Выбор (СИ)

— Она спала с тобой? — ахает Рэн.
— Что ты подразумеваешь под этим вопросом? — без интереса и желания потрепаться, уточняю я. — Секс или сон?
— Это ты должен сказать.
— Хочешь знать с самого начала?
Падаю на спину кресла и махаю рукой, не дожидаясь ответа.
— Без проблем. Я спал, когда кто-то начал крутиться возле двери. В итоге, там оказалась она. Её телефон сел, и у неё кружилась голова. Она была бледной, как будто её стошнит в любой момент, и она тут же отключится. Я должен был выкинуть её?
— И ты решил трахнуть её, — в словах Картера проскальзывает какая-то непонятная нотка обиды, что довольно удивительно.
— Не все поступают так, как ты. Она уснула, и я тоже.
— Да, конечно.
— Ты зря это продолжаешь, — рычу я. — Я могу подумать на тебя. Ты же крутился вокруг неё весь вечер.
— И что? — фыркает парень. — Переживаешь, что она выберет меня, а не тебя?
— С чего ты решил, что она вообще будет кого-то выбирать?
— Да, давай, говори, что она не нравится тебе, но ты заметил, что она была возле меня.
— Тебя не должно волновать, есть ли что-то к ней или нет.
— Тогда, если ничего нет, ты же не будешь против, если я погуляю с ней, все дела.
Бровь Рэна снова дёргается. Он ждёт моей реакции, и, конечно, ждёт момента, когда я покажу своё мнение на данный счёт.
— Напиши, как нагуляешься, — говорю я, ломая его предположения.
Клянусь, эти слова и спокойствие давались мне с диким трудом. Я был на грани того, чтобы вбить Картера в кресло, как замену спинки.
— И, если я трахнусь с ней, ты тоже не будешь против, — продолжает он.
На секунду закрываю глаза и стараюсь обуздать самого себя. Приходится приложить усилия, чтобы не показать истинные чувства, которые заставляют кулаки сжиматься и дрожать.
— Она нравится мне, — добавляет он.
Медленно выпускаю скопившийся воздух из лёгких, чтобы не перегнуть палку. Но слова тоже достаточно хороший метод, чтобы добить.
— Ты никогда не будешь говорить так о девушке, которая тебе нравится, кусок ты креатина, — держу твёрдый голос. — А теперь будь лапочкой, закрой свой рот и научись принимать отказ, как мужик.
Картер дёргается, но Рэн вовремя собирается и ловит его кулак в воздухе.
— Она нравится мне, — заявляет он, смотря в мои глаза. — Когда мы начнём всю эту мутную сладкую вату, помни, что ты сам от неё отказался.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Для начала, узнай, нужно ли это ей, потому что ночью она пришла ко мне, а не к тебе.
Картер ещё раз дёргается, но на этот раз не в мою сторону, а для того, чтобы вырвать запястье из захвата Рэна.
— Отпусти, — буркает он, у него получается вырваться, либо же Рэн отпускает его. Это уже мало важно.
Рэн окидывает нас взглядом, в котором читается: «Вы идиоты». Но всё, что меня действительно волнует: команда, ведь мы в одной и непонятно, к чему могут привести подобные состыковки. В отличие от Картера, я могу переосилить себя и держаться нейтрально, но он — тот, кто любит провоцировать и получать своё. Не знаю, где мне предстоит найти столько терпения, чтобы не отвечать на нападки и отбиваться от словесных выстрелов. В любом случае, у меня нет выбора. До тех пор, пока его голова не стукнется о лёд, моё терпение должно превзойти божественное, иначе путь, который я выстроил, отрежет какой-то идиот.
Ближайшее время, присутствие Картера рядом мне абсолютно безразлично. Я думаю только о прошедшей тренировке, где вновь отгонял не меньше тысячи миль. Второй день был отнюдь не легче, но зная требования тренера, я сосредоточился только на том, чтобы не вылететь из команды. Его прищуренный взгляд намекает на то, что в любой момент нас может уменьшиться ещё на несколько человек. Парни продолжают молчать, и я тоже. Мы делаем то, что скажут и то, что потребуют. Никто не хочет оказаться в числе исключённых, чтобы занять место на трибуне.
Покидаю обеденную зону раньше всех, оставляя Рэна, Картера, Ноя и Джона. Возможно, отец и мама убьют меня, но я хочу посмотреть мотоцикл. И когда мама увидит мой выбор, который приглянулся, она может лишиться здравого рассудка. Скорей, она просто сойдёт с ума и миллион раз произнесёт «нет». К тому времени, у них уже не будет выбора, как принять мою новую покупку. Машина, конечно, предоставляет больше комфортных условий, но я всегда хотел мотоцикл. К сожалению мамы, эта модель спортивная. И если при просмотре он полностью меня утроит, я готов отделить часть той суммы, которая сохранилась после продажи машины.
 
