Ткань наших душ (ЛП)

Единственное, что я узнала, закрыв блокнот, это то, что Лиам может быть опасным человеком. Ну, более опасным, чем я уже думала.
Я ложу блокнот обратно в ящик, как и нашла.
Дождь стучит по окну, привлекая мое внимание.
Подойдя к окну, замечаю женщину в голубом платье, танцующую под ливнем. Мое сердце замирает от волшебства, которое она, кажется, чувствует. На ней нет оков мира, которые, как мне кажется, тяготят меня.
Я хочу этой свободы.
Окно легко открывается. Отодвигаю ширму и осторожно перелезаю через раму. Уверена, что по коридору есть легкий путь во двор, но я не хочу тратить время на его поиски. Я хочу испытать то, что чувствует она, — ту невесомость, за которой я так долго гналась.
Мои босые ноги упираются в мокрую траву, и по венам пробегает холодок. Ледяной дождь хлещет по коже, целуя мою плоть.
Подхожу к ней и смотрю, как она танцует, кружась, широко раскинув руки, ткань полностью промокла и обтягивает ее грудь.
— Ты собираешься присоединиться ко мне или просто будешь стоять?
Вздрагиваю и пошатываюсь назад. Я и не подозревала, что она знает о моем присутствии.
— Эм, я просто любовалась тем, какой счастливой ты выглядишь.
Она перестает кружиться и ослепительно улыбается мне. Ее глаза необычайно широкие и безумные. Господи, она так быстро превратилась из величественной в жуткую.
— Я провожу ритуал проклятия дождя!
Зеленые глаза сверкают, а улыбка становится все шире. Делаю шаг назад. Я не знаю, что, черт возьми, делать — я явно неправильно поняла, что она делает.
— О… ладно. Я просто пойду внутрь. Извини, что помешала.
Поворачиваюсь на каблуках и начинаю возвращаться к окну, когда она бежит передо мной и выставляет руки.
— Подожди, я не сумасшедшая. Я просто развлекаюсь. Думаю, тебе тоже стоит присоединиться. Может, это поднимет тебе настроение, как ты и надеялась.
Я на мгновение задумываюсь.
— Как тебя зовут?
Она смеется и бьет себя по лбу.
— О, да, ты, наверное, так странно меня воспринимаешь. Меня зовут Елина. — Она протягивает мне руку, и я неохотно ее пожимаю. — А теперь идем! Мы танцуем, пока буря сильна.
Она берет меня за руку и снова начинает танцевать по кругу, на этот раз со мной.
Светлые волосы Елины полностью промокли и прилипли к голове и шее. Мои розовые волосы тоже начинают прилипать к коже, а дыхание перехватывает от резкого воздуха. Она запрокидывает голову назад, и время замедляется, когда дождь ласкает ее лицо. Ее улыбка становится блаженной, когда она снова погружается в момент.
Я хочу почувствовать это.
Расслабив руки, я широко раскрываю их и кружусь рядом с ней, наклоняя лицо к небу и закрывая веки от холодных капель, когда темные облака погружают меня в состояние, похожее на сон.
Елина смеется.
— Вот тебе удается!
V
Лиам
Лэнстон наклоняется над столом и берет кусок жареной курицы с моей тарелки.
— Точно не хочешь?
Он поднимает бровь, отрывая кусок жареного теста и засовывает его в рот.
— Да, я сегодня не очень голоден. — Я смотрю вниз на свой палец. Порез уже зарубцевался, и меня гложет зуд порезать еще один палец. — От больничной еды у меня расстройство желудка.
— Черт. — Лэнстон хмурится. Каштановые волосы едва видны под бейсболкой, но его ореховые глаза смотрят на меня с беспокойством. — Ты ведь не пытался причинить себе такой сильный вред?
На этот вопрос трудно ответить.
Да? Нет.
Моя рука бессознательно скользит к боку, где ребра были порезаны слишком глубоко. Джерико перепугался, когда нашел меня в теплице.
Я склонился над стоком в кладовке и пытался остановить кровотечение. При воспоминании о той ночи у меня по позвоночнику ползут мурашки, а руки дрожат под столом.
— Конечно, нет. — Говорю я низким голосом.
Лэнстон смотрит на меня так, будто не верит, но все равно кивает. Хорошо, что он не любит говорить о той ночи. Никто не любит.
— Я слышал, у тебя была небольшая экскурсия. Джерико сказал, что заявил о твоем исчезновении только для того, чтобы найти тебя в своей постели на следующее утро.
