Play (СИ)

Через секунду джинсы ее валялись на полу, туда же отправилось и все остальное, и Ира наконец улеглась на нее сверху – обнаженная, горячая, мокрая.
-Не бойся, - зашептала она в Ксюхино ухо, лаская ладонями ее бока, гладя плечи и руки, - я не буду делать ничего, что бы тебе не понравилось.
И она сдержала слово. Под ее руками, губами, прикосновениями Ксюха изгибалась, стонала, порой едва сдерживая крик. Ее низ живота горел огнем, и ждал каких-то, неведомых доселе, действий. Но когда Ира опустилась вниз, развела Ксюхины колени, и поцеловала ее туда, где все так этого желало, Ксюха испугалась снова.
Она ощущала толчки языка, касание губ, чувствовала, как ладони гладят ее бедра, но никак не могла расслабиться. Удовольствие накатывало волнами – снизу вверх, но словно не находило выхода. Раз за разом, раз за разом…
Через какое-то время Ира подняла голову, и посмотрела на Ксюхино лицо. И Ксюха поняла, чего от нее ждут. Еще несколько секунд – и она застонала громче, сжимая колени, и обмякла в Ириных руках.
Она совершенно растерялась и не знала, что делать дальше, но Ира, похоже, ничего больше не ждала – легла рядом, прижала к себе, уткнулась носом в шею и притихла.
А в Ксюхиной груди колотилось, как заведенное, сердце.
-Что ты наделала? – Стучало оно все громче и громче. – Что ты наделала?
Паника росла, росла, и в одну секунду перевалила через край. Ксюха высвободилась из объятий и принялась собирать одежду. Ира наблюдала за ней с кровати.
-Уходишь? – Чуть растерянно спросила она.
-Да, я… - Ксюха одевалась, опустив глаза, и боясь их снова поднять. – Мне… нужно.
Ира только плечами пожала, и Ксюха наконец смогла одеться и выскочить в коридор. Там она прижалась лбом к холодной стене и снова задала себе вопрос, который – она знала – будет теперь очень долго ее преследовать.
-Зачем я это сделала?
STOP. FORVARD. PLAY. 
-Так в чем там было дело? – Ира помахала перед ее лицом ладонью, и Ксения вздрогнула, выныривая из воспоминаний и возвращаясь в Краснодар, в полутемный ресторан, в свою настоящую жизнь.
-Где? – Глупо спросила она.
Ира закатила глаза.
-Ты сказала, что напилась тогда в школе не потому что увидела свою училку с мужиком, а по другой причине. По какой?
-Какая разница? – Она сделала глоток из бокала, и потянулась за сигаретами. – За мои школьные годы между нами слишком много всего произошло.
По Ириному лицу она поняла: не верит.
-Слушай, ну зачем тебе это знать, Ирка? Все это прошлое, просто прошлое, которое давно закончилось. И незачем его снова ворошить.
-Ты не понимаешь, - Ира покачала головой, провожая взглядом огонек Ксениной сигареты, - это не просто прошлое. Это ТВОЕ прошлое. И я хочу знать.
Что-то острое кольнуло в сердце. Ксения подумала, что уже достаточно вспомнила на сегодня, и не хотелось снова думать, не хотелось вытаскивать из закромов то, что осталось похоронено. Но Ира так настойчиво и просяще заглядывала в глаза, так доверительно гладила руку…
-Это было раньше… Весной еще, кажется. Родителей в очередной раз вызвали в школу.
STOP. BACK. BACK. PLAY.
Ксюша с Мишкой и Николой стояли за углом школы и курили, пряча сигареты в дрожащих кулаках. Шел дождь, и, несмотря на ранний час (было всего пять), казалось, что уже почти ночь. Ксюшины джинсы внизу намокли, в кроссовках хлюпала вода, но она не обращала на это никакого внимания.
-Как думаете, что будет? – прервал молчание Мишка. – Может, она не осмелится?
-Осмелится, - уверенно и мрачно ответила Ксюша. - Она уже всё решила, я это точно знаю. Самое фиговое, что всё это будет происходить при всех.
-Может, стекло разбить в кабинете? Я бы камнем попал, – предложил Никола. Из всех ребят он нервничал сильнее всех – постоянно разминал пальцы, перекладывал из одного кармана в другой всякую мелочевку, и смешно раздувал ноздри.