С детства меня учили принимать ответственность за свои решения. Я прекрасно понимаю ту, что ляжет после покупки. Пообещать маме не гонять — это солгать, смотря ей в глаза. Я люблю скорость. Моя жизнь связана с острыми ощущениями. Это похоже на остриё коньков, которые режут лёд. Забрать у меня это в совокупности означает лишить жизни или кислорода. Это моя подпитка. Мне нравится ходить по грани, как нравится Мэйсону и отцу. Это в нашей крови.
Почва вылетает из-под ног, когда глаза находят Эмму. И не одну. Получив поцелуй в щёку, она коротко улыбается вслед парню, а его рука покидает её талию. Совершенно не дружеский жест. Кровь моментально сворачивается, а внутри медленно зарождаются и смешиваются разные чувства: шок, удивление, злость, негодование, смятение и самое неприятное из них ощущение — это привкус лжи, прожигающий горло. Парень проходит мимо, одаряя меня лёгкой ухмылкой. Я помню его со вчерашнего вечера. Абсолютно точно помню. Он зашёл вместе со всеми, когда я ушёл в кафе. И тогда, когда я вернулся, больше его не видел.
Взгляд карих глаз находит мой, улыбка сползает с её лица, но тень остаётся. Она позволила мне коснуться себя, это порождает некую неприязнь и отвращение. Я не был настроен на дружескую волну. Кто вообще думает о дружбе, смотря в глаза и касаясь тела? Это был не тот момент, где всё было в шутливой форме. Я знаю, что испытываю к ней что-то, и сейчас всё рушится.
Хочу обойти девушку другой стороной, но останавливаюсь, когда она зовёт меня. Я должен остановиться и отрезать всё ещё до того момента, как начнётся. К собственному ужасу понимаю, что всё уже началось.
— Ты даже не хочешь выслушать меня? — спрашивает Эмма, подходя ближе.
— Смотря, что именно ты хочешь сказать.
— Для начала, спасибо.
— Не за что. Всё?
Брови девушки хмурятся. Убрав карамельные локоны за ухо, она в смятении опускает голову вниз, после чего поднимает подбородок выше и смотрит в мои глаза.
— Ты… был другим вчера. Что-то не так? Что я сделала не так?
— Это что-то изменит?
— Да, — кивает она, — будет правильно, если я буду знать, а не гадать.
— У тебя есть парень.
Несколько секунд молчания, кажутся минутами. Эмма отводит взгляд, но снова возвращает его ко мне.
— Да.
— Отлично, спасибо, что сказала.
— Он уехал… — тихо сообщает она.
Отчётливо слышу треск, звук которого противным скрипучим эхом отзывается внутри. В борьбу вступает совесть и желание. Мой голос теперь больше похож на сипение, но я всё равно переспрашиваю:
— Уехал?
— Да.
— Отлично, — без всякого энтузиазма, говорю я. — Подумай, прежде чем ходить по чьим-то квартирам и ложиться в кровать.
— Ты не понимаешь! — восклицает, но тут же угасает она, получая мою скептически поднятую бровь. — Он был со мной!
— Ещё лучше.
— Эйден…
— Ты должна была сказать, — отчеканив, отступаю назад, продолжая сверлить её взглядом.
— И что бы ты сделал?
— Хотя бы не ложился с тобой в одну кровать.
— Как будто для вас это имеет значение!
 
Новая вспышка ярости вспыхивает в груди и жжёт нутро. Нависнув над девушкой, смотрю в её, казалось бы, чистые невинные глаза, которые, как оказалось, обманчивы. С трудом, но выдерживаю её близость. Чувствую лёгкий аромат сладких духов, который словно впитался в одежду и теперь его не выстирать. Всё было так просто и хорошо, но это не в генах нашей семьи. И я тоже попал в капкан. Я проникся к девушке, которая уже в отношениях.