  
Лэнстон смеется и оглядывается через плечо, чтобы увидеть, есть ли наш психолог-консультант в столовой или нет.
Я тоже улыбаюсь. В отличие от моей новой маленькой музы, я знаю, как сделать так, чтобы улыбка достигла моих глаз.
— Да, я не мог оставаться в этой гребаной комнате еще одну ночь. Я просто размял ноги. Ты же знаешь Джерико, он слишком зажат.
Смотрю в окно и наблюдаю, как дождь льет так, будто он никогда не прекратится.
Я не говорю Лэнстону, что нашел то, чего не искал, и что она тоже здесь, каким-то образом.
Судьба может быть забавной — если вы верите в такие вещи.
Мои глаза расширяются, когда я вижу двух женщин, танцующих во дворе, их одежда полностью промокла, они босиком стоят в траве, как будто на улице не чертовски холодно.
— Кто это? — медленно произносит Лэнстон, словно в трансе.
Он встает со стула, подходит к окну и прижимает руку к стеклу, глядя на Уинн.
Я встаю и становлюсь рядом, наблюдая, как моя милая, грустная соседка с бледно-розовыми волосами танцует под дождем, словно буря взывает к ее душе. Ее свитер прилипает к телу и показывает, какая она худая. Мое сердце болит, что такое грустное и очаровательное создание, как она, хочет умереть.
Больно.
Это заставляет меня презирать ее больше, чем что-либо другое, но все равно жаждать ее.
Я должен выяснить, почему.
— Она моя новая соседка. — Равнодушно бормочу я, засовывая руки в карманы и наблюдая за тем, как Уинн танцует с Елиной, как потерявшаяся дурочка.
Лэнстон поворачивает голову и смотрит на меня.
— Ты шутишь.
Не свожу глаз с ее тела. Она двигается, как сирена, маня меня к себе. Я качаю головой.
— Я не шучу.
Я хочу прикоснуться к ней, почувствовать ее. Укусить и сказать ей, как сильно ее разум отталкивает меня.
Я хочу, чтобы она жила.
— Черт, похоже, через несколько ночей я буду ночевать в твоей комнате. — Поддразнивает Лэнстон, но я бросаю на него взгляд. Он даже не вздрагивает. Вместо этого в его глазах мелькает любопытный огонек. — Она просто сердцеедка.
— Только не она. — Предупреждаю я его.
Состояние Лэнстона так же плохо, как и состояние Уинн.
Два человека, которые хотят умереть, спят в одной постели — нет. Я этого не допущу. Он так близок к выздоровлению.
Смотрю на него и наблюдаю, как его большой палец проводит по старым шрамам на запястьях. У нас у всех здесь есть шрамы, некоторые глубже, чем остальные.
Мой взгляд останавливается на его шее, и по позвоночнику пробегает холодная дрожь. В памяти всплывает та ночь, когда я нашел его тело в душевой, и в груди становится тяжело.
Никогда не забуду, как его глаза на мгновение потеряли свой блеск. Он больше никогда не будет таким подавленным, если я смогу этому помешать.
Он обнимает меня за плечо и смеется.
— Ну, по крайней мере, скажи мне ее имя.
— Колдфокс! Бергмот! — кричит Джерико, перебегая двор, пугая их обоих. Они бросаются наутек, Елина ведет Уинн к входу в западное крыло.
Мои кости стремятся последовать за ней, но я остаюсь стоять на месте.
— Колдфокс? — Лэнстон улыбается, когда ее фамилия слетает с его уст.
— Ее зовут Уинн, — бормочу я, когда мой большой палец ласкает свежий струп на указательном пальце, посылая небольшие болевые импульсы по нервам. — И она моя.
Ⅵ
Уинн
Мы с Елиной вбегаем в западное крыло, мое сердце бьется быстрее с каждым шагом по тусклому коридору. Светильники, сделанные в виде фонарных столбов, торчат через каждые десять футов, излучая теплое сияние, но не настолько яркое, чтобы чувствовать себя уютно.
Она издает смех, который пронзает меня насквозь, и затягивает нас в маленькую кладовку, прижимая палец к губам, когда Джерико пробегает мимо двери.
Моя одежда промокла, и теперь, когда я не танцую, как сумасшедшая, под дождем, мне начинает становиться холодно. Я обхватываю себя руками, чтобы сохранить остатки тепла.