Потому что ночь (ЛП)

Мы осторожно проходим оставшуюся часть этажа без дальнейших происшествий. Из семи надземных этажей только два верхних, похоже, использовались семьей Арчи. Об этом свидетельствуют закрытые окна, разбросанная и брошенная одежда и другие вещи. Похоже, они уехали в спешке. Видимо, остальные пять уровней предназначались для настоящих гостей. Представьте себе, каковы будут отзывы об этом месте. Кто захочет остановиться в захудалом отеле, где вероятность оказаться в меню не меньше, чем вероятность хорошо выспаться?
  
В то время, как Генри решил никого не обращать, Лейла, очевидно, создала себе армию нежити. Более дюжины ее людей заполонили здание. Похоже, теперь они считаются членами семьи. Они различаются по расе, возрасту и полу. Одни носят тактическое снаряжение, другие — повседневную одежду, как мы. Каждый из них, похоже, точно знает, что делает. То, как они наблюдают за Лукасом со смесью благоговения и настороженности, очень интересно. Как будто он бог среди смертных.
На шестом этаже мы сталкиваемся с новыми проблемами. Раздается громкий удар, затем стены сотрясаются. Пыль и хлопья краски дождем сыплются на всех нас. А одного из людей Лейлы взрыв мгновенно превращает в пепел.
— Черт возьми, Фионн. Глупый мальчишка. Вечно торопишься, мать твою, — шипит Лейла. Никто ничего не говорит, а она, взяв себя в руки, объявляет: — Будьте осторожны. Они установили разрывные заряды. Где Маргарет?
— Идет. — В коридоре к нам присоединяется поразительная женщина с белой кожей и седыми волосами. Она старше Лейлы, и у нее английский акцент высшего класса. — Извините.
— Она человек, — шепчу я.
Лукас поворачивается ко мне.
— Скай, ты взяла себя в руки?
Ее кровь взывает ко мне. Знакомый свистящий звук, с которым она мчится по венам, и ровный стук ее сердца похожи на симфонию. И я более чем осведомлена об этом, находясь так близко. Но при этом меня не трясет и не тянет вцепится в нее зубами.
— Да.
— Маргарет — любовница Лейлы. А еще она ведьма, — рассказывает Генри. — Кусать ее я бы не советовал. Очень хороший способ получить пощечину, сестра.
— Когда это началось? — спрашивает Лукас.
— В 1969 году. Они познакомились на Вудстоке. Помнишь, я рассказывал тебе о том замечательном концерте под Нью-Йорком, где все были свободны в любви и принимали кислоту?
Лукас кивает.
Можно сказать, что мне больше не разрешается открывать двери. Маргарет что-то бормочет и медленно идет вперед, подняв одну руку. За несколькими дверями, расположенными в коридоре, слышен слабый щелчок, когда она проходит мимо. Но больше ничего не щелкает. Слава богу. Она не похожа на стереотипную ведьму. Нет ни драматической остроконечной шляпы, ни чего-то подобного. Только джинсы и облегающий белый топ. На шее у нее висит коллекция серебряных цепочек и кристаллов. Но именно кусок прозрачного кварца она держит в руке, пока идет вперед и разбирается со взрывными устройствами.
На шестом этаже есть помещение для проведения мероприятий. Видимо, из него гостям открывается прекрасный вид на город. И за этими большими дверями я что-то чувствую. Множество мыслей и чувств, среди которых преобладают гнев и страх.
— Там люди, — говорю я. — Они злятся и боятся.
— Это все, что ты уловила? — спрашивает Лукас.
— Да.
Лейла мгновение смотрит на меня, а затем щелкает пальцами. Четверо ее людей выходят вперед, и все они вооружены до зубов. Пистолеты, кинжалы и все остальное. Но Генри и Бенедикт тоже. Лукас — единственный, кто, похоже, предпочитает пользоваться своими руками. Все остальные молча ждут, что будет дальше.
— Отбросьте оружие и ложитесь на пол лицом вниз, накрыв голову руками, — кричит Лейла. — Любое существо, не находящееся в таком положении, когда мы войдем, будет уничтожено. Это ваше единственное предупреждение. Прежде чем вы встретите окончательную смерть.
