Выбор (СИ)

Медленно, но она ступает на порог, а я вылетаю наружу, закрывая дверь. Ноги спешат к гостиной. И из всей кучки, которая осталась, вытягиваю Картера, пока остальные пялятся на меня, как на безумного.
Прижав парня к стене за углом, удерживаю его грудь локтем так, что он не торопится вырываться.
— Ты подсыпал ей что-то?
— Кому? — морщится Картер, в глазах которого отражается злость.
— Какого черта она бледная?
— Ты двинулся? — рычит он, отталкивая меня в сторону.
Не спешу повторить сделанное, оставаясь стоять на месте.
— Клянусь, если узнаю, что ты подсыпал ей что-то, снесу твою башку.
С этими словами удаляюсь в комнату под гневные триады соседа. Я не одобряю подобные действия в сторону любого человека, будь это парень или девушка. Мне не нравится то, как она выглядит. От былого румянца не осталось и следа, такое ощущение, что её вот-вот стошнит.
— Всё в порядке? — спрашиваю я, возвращаясь к кровати, но не спешу ложиться обратно.
— Да, просто… станет легче, и я уйду. Ты можешь спать.
— Уйдёшь куда?
Девушка жмёт плечами.
— Домой.
Пошатнувшись на месте, она плавно скатывается по стене, прижимая ладонь ко лбу.
— Ты много выпила?
— Стакан, — словно эхом, отзывается она. Взгляд карих глаз теряется, а её лицо становится ещё бледнее.
Обращаю взгляд к часам, на которых застыло два часа ночи и снова смотрю на девушку.
— Принести воды?
— Нет, — шепчет она. — Голова кружится… я лучше пойду.
Делаю шаг к ней, и пальцы у её висков застывают, а взгляд останавливается на моих ногах. Медленно скользя по мне глазами, она доходит до лица и напугано выдаёт:
— Не надо…
— Я просто помогу тебе лечь.
— Не надо, — почти молит она, прижимаясь к стене.
Я не совсем понимаю, как действовать в подобной ситуации. Не хочется услышать визг и почувствовать себя насильником, который тащит жертву. Приходится остановиться и не предпринимать ничего, но и стоять на месте невозможно. Я в той ситуации, которая заставляет понервничать.
— Ты можешь лечь сама? — спрашиваю я.
— Куда лечь?
— На кровать. Уйдешь, когда станет легче.
— Я не могу.
— Я могу помочь.
Девушка смотрит на меня, из-за чего становится не по себе. Лишний раз говорю себе спасибо, что не выбрал жизнь в братстве, где подобное сплошь и рядом. Всех не спасёшь, и особенно тех, кто не желает спасения.
— Я не трону тебя. Серьёзно. Просто ляг, станет легче.
Медленно выпрямляясь, она неспешно бредёт к кровати, занимая край. Всё это время остаюсь стоять на том месте, где был. Уже хочу сказать, что лечь и сесть на край — это разные вещи, но она удивляет, когда снимает туфли. Несмотря на смутное состояние, она всё равно это делает.
— Довольно предусмотрительно, — с лёгкой улыбкой, замечаю я.
— Вряд ли кто-то захочет спать в постели, где была чья-то уличная обувь.
Посмотрев на меня, она кладёт голову на подушку и закрывает глаза, продолжая массировать височную область. Ничего не остаётся, как занять вторую сторону и перекатится на спину, скрестив руки под головой.
Вряд ли я когда-то просто лежал в кровати с девушкой без будущих планов. Обычно это начиналось и завершалось сексом. Собственно, ещё до того, как спина или руки касались постели, было что-то. Сейчас в моей кровати девушка, а я не тороплюсь распускать руки, и почему-то не ловлю себя на подобной мысли, чтобы начать. Просто закрываю глаза и выдыхаю. Мне ещё не знакомо чувство желать и отказываться одновременно. Но, как известно, всё бывает впервые. Мой первый раз именно сегодня, и именно с ней.
Слушаю её учащённое дыхание, которое вскоре переходит в размеренное, как будто она успокоилась и больше не намерена представлять меня маньяком, готовым наброситься в любой момент. Есть ещё один вариант: она уснула. Чтобы убедиться, поворачиваю голову и встречаюсь с её глазами, которые неустанно следят за мной, это заставляет меня улыбнуться.
— Я не наброшусь, не смотри так на меня.
— А вдруг это сделаю я? — улыбчиво, спрашивает она.
— Было бы интересно это увидеть.
— Ты даже не спросил моего имени.
 
