Принцесса на горошине (СИ)

- В прямом. Сегодня я официально подам заявление. Просто хотел, чтобы первой узнала ты. Чтобы всё по-честному.
Я глаза от него отвела, смотрела в сторону и думала. На душе было тяжело и неспокойно от его заявления. Хотя, если разобраться, ничего ужасного Димка мне не сообщал, и, вообще, это его полное право – распоряжаться своей жизнью, решать, где ему быть и с кем. Но мне всё равно было неспокойно. Наверное, от неожиданности постановки перед фактом.
- Ты хорошо подумал? – задала я ему конкретный вопрос. – Всё взвесил?
Он усмехнулся. Эту усмешку, достаточно жёсткую и строптивую, я не любила.
- Конечно. Ты что, плохо меня знаешь?
- Просто неожиданно, - проговорила я. – Ты же не планировал…
- Не планировал. Я обещал тебе, что останусь с тобой до последнего, пока я тебе нужен. Помогу всем, чем смогу, - это уже звучало, как определенная претензия. И закончил он также: - Но я тебе не нужен. И помощь моя не нужна.
- Ты хочешь, чтобы я попросила тебя остаться? – заподозрила я его в манипуляции.
Абакумов качнул головой.
- Нет. Всё уже решено.
- Кем решено?
- Мной.
Я водила пальцем по скатерти, повторяя узор на ней.
- К кому ты уходишь? – спросила я, а Дмитрий Алексеевич в ответ заявил:
- Поговори с Давыдовым.
Я даже засмеялась. Зло так и раздраженно. Захотелось встать, со скрежетом отодвинув стул, на котором сидела. Я даже попытку предприняла, но заставила себя остаться на месте.
- Ты для этого меня позвал? – упрекнула я его. – Хочешь, чтобы я поговорила с Давыдовым, чтобы он отпустил тебя в обход твоего договора с нашей компанией?
Димка сверлил меня взглядом. А я знала, что я права в своих предположениях. Наверное, поговорить со мной Димка тоже хотел, и увидеть мою реакцию на его предполагаемый поспешный уход, но ему нужна была и моя помощь. Чтобы уйти без последствий для репутации, да и без финансовых потерь после преждевременного расторжения трудового договора, ему нужна была моя помощь. Моё согласие помочь.
- Ты же хочешь, чтобы я перестал маячить у тебя перед глазами.
- Дима, ты сейчас пытаешься мной манипулировать, - обвинила я его.
- Может быть, - не стал он спорить. – Но я ведь говорю правду. Я тебе не нужен. Ни близко, ни подалеку. Появился он, и я стал помехой.
Я вздохнула. Абакумов пытался внушить мне чувство вины, и у него почти получалось, я с первого мгновения нашей сегодняшней встречи, посмотрев ему в глаза, почувствовала неловкость. Уверена, что он это уловил, Дмитрий Алексеевич всегда умело считывал чужие эмоции, и теперь он настойчиво давил на чувствительную точку.
- Начнем с того, что наши с тобой отношения, Дима, разладились совсем не из-за Марата. Смею напомнить, что ты тоже не жертва в этой ситуации.
- А кто я? – поинтересовался он. – Тиран?
- Ты женатый человек, - сказала я. – И, насколько помню, ты не спешил разводиться. Тебя всё устраивало, - напомнила я.
- А потом перестало!
- А потом перестало, - подтвердила я. Неприятно было обо всём этом говорить. Я даже вслух ни разу этих обвинений к нему не произносила, даже наедине с собой. А теперь говорила, глядя ему в глаза.
- То есть, ты обвиняешь меня в меркантильности?
- Я обвиняю тебя в продуманности, - выговорила я.
- А Давыдов не такой?
- Ты сообщаешь мне о своём увольнении или пытаешься выяснить, что меня связывает с Давыдовым?
- Я и так знаю, что тебя с ним связывает, - огрызнулся он. – Вся Москва об этом говорит.
Я легкомысленно качнула головой.
- Пусть говорят. Они обсуждают то, что когда-то происходило. На данный момент, обсуждать нечего.
- Ты правду говоришь?
Я усмехнулась.
- Если я докажу тебе, что это правда, ты останешься в компании?
Он медлил с ответом. Мы смотрели друг другу в глаза, и я понимала, что для меня его ответ, любой ответ, уже не имеет никакого весомого значения. Я просто ждала его слов.
- Ты же знаешь, - начал он, - я всегда хотел быть рядом с тобой. Быть для тебя помощником, быть полезным для компании. Но ты…
«Но ты…» прозвучало с таким обвинением, что я не выдержала и прервала Дмитрия Алексеевича, словами:
 
