Ткань наших душ (ЛП)

Он хочет знать, где мое сердце.
Это даже не вопрос.
— Лиам, — я наклоняю его голову и притягиваю к себе для поцелуя. Его губы мягкие, и когда он обхватывает мою шею рукой, все мое существо сливается с ним. Мы целуемся всего мгновение, но это похоже на идеальный, бесконечный адреналин, бьющийся в сердце, как после прыжка со скалы или крика на вершине горы. Он — единственный человек, которого я когда-либо захочу. — Я люблю вас обоих, но по-разному. Но всегда любила только тебя.
Лиам проводит большим пальцем по моей нижней губе и говорит:
— Это татуировка для нас троих. Раньше были только я и Лэнстон, но ты тоже являешься частью нашего исцеления, поэтому мы решили добавить тебя.
Я тихо вздыхаю и перевожу взгляд с руки Лэнстона на кожу за ухом Лиама. Неужели я действительно смогла так много для них значить?
— Нет ничего, чего бы я не сделал для тебя, Уинн. Ничего.
XXV
Лиам
Уинн смотрит на холодные клавиши пианино.
Воскресное утро, мы наслаждаемся кофе, который нам принес Лэнстон.
Он сидит, сгорбившись, на диване, глядя в окно, за которым открывается мрачный пейзаж. Дождь не прекращается с самого утра.
Улыбка расплывается на моих губах, когда я думаю о том, как Уинн сладко поцеловала меня перед сном прошлой ночью. После ее признания мы мало разговаривали. В этом не было необходимости. Я был более чем счастлив, что она просто скрутилась в моих объятиях и уснула под фильм ужасов.
Она выглядит такой умиротворенной, когда спит.
Совсем не так, как выглядит сейчас. В ее глазах страдание, челюсть сжата от глубокой раны, которую она отказывается залечивать.
— Ладно, покажи мне еще раз.
Она вздыхает и снова кладет пальцы на место, идеально напрягая их на каждой клавише, как будто ее били, чтобы она запомнила эту позу.
— Подожди, остановись. — Я поднимаю руки к клавишам в нижней секции и показываю ей расслабленную позицию. — Попробуй вот так. Игра должна быть расслабленной и естественной. Пусть музыка течет через твою душу, через каждую клеточку твоего тела, а затем пусть твои пальцы скользят по клавишам.
Я легонько стучу по клавишам, и музыка, звучащая из пианино, легкая и мрачная.
— Послушай его, Уинн. Я слышу твоих внутренних демонов по тому, как сильно ты бьешь по клавишам. Когда Лиам играет, у меня внутри все переворачивается, — Лэнстон улыбается, откинувшись на подушку и хлебает кофе так, как будто умрет без него.
Уинн стонет и несколько раз встряхивает руки, прежде чем снова положить их на клавиши. Все еще напряжена. Это может быть труднее, чем я думал.
— Мне не так легко, потому что мои руки не такие большие, как у тебя. Я не могу дотянуться до нужных клавиш.
Мои брови сводятся вместе, когда я пытаюсь придумать, как помочь.
— Ладно, давай попробуем так. Играй так, как ты обычно играешь, а я буду играть на несколько октав ниже. Старайся достичь легкости звучания и не бойся позволить своему воображению взять верх. Если тебе захочется добавить несколько клавиш, то сделай это. Если ты облажаешься, кого это волнует.
Ее светло-карие глаза неуверенно встречаются с моими, прежде чем она кивает.
Я начинаю играть, и после куплета она присоединяется. Поначалу получается немного грубовато. Она все еще слишком сильно нажимает на клавиши и очень стремится выполнить каждый штрих идеально.
Ладно, время для хитрости.
Я добавляю несколько нот в конце каждого аккорда, и ее глаза загораются.
— Это не…
— Шшш, почувствуй музыку, Уинн.
Я улыбаюсь и закрываю глаза, чтобы позволить звукам этой прекрасной мелодии захватить меня.
«For the Damaged Coda», какой шедевр. Мне стыдно признаться, сколько я репетировал эту мелодию ради этого момента.
Она играет так, как знает, еще один куплет, а потом происходит что-то магическое.
Ее аккорды на октаву выше, чем она обычно играет, и она украшает каждый куплет импровизацией. Звук очень хорош, и я впервые чувствую, что действительно слышу песню ее души.
