Принцесса на горошине (СИ)

- Тогда не отпускай его, - пожала я плечами. – Посули повышение, прибавку к зарплате, бонусы к премии. Уверена, он останется.
- Знаешь, я тоже уверен, что он останется, - хмыкнул Давыдов. – Вот только уговаривать я никого не стану.
- Господи, какие все гордые, - проговорила я негромко.
- Включая тебя, радость моя. – И без перехода продолжил: - Я говорил с Пал Палычем.
- О чем?
- О твоей матери и сестре. Он доложил, что они с квартиры съехали. В неизвестном направлении.
- Ах, он тебе доложил, - проговорила я с пониманием.
А Давыдов тут же предостерегающе прищурился. И попросил:
- Маша, перестань.
- Я не думаю, что здесь есть о чем докладывать, и что обсуждать, - сказала я, старательно игнорируя его предостерегающий тон. Совершенно искренне вздохнула. – Мы… я не нашла общего языка со своими единственными родственниками. Это печально. И не смотри на меня так, пожалуйста. Мне на самом деле сильно не по себе. Мы поругались, и они решили исчезнуть. Что тут обсуждать? – И тут же добавила: - Думаю, пройдет время, и мама с Лилей дадут о себе знать.
- Вот в этом я точно не сомневаюсь. Дадут. Как бы мы от их «дадут» не поседели.
Я нахмурилась. Сказала ему:
- Ты преувеличиваешь.
Марат меня разглядывал, я видела, что ему хочется со мной поспорить, что-то до меня донести, но он промолчал. Наверное, решил, что я лишь больше расстроюсь. И был прав.
- Пообедаем вместе? – спросил он вместо очередного внушения.
Предложение мне понравилось, я даже улыбнулась, но затем с сомнением проговорила:
- Лишний повод для сплетен? После нашего последнего совместного ужина, мне только ленивый не позвонил и не спросил, что между нами происходит.
- И что ты говорила?
- Правду, - удивилась я. – Что ты несносный тип, от которого я теперь завишу.
Марат усмехнулся.
- Ну да. Так что? Пообедаем?
- Хорошо, - согласилась я. – Только завтра. Сегодня у меня встреча.
- Пообедаем, но завтра, - повторил за мной Давыдов, внимательно наблюдая за тем, как я поднимаюсь. – Может, тогда поужинаем?
Я улыбнулась в ответ на его заманчивое предложение, и проговорил в тон Давыдову:
- Может быть, и поужинаем.
- Я позвоню, - сообщил он.
- Позвони, - согласилась я.
Какой-то подростковый флирт двух взрослых людей. Но когда я вышла за дверь кабинета Давыдова, я улыбалась. И знала, что он тоже улыбается.
Что ж, немного глупостей моей жизни точно не помешает.
На лифте я спустилась в холл офисного здания, с кем-то здоровалась по пути, кто-то мне наоборот говорил «до свидания». Я не вглядывалась в лица людей, шла мимо. Но потом мой взгляд зацепился за знакомое лицо. За лицо женщины, которой здесь не должно было быть. Наверное, не должно.
Я остановилась, смотрела на неё, она на меня. Затем поздоровалась.
- Здравствуйте, Марьяна.
Я почему-то глянула по сторонам, с непонятной опаской. Потом шагнула к ней. Тоже кивнула в знак приветствия.
- Здравствуйте, Оксана. Вы кого-то ждете? Дмитрия Алексеевича?
Она смотрела на меня с улыбкой, но улыбка эта была какой-то вымученной. А ещё стыдливой. Оксана тоже по сторонам огляделась, словно поддержки искала, но её никак не находила.
- Дима… он ушел из дома, - сказала она мне. А у меня возникло чувство неприятного дежавю. Слышала я уже эту фразу, не так уж и давно.
- Понятно, - проговорила я негромко. Если честно, не знала, что ещё ей сказать.
А Оксана смотрела на меня с непонятной надеждой.
- Вы его видели? Он в офисе?
Я раздумывала несколько секунд, после чего предложила:
- Давайте выйдем на улицу.
Уж лучше там разговаривать, чем у любопытных на глазах. Хотя, сомневаюсь, что кто-то в офисе догадывается, что за женщина со мной беседует. Но рисковать всё равно не хотелось. Разговоры берутся неизвестно откуда.
