Ткань наших душ (ЛП)

— Да, — говорит Лэнстон прерывистым голосом, — он приводил Лиама сюда и обижал его. Я не думаю, что Лиам когда-нибудь расскажет мне, насколько сильно, но той ночью, когда я узнал об этом, все уже вышло из-под контроля. Повсюду была кровь. Лиам лежал на полу и не…не двигался. — Лэнстон смотрит на меня, по его щекам текут слезы. — Кросби уже ушел — он знал, что зашел слишком далеко. Елина помогла мне позвать Джерико, а потом Лиам уехал в больницу с ранениями.
Я растерянно смотрю на него. Я не смогла бы заставить себя говорить, даже если бы даже попыталась.
— Перед приходом Джерико Лиам пришел в себя и рассказал мне о Кросби — чтобы я был осторожен на случай, если он вернется. Он не хотел никому рассказывать, поэтому мы с Елиной храним его тайну. Думаю, он боится.
Мое сердце разрывается за Лиама.
— Лэнстон, ты должен рассказать Джерико или кому-то, что на самом деле произошло. Мы должны сообщить об этом прямо сейчас!
Я двигаюсь, чтобы открыть дверь, паника и ужас поглощают мое тело, страх проникает под кожу.
Он блокирует дверь и хватает меня за плечи.
— Уинн, ты не можешь никому рассказать. Лиам заставил меня поклясться, и я заставил Елину тоже пообещать. Это не наша правда, чтобы делиться ею.
Он ворчит, когда я пытаюсь протолкнуться мимо него.
Я качаю головой.
— Мы же не дети! Там психопат, и он может вернуться в любой момент. Он может быть здесь сейчас. Никто не знает, что он сделал и на что способен. Мы нужны Лиаму.
— Ты не можешь этого сделать, — умоляет Лэнстон, но я его не слушаю. Отталкиваю его в сторону и открываю дверь. — Уинн, остановись! Мы не знаем, как отреагирует Лиам, если ты расскажешь Джерико!
Я бегу через пустую теплицу и выхожу через стеклянную дверь.
Слышу, как Лэнстон бежит за мной, но как только падаю на траву, то бросаюсь в другую сторону, направляюсь прямо к лесу.
Достигаю линии деревьев, я решаюсь оглянуться и вижу Лэнстона, который ищет меня возле поместья. Его далекий голос снова и снова выкрикивает мое имя.
Что мне, блять, делать?
Мое сердце колотится. Все в мире кажется таким хреновым. Потому что так оно и есть, не так ли? Иначе почему бы что-то такое ужасное случилось с таким замечательным человеком, как Лиам? Я не могу с этим справиться.
Я просто хочу, чтобы боль прекратилась. Я не хочу больше страдать.
Мои ноги скользят по листьям, когда я пробираюсь сквозь лес. На улице уже совсем темно.
Достаю телефон и проверяю время. Девять часов.
Проклятье.
Если я не вернусь до десяти, Джеймсу позвонят. Если я не вернусь и не отвечу на звонок, он, вероятно, снова прилетит сюда.
Я просматриваю наши предыдущие сообщения и хмурюсь.
Джеймс: Не волнуйся о цене. Серьезно, помнишь ту должность, о которой я тебе рассказывал?
Так вот, я ее получил. А ты никогда не спрашивала меня об отрасли, в которой я работаю. «Харлоу» — это лишь одно из многих наших заведений.
Уинн: Клянешься, что все в порядке? Я не хочу быть обузой. Прости, что я такой беспорядок.
Джеймс: Клянусь. Люблю тебя.
Уинн: Я тоже тебя люблю. Спасибо, что никогда не оставляешь меня.
Джеймс: Ты бы сделала то же самое для меня. Я знаю это:) Выздоравливай, чтобы мы могли снова поехать в Ирландию и напиться.
Уинн: Я постараюсь.
Я не заслуживаю такого хорошего брата, как Джеймс, но я ценю его больше, чем можно выразить словами.
Тебя можно любить. Ты не монстр. Ты не должна умереть.
Я настраиваю себя словами, которые не проникают слишком глубоко.
Пробую те, которые действуют на меня.
Сделай это для Джеймса. Ради Лэнстона и Лиама.
Сделай это…для себя.
Я продолжаю идти, пока не достигаю просвета в лесу. Мои глаза расширяются. Это поле лунных цветов. Они увядают от холода, но некоторые из них все еще цветут так близко к смерти. Я рада, что мне удалось увидеть их последнее полное цветение перед падением.
