Ткань наших душ (ЛП)

Несколько других пациентов за моей спиной разговаривают тихими голосами. Я не могу не подслушивать.
— Ты видела обновление в коридоре? — спрашивает одна женщина у другой.
— Нет, а что?
— В вестибюле теперь есть видеонаблюдение, и если покидаешь «Харлоу» навсегда, то надо выписаться, иначе сочтут пропавшим без вести.
Вторая девушка на мгновение замолкает.
— Ты думаешь, это из-за тех пропавших людей?
— Десять лет назад? Я не думаю, что они действительно пропали. Мне кажется, что они мертвы и похоронены в подвале.
Подождите, пропавшие люди? Как статьи в дневнике Лиама?
— Сидни говорит, что если ночью не прижать обувь к двери, то они будут шептать под ней, — со страхом говорит другая девушка.
Я не смогла бы идти тише, даже если бы попыталась, так как отчаянно прислушиваюсь к каждому их слову. Страх пронизывает мое тело. Как я не слышала об этом? Опять же, это Монтана, где ничто никогда не является большой проблемой, кроме бизонов в Йеллоустоне.
— А что это за розовые волосы?
Я физически подпрыгиваю, и из моего горла вырывается тоненький визг.
Смотрю на мужчину справа от меня. Его легко узнать по красивым чертам лица. Один из немногих, кого я помню со вчерашнего дня.
Он смеется, включая беговую дорожку.
— Блять, извини за это. Не хотел тебя напугать.
Я делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.
— Лэнстон, да?
Он улыбается и кивает.
— Да, я удивлен, что ты помнишь. И я имел в виду свой вопрос в хорошем смысле. Мне нравятся твои волосы. Мне интересно, почему розовые? — Лэнстон нервничает, и его щеки уже ярко краснеют.
Его черная футболка марки «Under Armour» плотно прилегает к скульптурной груди.
Серые спортивные штаны также не оставляют места для воображения.
— Розовый — мой любимый цвет. Я покрасила его после того, как уволилась с корпоративной работы, знаешь, просто наперекор всему.
Я криво улыбаюсь ему.
Лэнстон смеется. Его низкий грохот успокаивает меня. Он один из тех людей, которые излучают тепло.
От его улыбки хочется улыбаться.
Хотела бы я быть такой. Хотела бы я иметь такое тепло.
— Тебе очень идет.
— Спасибо, — говорю я, возращая взгляд к окну с видом на лес.
Разговор позади нас закончился, но их слова тяжело звучат в моей голове. Что произошло в «Святилище Харлоу»?
Мы идем молча несколько минут, прежде чем он снова начинает говорить.
— Ты ладишь со своим соседом?
Я вздыхаю, и мои брови хмурятся от разочарования при одном лишь упоминании о Лиаме.
— Не особо, нет.
Лэнстон хихикает себе под нос.
— Знаешь, я не удивлен. Лиам тоже ненавидел меня, когда мы впервые встретились.
Я смотрю на него с интересом. Они друзья или что? Я в шоке, учитывая, какой холодный Лиам. Лэнстон — его полная противоположность.
— Ты тоже мазохист? — спрашиваю я. Не могу вспомнить, упоминал ли он о своей болезни на вчерашнем сеансе.
— Нет, я был склонен к суициду. Хотелось бы думать, что сейчас мне лучше, но я все равно иногда падаю в эту яму. Понимаешь?
Его улыбка исчезает, в его глазах мерцает уязвимость.
— Да, понимаю.
Лэнстон, он как я. Маленький свет в этом темном, одиноком месте.
Я колеблюсь, прежде чем решаюсь немного открыться. Почему с незнакомцами так легко говорить? Думаю, из-за отсутствия истории.
— Сейчас я чувствую себя нормально. Я знаю, что в глубине души не хочу умирать. Мне нравится смотреть из окна на облака, касающиеся деревьев. Мне нравится чистый воздух в моих легких. Мне нравится быть здесь. Но сегодня все может измениться. Завтра все может измениться. Неизвестно, что меня подтолкнет. Что заставит меня сдаться? Я знаю, что я больна. Но в эти темные моменты…я не могу мыслить рационально. Я не в себе.
Лэнстон хмурится, и его карие глаза смотрят на меня с глубоким сочувствием.
Он бормочет:
— Я тоже ненормальный, Уинн. Ты не одна в этом замке трагедии.