— Вряд ли насильник предпочитает знать имя своей жертвы.
Девушка пихает меня в плечо. Приятно слушать её тихий смех и чувствовать касания.
— Ты не насильник.
— Да? — смеюсь я. — А смотрела ты так, как будто я именно такой.
— Не правда.
— Правда, — улыбаюсь, возвращая взгляд к потолку.
— Не правда, Эйден.
Тут же поворачиваю голову в её сторону, выгнув бровь.
— Жертва тоже не должна знать имя своего насильника.
— Ты говоришь это, чтобы я ушла?
— Нет, но не смотри так на меня.
— Хорошо, как я должна смотреть?
— Не знаю.
— Я разбудила тебя?
— Хочешь, чтобы я соврал или сказал правду?
— Ты спал.
— Да.
— Почему не спишь сейчас?
— Теперь боюсь, что ты накинешься на меня.
Улыбнувшись, она поворачивается на бок, положив ладони под щёку. Что-то непонятное трепещет в груди, когда она смотрит на меня. Хочется ёрзать на месте, потому что любое положение кажется неудобным, словно под спиной не мягкая поверхность, а деревянное покрытие. Перекатываюсь на живот и подпираю рукой подушку, положив вторую возле лица. Посмотрев в глаза напротив, блеск которых отражает уличные фонари и лунный свет, закрываю свои.
— Спокойно ночи, Эйден.
— Спокойно ночи, Эмма.
Нутром чувствую её улыбку, и приоткрываю глаза, убеждаясь в правоте.
— Ты говорил, что не знаешь моё имя, — парирует девушка.
— Я нагло соврал.
— Я больше не могу тебе доверять.
— Не стоит мне доверять, — соглашаюсь я.
Протягиваю руку и убираю локоны с её лица. Как ни странно, она не торопится препятствовать такому жесту, одаряя лишь лёгкой улыбкой.
  
Глава 3
 
— На фоне тренировок, у тебя поехала крыша.
Поворачиваю голову в сторону Картера, который, кажется, так и напрашивается на поцелуй с моим кулаком с первого дня. Ещё немного, и он узнает, что такое настоящий французский поцелуй со всеми пристрастиями. Рэн предпочитает игнорировать или вовсе не замечать нас. Его взгляд направлен в сторону профессора, рыскающего по чемодану в поисках чего-то. И так он находит любую постороннюю вещь, кажется, ему интересней даже стена, чем наши идиотские перепалки. Кстати, меня они тоже раздражают.
— Ты можешь просто заткнуться? — растягиваю последние капли терпения до невероятного сдерживания. Я почти познал свою дзен. Ворота на самом высоком холме, где стоит какой-нибудь духовный монастырь, открылись бы для меня без раздумья. Возможно, меня могли сразу сделать высшим монахом.
— Какого хрена тогда было?
— Было что? — тут же вступает Рэн, акцентируя внимание на нас.
— О, ничего, — небрежно отмахиваюсь я. — Просто кто-то подсыпал что-то одной девчонке в нашей квартире на вечеринке, которую устроил Картер.
— С чего ты взял, что она просто не напилась? — фыркает король тусовок.
— Она выпила один стакан.
— И ты поверил?
— Это не похоже на состояние опьянения. Это похоже на то, что ей сунули какой-то порошок в стакан.
— Тебе откуда знать?
— Клянусь Богом, я переломаю тебе кости, если это подтвердится.
— О ком вы, черт возьми!? — гаркает Рэн, сражая нас смертельным взглядом.
— Об Эм, — с улыбкой, заявляет Картер, смотря в мои глаза. — Эмма. Та официантка из кафе. Эйден запал на неё и теперь бесится.
— Какая, нахрен, разница, кто это был? На её месте могла быть любая, — говорю я, желая скрестить пальцы на его шее.
— Она провела ночь в его комнате, — добавляет этот истукан.
Чёрные глаза Рэна округляются, а брови ползут на лоб. Честно сказать, я удивлён не меньше. Мне пришлось оставить ей записку и не закрывать входную дверь, чтобы она могла выйти из квартиры, потому что я должен был не ворковать с ней в кровати, а вставать на тренировку. Я думал, что она уйдёт ещё до моего пробуждения, и какого же было ошеломление, когда, открыв глаза, я застал её на соседней подушке. Наверно, было бы правильно поднять её, потому что я вовсе не знаю эту девушку, но поступил, как самый настоящий джентльмен и идиот в одном формате: я подтянул одеяло и укрыл её. Заботливости во мне, хоть жертвуй на благотворительность. Надеюсь, я не пожалею об этом.