-Хочешь тоже попасть под раздачу? – спросила Ксюша, выбрасывая бычок. – Не вздумай. Я сама виновата, мне и отвечать.
  
-В чём ты виновата? – возмутился Мишка, хватая подружку за руки. – Это Сотникова – крыса. Растрепала на всю школу.
-Хорош болтать, - Ксюша дернула рукой и вытерла нос, - короче, не вздумайте ничего сделать. Я сама буду отвечать за всё. Если вас вызовут – молчите, и не лезьте. Ясно?
-Что за фигня? – скривился Никола. – Какая ты благородная. А мы с Михой типа ни при чём, да?
-Да. – Сказала, как припечатала. – Ник, вы выполняли мою просьбу. Лично у вас к этому козлу претензий не было. Так что хорош ругаться, я так решила, и так будет.
-А нашего мнения ты не хочешь спросить? – поинтересовался Миша. – Или мы друзья только пока дело делать надо. А как отвечать – так уже не друзья?
-Не надо, пацаны, - вздохнула Ксюша и протянула руку ладонью вверх, - поверьте, так будет лучше.
Никола и Мишка посмотрели на протянутую ладонь, переглянулись и засунули руки в карманы.
-Иди ты, знаешь куда… - сказал Коля. – А мы тоже… Куда хотим – туда и пойдем. И сделаем то, что захотим.
-Ребят, смотрите, директор приехал, - вмешался Миша, - пора.
-Ладно, - резюмировала Ксюша, - делайте как знаете. Только учтите – я скажу, что всё сделала сама. И скажу это так, что мне поверят.
Больше говорить было не о чем. Ребята спрятали пачку сигарет в щель между кирпичами и потихоньку побрели к школе.
Собрание началось с выступления Надежды Ивановны. Она поздравила всех родителей и учеников с окончанием учебной четверти, раздала табели с оценками и вскользь отметила хорошую успеваемость нескольких отличников.
Михаил Егорович и Елена Алексеевна на оценки дочери даже не взглянули. Они сидели на последней парте, вытянувшись в струну, и тревожно поглядывали на Ксюшу. О да, отец вполне мог бы гордиться сейчас своей дочерью: она стояла у стены за партами, спокойная, собранная и – на удивление – очень красивая. Никто бы не смог объяснить, почему – вроде бы, и одета она была как обычно: в синие американские джинсы и белый джемпер. Вроде бы, и волосы были традиционно небрежно зачесаны на косой пробор. И косметики на лице не было ни грамма. Но, несмотря на это, от Ксюшиной кожи как будто исходил блеск, глаза сияли гневом, а губы презрительно улыбались. И всё это было так красиво, так гармонично и чуточку по-бунтарски, словно Ксения Михайловна Ковальская за один час повзрослела лет на пять, и превратилась вдруг в молодую прекрасную женщину.
Анастасия Павловна на Ксюшу не смотрела. Она тихонько разговаривала с Завадской, и тихо улыбалась чему-то. Только когда к доске вышел директор, она видимо подобралась и устремила свой взгляд вперед. Взгляд, в котором не было ни капли сожаления.
-Товарищи родители. Коллеги. Переходим к следующей части нашего общего собрания. С прискорбием должен вам сообщить, что два дня назад в нашей школе произошел вопиющий случай хулиганства. Ученица девятого «А» класса совершила противоправные действия по отношению к одному из педагогов.
-Вы что, протокол задержания зачитываете? – Громкий Ксюшин голос разнесся по кабинету. Все обернулись в её сторону, а директор даже ахнул от возмущения. – Давайте тогда и приговор сразу.
-Ковальская! – рявкнула Надежда Ивановна. – Веди себя прилично!
Ксюша ухмыльнулась и кивнула, скрестив на груди руки.
-Итак, - продолжил директор, - Кто эта ученица, я полагаю, вам уже понятно. Мы не стали передавать это дело в милицию только благодаря специальной просьбе пострадавшего педагога. Но виновная должна понести наказание. И наша с вами задача – определить, какое именно. Прошу высказываться.
-Простите, Антон Евгеньевич, - подняла руку Надежда Ивановна. - Вы не могли бы объяснить конкретнее, в чём провинилась Ковальская.
-Она испортила одежду преподавателя и подстроила несчастный случай, из-за которого он лишился волос на голове, - охотно пояснил директор.