Мои глаза медленно открываются, а пальцы продолжают свой танец по клавишам. По стеклам эркерных окон рассыпаны капли дождя. Над лесом нависают низкие и тяжелые облака, из-за которых едва выглядывают верхушки сосен.
  
— Срань господня, — бормочет Лэнстон, и я слышу, как он встает с дивана, чтобы встать позади нас.
Мои руки замедляются, и я позволяю им упасть мне на колени, когда песня подходит к концу.
Уинн заканчивает, а затем смотрит на меня с такими красными щеками, что мое сердце начинает биться быстрее.
— А вот и наша Уинн.
Я откидываю ее розовые волосы за ухо, но вместо того, чтобы улыбнуться, как я надеялся, ее губы дрожат в нахмуренной гримасе. Большие слезы наполняют ее глаза, прежде чем она позволяет им пролиться на клавиши.
Лэнстон смотрит на меня обеспокоенным взглядом, но затем бормочет:
— Спасибо, что помог мне вспомнить, почему я любила играть.
Мои пальцы тревожно скручиваются на коленях. Зуд не проходит со вчерашнего дня, и это вызывает у меня дискомфорт.
Но ее невесомая улыбка делает этот новый дискомфорт таким желанным.
XXVI
Уинн
Ленивые дни и вечера с Лиамом и Лэнстоном делают жизнь уютной.
Интересно, что произойдет, когда мы покинем это место. Потеряем ли мы связь и будем жить своей жизнью, пока снова не заболеем? Или мы останемся связанными и здоровыми?
Интересно.
Сегодня Джерико выглядит особенно расслабленным. Он был мрачным и напряженным всю неделю, предшествующую Осеннему фестивалю.
— Все готовы? Берите своих напарников и встречайтесь на южной парковке. Мне нужно посчитать всех до шести вечера, так что не опаздывайте, черт возьми, — шепчет он, но выглядит очень взволнованным.
— Блять, Джерика, у тебя сегодня свидание или что? — шутит Лиам, поднимая бровь, будто ему действительно интересно, чем занимается наш консультант.
— Это не твое дело, — отвечает Джерико, не отрываясь от своего блокнота, но я замечаю как его щеки заливает румянец.
Лэнстон забрасывает руку мне на плечо и прижимает к себе.
Он широко улыбается и в его глазах появляется блеск.
— Мы снова поедем в город наперегонки?
Лиам бросает на него неодобрительный взгляд и ворчит:
— Уинн — моя напарница. Разве ты не едешь с Елиной?
Лэнстон возится со своей бейсбольной кепкой, а потом стонет и проводит руками по шее.
— Да, я надеялся, что смогу от нее избавиться.
Я толкаю его в плечо.
— Это ужасно.
— Иногда она бывает такой сукой.
Он избегает моего взгляда.
Лиам тоже игриво толкает его.
— Ты мудак. Иди встреться с ней, пока она не отправилась на охоту.
Лэнстон опускает плечи, заметно, что поражение и страх подавляют его дух.
— Мы с Лиамом тоже будем там. Мы все равно собираемся потусоваться вместе, — говорю я ему.
Его карие глаза встречаются с моими.
— Обещаешь мне танец?
Я улыбаюсь и протягиваю мизинец.
— Обещаю.
Лиам мрачно ворчит:
— Один танец. Остальные — мои.
Этого достаточно, чтобы настроение Лэнстона улучшилось. На его устах снова появляется красивая улыбка, и он возвращается в поместье, чтобы встретиться с Елиной.
Лиам берет меня за руку и тащит в гараж. Он набирает код от двери, и мое сердце подскакивает, когда он оглядывается на меня. Его голубые глаза сегодня яркие и невесомые.
— Ты любишь быстро ездить и на машинах, или только на мотоциклах? — Он крутит ключи от машины на указательном пальце и с интересом поднимает бровь. Он дразнит меня.
Я пожимаю плечами.
— Позволь мне сесть за руль, и ты узнаешь.
— Да, точно.
Огни «Камаро» мигают, когда он отпирает ее и открывает для меня пассажирскую дверь.
— Ты боишься, Уотерс?
Я касаюсь рукой его щеки, когда прохожу мимо него и сажусь на свое место.
Он хихикает и опускает голову.
— Нет. Но ты будешь бояться, Солнышко.
Господи, черт возьми.