Иду к центру и падаю на колени.
Тогда я плачу.
  
Почему это случилось с Лиамом? Почему мы не можем никому рассказать? Почему ему никто не помогает?
Я сжимаю в кулаке цветы, покрытые легким слоем инея, и опускаю голову. Небо начинает плакать вместе со мной, и ледяной дождь касается моей кожи.
Почему мир так жесток?
Так несправедливо и тревожно, когда вокруг нас темные, злые души.
— Уинн?
От голоса Лиама все мое тело вздрагивает. Я медленно поднимаю голову и смотрю на него, надеясь, что слишком темно и мокро, чтобы он увидел мои слезы и отчаяние в глазах.
От кончика челюсти до уха тянется длинный порез. Кровь смешивается с дождем и окрашивает его белую футболку в красный цвет. Он будто отключился, долго и пусто смотрит на меня. Такой взгляд бывает, когда в голове не проносится ни одной мысли.
— Лиам?
Я задыхаюсь от его имени. Больше не могу произнести ни одного слова.
Мое сердце болит. Моя душа болит. Его брови сводятся еще больше, когда он снова сосредотачивается на мне, вернувшись с того места, куда его унес разум.
Он снова поранился, и это моя вина. Я кричала на него, кусала его и вела себя как психопатка.
— Эй, что ты здесь делаешь? — устало спрашивает он, опускаясь передо мной на колени. Его глаза темные и впалые. Я никогда не видела, чтобы он выглядел таким физически бедным. Он не дает мне шанса ответить, прежде чем обнимает меня и крепко сжимает, отчаяние в его тоне, как у сломленного человека. — Ты же не уйдешь, правда?
Он спрашивает в прямом или переносном смысле? Уйти, как собрать свои вещи и убежать? Или убить себя?
Я качаю головой, осознавая в этот момент, что не хочу ни одного из этих финалов. Слезы катятся по моим щекам, когда я обнимаю его в ответ.
— Слава Богу, — шепчет он.
— Что с тобой случилось, Лиам?
Он крепче прижимает меня к себе и замолкает, поглаживая рукой по моей голове.
— Я не хочу сейчас об этом говорить, солнышко. Пожалуйста. Не сейчас.
Я отталкиваю его. Его брови хмурятся, когда я встаю на дрожащих ногах, моя одежда от дождя и грязи становится слишком тяжелой.
— Тогда когда? Я не могу видеть тебя таким, Лиам, — говорю я, немного более враждебно, чем планировала. Его глаза расширяются, и я не могу не смотреть на кровь, которая снова стекает по его шее, превращая наши увядшие белые лунные цветы в багровые.
Начинаю идти обратно в поместье.
Через несколько мгновений он оказывается за моей спиной, крепко сжимая мое запястье. Мой шрам жжет, и я резко повернулась к нему.
— Остановись, Лиам. Если ты не собираешься мне рассказать, то я вообще не хочу разговаривать.
— Тогда молчи.
Он толкает меня к дереву и прижимается своим лбом к моему. Его дыхание клубится в холодном воздухе. Мои кости ноют от холода, но в груди разливается тепло.
— Что с тобой?
Я борюсь с ним и вырываюсь из его объятий. Бегу к поместью, шаги Лиама раздаются позади меня. Дождь заливает мои глаза и мешает видеть.
Добегаю до дверей восточного крыла, открываю их, бегу по коридору и добегаю до темного вестибюля, когда Лиам снова меня догоняет.
Единственный свет — это свет камина. Здесь так тихо, что можно услышать, как падает булавка.
Лиам тяжело дышит, глядя на меня. Тоска и страдание смешиваются в его глазах, когда он сажает меня на один из диванов. Я откидываюсь назад и внимательно наблюдаю за ним.
— Скажи мне, — бормочет он, падая передо мной на колени, — Ты скажи мне сначала. Тогда я скажу тебе.
Он меня испытывает? Я не могу его терпеть, когда он в таком состоянии.
— Что сказать? — осторожно спрашиваю я.
Он хватает меня за руку и проводит пальцем по длинному порезу, который должен был бы стать концом моей истории. Есть что-то такое болезненное в том, как потускнели его глаза с самого утра. Кровь продолжает стекать по его шее, и это заставляет мой желудок скрутиться.