Мы смотрим друг на друга несколько секунд.
— Так Лиам ненавидел тебя? — спрашиваю я, не понимая, как Лиам мог пережить болезнь Лэнстона. Кажется, это единственная причина, почему он меня так не любит.
  
— Да, этот мудак сводил меня с ума. Он не переставал говорить о том, почему я должен ценить свою жизнь. Как мне повезло, что я могу испытывать эмоции настолько полно, что они переполняют меня. — Он делает паузу, когда мое выражение лица меняется на ужас, и смеется, показывая свои идеальные зубы, задевая меня за живое. — Я знаю, долбаный монстр, да? Ну, я тоже сначала так подумал. Но потом у меня был очень сильный психический спад. — Его улыбка тускнеет, а взгляд становится отстраненным от воспоминаний. — Я пытался убить себя в ванной комнате. Было очень раннее утро, так что я не думал, что кто-то найдет меня до рассвета. Но в ту секунду, когда мои ноги покинули табуретку, Лиам уже держал меня, не давая весу моего глупого поступка убить меня.
Лиам спас его… Интересно, было ли это случайно — или Лиам был на одной из своих странных утренних прогулок и просто наткнулся на него.
— И после того случая мы стали неразлучными. Мы сидели рядом за едой, проводили время вместе. Мы даже сделали одинаковые татуировки.
Лэнстон поднимает рукав и показывает свою татуировку — римскую цифру II.
— Так ты говоришь, что он не полный мудак?
Я сохраняю невозмутимый вид.
— Да, внешне у него суровый вид, но внутри он просто чудо. Не позволяй его начальной страшной фазе напугать тебя.
Джерико включает свет, чтобы привлечь наше внимание, и объявляет, что утренняя тренировка закончилась.
Лэнстон стонет, выключая тренажер.
— У нас едва хватает времени на утреннюю тренировку. Куда ты направляешься дальше? — спрашивает он, прежде чем сделать глоток воды.
Я беру телефон и проверяю расписание.
— Тет-а-тет с доктором Престином.
— Оу.
— Ага.
Лэнстон похлопывает меня по спине, когда я спускаюсь с беговой дорожки, и направляется к двери.
— С тобой все будет хорошо. Только не жди много болтовни. Престин похож на горгулью.
Мои губы растягиваются в улыбке.
— Какое странное сравнение.
Он пожимает плечами и толкает меня.
— Увидимся за обедом?
Я киваю, когда мы расходимся в коридоре. Смотрю вслед Лэнстону, пока он не исчезает внизу на лестнице. Я только что нашла здесь своего первого друга?
Первого друга, который у меня появился за долгое время.
Кабинет доктора Престина находится в углу второго этажа, лицом к фасаду особняка. Он светлый, с многочисленными окнами по обеим сторонам комнаты. Его стол изысканный, сделанный из темного, глянцевого дуба. За ним висит его докторская степень, а также много трофеев, которые он, очевидно, выиграл за свои исследования в области психического здоровья.
— Как вы адаптируетесь, мисс Колдфокс?
Доктор Престин смотрит на меня сквозь свои очки в толстой оправе. Он, безусловно, выглядит таким же уставшим и бесстрастным, как и тогда, когда я встретила его в больнице.
— Хорошо, — без намеков заявляю я.
Он записывает несколько предложений в блокнот, а затем возвращается на свое место и задумчиво переплетает пальцы.
— Вы считаете своего соседа по комнате подходящим? Уотерс — ваш партнер, так?
— Он…подходит. Это правильно.
Боже, он говорит о нас, как о лабораторных крысах. Наверное, мы для него и есть крысы, люди, на которых он наступает, чтобы получить кровавые трофеи, которыми так гордится, висящие на никчемных гвоздях на его серых стенах.
— Все в порядке? Уотерс, пожалуй, наш самый нестабильный пациент, и его труднее всего вылечить. Наверное, учитывая ваши особенности, вы уже успели поссориться?
Доктор Престин давит на меня.
Мои кулаки сжимаются по бокам, и я не могу удержать презрение в голосе, когда говорю:
— Да, с ним все в порядке. Мы разошлись во мнениях по нескольким вопросам, но с этим можно справиться.
Сделай это для Джеймса. Сделай это, чтобы стать лучше, — ругаю я себя.