- Дима, я не против твоего ухода.
Он неловко замолчал. А вот я продолжила холодным, официальным тоном:
- Я переговорю с Маратом, и выскажу своё пожелание. Чтобы он подписал расторжение твоего договора без лишних претензий и долговых обязательств.
Дмитрий Алексеевич меня выслушал, затем жестко усмехнулся.
- Вот значит как. Избавляешься.
- Нет, - качнула я головой. – Выполняю твою просьбу. Ты же для этого меня пригласил. Или не так?
- Марьяна, я развожусь, - сообщил он.
Я, уже готовая подняться из-за стола, снова опустилась на стул. Взглянула с интересом.
- Я смотрю, ты решил в корне пересмотреть свою жизнь, Дима.
Абакумов решительно кивнул, и столь же категорично подтвердил:
- Да. Я хочу начать всё сначала. А всё, что меня тянет назад, оставить позади.
- «Тянет назад» - ты имеешь в виду жену, которая тебя любит и прощает, и детей, которых она тебе родила?
- Детей я не брошу, - выдал он банальную фразу, но как-то досадно поморщился при этом.
Я наблюдала за Димкой, за эмоциями, которые легко читались на его лице. Печально кивнула в конце.
- Ну да, - вырвалось у меня негромкое, - просто сейчас они тебе мешают.
- Марьяна, я не об этом с тобой поговорить хотел!
- Знаю. И я ответила на твой вопрос: я буду голосовать за расторжение твоего контракта.
Я всё-таки из-за стола поднялась, так и не попробовав какао, которое так любила. Душа была полна сожаления, которое, казалось, вот-вот начнет выплескиваться через край. Но, в то же время, я была возмущена, раздражена, и мне не хотелось на Дмитрия Алексеевича даже смотреть.
- Я тебе не нужен, - укорил он меня напоследок. Я уже уходила, и эти слова принеслись мне вслед.
Я обернулась на ходу, посмотрела на него – такого красивого, такого напыщенного, такого ослепительного в этот день. Посмотрела и подтвердила, даже не для себя, а, скорее, для него, для его спокойствия:
- Ты мне не нужен, Дима. Прощай.
  
ГЛАВА 17
 
Мы уже несколько минут сидели в молчании, я разглядывала стены отцовского кабинета, в котором, с появлением нового хозяина, совершенно ничего не изменилось, а Марат смотрел на меня. Смотрел не то чтобы с недовольством, скорее, укоризненно. Ему хотелось что-то мне предъявить, судя по выражению лица, но он себя останавливал. Когда молчание слишком затянулось, он спросил:
- Что ты скажешь по этому поводу?
Я отвела взгляд от картины на стене, взглянула на Давыдова. И твердо сказала:
- Я за его уход.
Давыдов моим словам, кажется, совсем не обрадовался. Саркастически усмехнулся.
- Замечательно.
Я решила уточнить:
- Что именно тебя не устраивает? Тебе же не нравится Абакумов.
- А он не должен мне нравиться! – возмутился Марат. – Он должен работать так, как мне нужно. И он, знаешь ли, работал. Да, как человек он… В общем, его человеческие качества меня совершенно не касаются, да и не интересуют. Но, смею тебе напомнить, что в компании он уже достаточно давно. Можно сказать, наша компания вырастила его, как специалиста. А теперь он уходит. И, как подозреваю, к конкурентам.
Я легкомысленно отмахнулась.
- У нас нет конкурентов, Марат.
- Рад, что ты так думаешь. Но они есть.
Я вздохнула. Развела руками, поинтересовалась:
- Что ты хочешь от меня?
- Ничего, - проворчал он. Затем потянулся за ручкой, ещё секунду вглядывался в заявление Абакумова об увольнении, после чего размашисто его подписал. И от себя отодвинул. – Пусть уходит, - сообщил Давыдов, правда, я не поняла кому. Я и так была не против.
Я за ним наблюдала, решила полюбопытствовать:
- Ты стал бы с ним работать? Я думала, ты обрадуешься.
- Маша, я не смешиваю личную жизнь с работой. Дмитрий Алексеевич – хороший специалист. В своей довольно узкой сфере, - добавил Марат весомо. – Но заменить его будет достаточно сложно, да ещё и сделать это быстро.