Через мгновение она кивает своим людям. Четверо расплываются в движении и врываются в комнату. Далее следуют звуки выстрелов и крики. Черт. От всей этой ситуации у меня мурашки по коже. Но я изо всех сил стараюсь не показывать свои мысли и чувства на лице. Тишина, наступившая после схватки, кажется, почти такой же ужасной.
Лейла достает из кармана куртки мобильный телефон и читает сообщение на экране.
— Лукас, тебя разыскивают в подпольном баре. Мы можем закончить здесь сами.
Он кивает, кладет руку мне на спину и ведет нас к лифтам. Бенедикт следует за ним. Генри так и не поднялся обратно после того, как спустил вампиров в подвал. И они там не одни. За столиками с обеспокоенными лицами сидят около пятнадцати членов семьи Арчи. Их охраняет пара людей Лейлы.
Лукас проходит мимо них и направляется в зал заседаний совета, расположенный в задней части здания. Там так же темно и жутко, как и в тот вечер. Но на этот раз вампир с белой кожей и короткими рыжими волосами, одетый в футболку «Лейкерс», привязан к стулу одного из членов совета, а из каждого его бедра торчит кинжал, еще один воткнут ему в живот.
Ой. Учитывая скорость заживления, кожа и плоть, должно быть, уже прилипли к этим лезвиям. Так много крови. Но не человеческой. Я определенно чувствую разницу. Части тела и различные жидкости должны превращаться в пепел только после смерти вампира.
Каким образом, черт возьми, теперь это стало моей жизнью?
— Отец, — говорит Генри с яркой улыбкой. — Это Джошуа. Мы просто играли с ним в игру, которая нам всем очень понравилась, не так ли?
Другой вампир прислонился к ближайшей стене с кинжалом в руке. Он высокий, мускулистый, с темными волосами длиной до плеч. На его руке засохшая кровь и розовая линия заживающего пореза. А на подбородке — исчезающий желтый синяк. У него такой же цвет кожи, как у Лукаса, но он выглядит более растрепанным. Нет ни зачесанных назад волос, ни свежевыбритого лица. Этот мужчина, красив в неопрятной манере, и ему на вид около сорока лет, если не ошибаюсь.
— Нико, он тебя порезал? — спрашивает Лукас. — Ты стал медлительным, пока я спал?
Вампир улыбается.
— Этот был наемным убийцей Арчи. У него есть кое-какие навыки. Я нашел его на нижней парковке, когда он пытался сбежать. Это место изобилует туннелями и тайными комнатами.
— Как интересно. Он был его убийцей, но решил не преследовать меня лично. Вместо этого он послал кого-то, чтобы тот попытался устроить стрельбу. — Лукас подходит к связанному человеку и вытаскивает один из кинжалов. — Почему именно так?
Глаза Джошуа расширяются от боли, но рот остается закрытым.
Нико пускает в ход нож. Он находит свою цель в плече пленника, и все тело Джошуа дергается.
— Честно говоря, — говорит Нико, — я думаю, что у этого засранца просто не хватило смелости пойти на самого Лесника.
Лукас смотрит на Генри, давая ему добро.
— Хорошо, — говорит он, садясь на величественный стол для заседаний. Я очень сомневаюсь в подтексте этого «хорошо». — Вот как это будет происходить, Джошуа. До сих пор мы весело играли, но, как ты видишь, пришел отец. Поэтому пора переходить к делу. Либо ты отвечаешь на наши вопросы, либо…
— Ты все равно меня убьешь, — простонал Джошуа.
— Не могу поверить, что ты меня перебил. Это так чертовски грубо. — Генри откидывает назад свои светлые волосы. Я никогда раньше не видела переговорщика в действии, но это интересно. — И, да. Ты заставил киллера стрелять в отца и его новую фаворитку. Ты хоть представляешь, как долго мы все надеялись, что он найдет себе кого-то особенного? Столетия, чувак. Столетия. А тут появляешься ты и пытаешься убить и ее.
Ничего от Джошуа.
Правда, у Лукаса теперь подергивается мышца на челюсти. Должно быть, от раздражения. Я же, проявляя сверхъестественную силу, умудряюсь не стукнуть Генри по голове. А то, как Нико окидывает меня холодным взглядом, — это лишнее, и не очень-то по-братски и комфортно.
— Итак, конечно, мы собираемся убить тебя, — продолжает Генри. — Но как ты умрешь — это вопрос.
Джошуа не выглядит убежденным.