно, не является для него проблемой. Я отворачиваюсь, прежде чем успеваю разглядеть все. Хотя мимолетный взгляд говорит о том, что он мужчина внушительных размеров. Далее я слышу стон труб и шум льющейся воды. Мой слух достаточно чувствителен, чтобы различить мягкие брызги от его шагов, когда он заходит в душ.
— Самые старые вампиры, рожденные до нашей эры, не покидали свои замки и пещеры тысячелетиями. У них есть прислужники, которые приносят им еду, — говорит он. — Но не многим из нас удается прожить так долго. Некоторым просто не хватает воли. Через пару столетий время начинает терять смысл. Когда ты уже все видел и сделал, не всегда есть смысл продолжать. Но, с другой стороны, трудно оставаться незамеченным. Нам нужны люди, чтобы питаться, но они обычно расстраиваются и охотятся на нас, как только начинают накапливаться тела.
— Ты сказал, что мы можем питаться, не убивая.
— Можем. Я не лгал тебе. Просто нужна практика и контроль. Но некоторые предпочитают поддаваться инстинктам и высасывать из жертв всю кровь. Кайф от убийства может быть очень сильным. Будет интересно посмотреть, что подразумевают их новые правила в этом вопросе.
— Ввязываться в вампирскую политику не входило в мои планы, — говорю я. — А как насчет того, чтобы пить кровь животных?
— Этого достаточно, но вкус оставляет желать лучшего, — говорит он. — У тебя уже закончились вопросы?
Вода и мыло, которые он использует, приятно пахнут.
— На сегодня я закончила. О. Где мой телефон?
— Я оставил его у Хелены. Ты знала, что люди могут отслеживать тебя с помощью этих штуковин? — спрашивает он, похоже, удивляясь.
— Когда ты узнал об этом?
— Когда мы только поднялись в ее офис. Ты была занята кормлением. Она объяснила, что оставлять его было бы ошибкой.
— Но я хочу позвонить маме, чтобы она не волновалась и не спрашивала, где я. Я придумала правдоподобную историю. Я скажу ей, что начальство отправляет меня в иностранный офис. Потом подделаю несколько фотографий, где я во Франции или еще где-нибудь. У меня все продумано. Я не знаю, смогу ли я это сделать… быть похожей на тебя. Но я еще не готова снова умереть.
Ничего.
— Думаешь, у охранника была семья?
— Хелена позаботится о них, — говорит он.
Я прислоняюсь головой к дверному косяку и закрываю глаза. Всего на мгновение. Мое тело измождено. Мои силы и жизненная энергия уменьшились. Я все еще не чувствую голода, поэтому не думаю, что это связано с недостатком крови. Однако в голове у меня каша.
— Ты засыпаешь на ногах, — говорит он. — Иди приляг.
— Наверное, уже близок рассвет. Мы ведь спим весь день, верно?
— Нет, — говорит он, когда вода выключается. — Чем старше ты становишься, тем меньше тебе нужно спать. Но ты новорожденная и все еще адаптируешься. Твой мозг справляется с наплывом новой информации, поступающей от твоих обостренных чувств. Ему нужно время, чтобы отдохнуть. Иди приляг. Кровать вон там.
— Я пойду прилягу на минутку, — говорю я и направляюсь в спальню.
— Какая блестящая идея, — ворчит за моей спиной мокрый и голый вампир.
***
— Отец, — поет кто-то громким и неприятным голосом.
Я лежу на кровати с балдахином, рядом со мной растянулся Лукас и, судя по всему, читает книгу. Странная домашняя обстановка, чтобы проснуться. Видимо, ему понравилась либо книга, либо тишина, раз он стонет:
— Дай мне сил.
В какой-то момент он накрыл меня одеялом. Мило с его стороны. Все, что я помню, — это то, что я так устала, что упала лицом на кровать. Это было очень похоже на то, как действует малыш подруги. Пошел, пошел, пошел, остановился.
— Уже вечер? — спрашиваю я сонным голосом.
Лукас кивает.
— Да.
В дверях спальни появляется высокий молодой человек с копной светлых волос и ухмыляется. Его тело худощавое, а лицо с острыми краями. Он похож на модель. И когда он говорит, то делает это с английским акцентом.
— Привет, старик.
— Генри. Я все думал, когда же ты появишься.
— Кто это с тобой? — Он приземляет зад на край кровати и с интересом изучает меня. — Боже, да о тебе все сплетни. Говорят, что у меня появился новый брат или сестра. Как интересно.
— Зачем ты спрашиваешь, если уже знаешь, кто она? — Лукас садится и откладывает книгу в сторону. На нем пижамные штаны и больше ничего. Не пялиться на его грудь — большая просьба.
— Потому что это тебя раздражает.
Лукас хмыкнул.
— Я Генри. — Он протягивает мне руку для пожатия. — Как тебя зовут?
— Скай. Привет.
— Блондинка с зелеными глазами. Как интересно. Я думал, ты поклялся больше не создавать нас, — говорит Генри. — На самом деле, я отчетливо помню, как ты это сказал.