- Зачем вы его ищете, Оксана? – спросила я, когда мы с ней оказались на стоянке. Совсем неподалеку был мой автомобиль, Пал Палыч ждал совсем рядом.
- Поговорить хотела.
- Он опять молча исчез и не появляется? – догадалась я.
Оксана печально улыбнулась.
 
- Он не любит выяснения отношений.
- Как удобно, - пробормотала я. И тут же открестилась от её предположений: - Меня с вашим мужем ничего не связывает. И я к его уходу не имею никакого отношения.
- Я так и не думала. Просто… я беспокоюсь.
Мне было её жалко, и я никак не могла избавиться от этого чувства.
- Ему-то вас не жалко, - сказала я. – И детей, судя по всему, тоже не жалко.
- Он говорит, что ему рядом со мной дышать нечем.
Не знаю, для чего Оксана со мной делилась личными проблемами, наверное, больше не с кем было. А мне было и противно, и жалко, и неловко. За Абакумова, за его поведение стыдно. За то, что я довольно долгое время имела к этому отношение, было стыдно.
- Оксана, вы знаете, что он увольняется из компании?
Она удивленно на меня посмотрела.
- Увольняется?
- Да. Он заявление подал. А я… я его подписала.
- Вы поругались?
Глупый вывод. Я твердо посмотрела на неё и сказала:
- Дмитрию Алексеевичу предложили лучшие условия. Где – не знаю. Я даже не интересовалась. Но посчитала, что человека, не имеющего больше интереса к работе в нашей компании, нужно отпустить.
Оксана молчала, обдумывала, а я добавила:
- Судя по всему, у вашего мужа новая волна стремления изменить свою жизнь.
- А что делать мне?
Я помолчала, потом решила сказать всё, как есть.
- Я бы на вашем месте не тратила время на выслеживание его. А занялась бы насущными делами. Проверила бы общие банковские счета, выяснила информацию о количестве движимого и недвижимого имущества, которое вы будете делить во время развода. Вам нужно защищать детей.
- Дима, по сути своей, человек порядочный.
Я вздохнула, в очередной раз попыталась до неё донести:
- Не надейтесь на чужую порядочность. Даже на его. У вас дети. Надейтесь на себя.
Оксана опустила голову, смотрела себе под ноги, а я для себя отметила, что её плечи совсем поникли. Она тоже вздохнула, но совсем не как я, а обреченно. И проговорила:
- Спасибо вам, Марьяна… за совет.
Я кивнула в ответ на её благодарность. Наблюдала за тем, как Оксана пошла прочь. Смотрела на её спину, затем чертыхнулась. Прямо вслух, себе под нос. И окликнула её:
- Оксана!
Она остановилась, обернулась, а я подошла к ней.
- Оксана, - начала я, - мне, правда, очень стыдно перед вами. За всё. Я хочу попросить прощения. Я… наверное, я не думала о вас, совсем. Я думала о себе. И это неправильно.
Она смотрела на меня огромными глазами.
- Марьяна, что вы! Перестаньте извиняться.
Она тоже неловко замолчала, и между ней и мной будто повисло продолжение: «Перестаньте извиняться за то, что спали с моим мужем».
- Я должна извиниться, - настаивала я. Я сделала глубокий вдох. – Оксана, я предполагаю, что у вас сейчас наступят нелегкие времена. Развод, расставание, особенно с тем, кого всё же любишь, это всегда ужасно тяжело. И я бы хотела… Оксана, я готова вам помочь.
- Помочь? – переспросила она, нахмурившись.
Я горько усмехнулась.
- Всем, чем смогу. Если понадобится – адвокат. Если понадобится – жилье или финансовая помощь…
- Работа, - перебила она меня. Несмело улыбнулась. – Я мало, что умею, но, наверное, мне нужна работа.
Я кивнула и даже похвалила её.
- А это правильный подход. И я обещаю, что помогу… Мы что-нибудь придумаем, - ободряюще закончила я. – Позвоните мне, и мы вместе что-нибудь придумаем.
- Спасибо.
Пал Палыч, даже со стороны наблюдая за нашим с Оксаной разговором, всё понял правильно. Когда я подошла к машине, Рыков посмеивался. Поинтересовался:
- Спасать будешь?
- Помогать, - поправила я его. – Думаю, я должна.
- Вы, Марьяна Александровна, - проговорил он наставническим тоном, - слишком много всем должны, вам не кажется?