Выбор (СИ)

С улыбкой смотрю на него и ожидаю ответ, хотя понимаю, к чему он клонит.
— На счёт чего?
— На счёт плесени.
— В каждой шутке есть доля правды.
— Ладно, — выдыхает Эйден. — Буду смотреть на плесень и выращивать её в свой день рождения.
— Это довольно интересно, — возражаю я.
— Да, определённо.
Записываю и пытаюсь расположить себя к чему-то одному. Каждая тема кажется интересной и стоит внимания, хотя, конечно, если судить по лицу Эйдена, который тоже рассматривает образцы, это сказать трудно. Я уже знаю, что его реакция может быть временным эффектом. Он такой только с первого взгляда. Как показывает практика, парень вовлекается и спустя небольшое количество времени, загорается интересом. Я надеюсь, что на этот раз выйдет то же самое, что и в лаборатории.
Хоть и остаюсь вовлеченной, краем глаза наблюдаю за Эйденом, что слоняется вдоль стендов и микроскопов. Он заглядывает в каждый и, кажется, загорается нужным энтузиазмом. Приятно, что я являюсь той, кто завлекает хоккеиста в научную деятельность, обычно спортсмены смотрят на это с толикой отвращения. Им лучше выйти на поле или лёд, отработав тяжелые упражнения, чем включить мозговой штурм.
К собственному удивлению, обнаруживаю в зале Вики. Рядом с ней ещё парочка девчонок, и их лица мне знакомые благодаря факультету, а не общей компании. Она обнимает меня довольно искренне и с лучезарной улыбкой. Последний раз мы выбирались по магазинам месяц назад, и я бы с удовольствием повторила. Я люблю науку, но не забываю про социум.
— Ты решила сменить факультеты? — улыбаюсь я.
Вики морщится и обводит глазами стенды.
— Ни за что, — говорит она, благодаря чему смеюсь.
Девушка с интересом переводит взгляд с меня на Эйдена.
— Я думала, хоккеисты предпочитают что-то лёгкое, а не эту тоску.
— Эй, — возражая, тяну я, замечая вспышку интереса со стороны девушек.
— Да, я думал, она шутит, когда говорит о плесени, — посмеивается Эйден, нежно дёрнув меня за локон.
— Вообще-то, ты сам настаивал пойти.
— Враньё, — сразу отрезает он.
— Это Моника и Лу, — представляет свою компанию Вики, указывая на двух девушек рядом.
Отдаю отчёт, что по ложным представлениям и убеждениям, все придерживаются мнения, что девушки на научных факультетах напоминают серых мышек. Это самая большая ложь и заблуждение. По крайне мере, увидев их. И меня. На мне туфли, приталенное белое платье с открытыми руками и золотистым ремешком на талии. Можно сказать, что я пришла на вечеринку, а не на научную выставку. И эти девушки тоже. Обе в джинсах, которые лишь подчеркивают их фигуры и в довольно откровенных топах. Каштановые волосы одной собраны в хвостик на макушке, у второй тоже каштановые, но с парочкой прядей пепельного оттенка, блестят под светом ламп и ниспадают на плечи. Вики не ушла от них далеко. На ней узкая юбка и прозрачная чёрная блузка, через которую виден чёрный лифчик. Было бы логично выбрать на выставку что-то более неприметное и простое, но мы — девушки, которые предпочитают женственный и яркий стиль.
— Эйден, — представляется мой спутник, ведь парнем и другом, я наречь его не могу, как и представить самой. В горле стало как никогда сухо.
Девушки приветливо улыбаются, и вся моя неуверенность подступает к горлу. Я уже не понимаю, кажется ли мне, или они действительно улыбаются ему слишком открыто. Мы пришли сюда вместе, и они, зная это, всё равно улыбаются ему, посылая невербальные сигналы обратить внимание на них, словно стоит нам выйти за порог зала, чтобы он плавно ушёл с ними. Я хочу взять его за руку, положить ладонь на плечо, хоть что-нибудь, что могло бы говорить о том, что мы не просто товарищи, которые занимаются научной работой, хотя, работой-то мы не занимаемся. Мне тошно от этих внутренних переживаний и тревоги. Я боюсь, что он уйдёт. Или уйдёт не со мной. И от этого вдвойне хуже. Рядом с Эйденом вылезают все внутренние комплексы, о которых я никогда не подозревала.
Они начинают расспрашивать его обо всём на свете. И он отвечает на вопросы с улыбкой. Мои глаза не хотят обращаться никуда от его лица. Со стороны это может смотреться ужасно. Подозреваю, так и есть. Всеми силами приказываю себе отвернуться.
 
— Я… пока посмотрю дальше, — тихо говорю я.
Не жду ответ, сразу делаю шаг назад и, коротко, но выдавливаю вежливую улыбку. С Вики мы увидимся в понедельник. Подхожу к первой ёмкости и микроскопу, лишь бы чем-то отвлечься. Начинаю рассматривать, но перед глазами пелена. Мне не нравится это. Я отвлекаюсь. Думаю, не о том, о чём должна. Жалею, что привела его сюда. Если бы я только могла спрятать его от чужих глаз и доставать только тогда, когда никого нет рядом. К сожалению, это невозможно. Это как те самые подаренные мамой коньки. Я не достаю их. Крайне редко и сама не понимаю, зачем, ведь не воспользуюсь ими. И насколько жалкие подобные мысли, настолько жалкая я. Вот, к чему я пришла.
Вздрагиваю, когда на поясницу ложится ладонь и обращаю взгляд к тому, кому принадлежит рука.
Эйден смотрит на меня с непониманием и замешательством. Он пытается взглядом пробиться в ту мрачную область меня, но я быстро выстраиваю новую стену и закрываю её ширмой.
— Что происходит? — едва слышно интересуется парень, склоняясь ко мне так, что нас никто не слышит.
Моя глупость не знает предела. Я пожимаю плечами и, кивком головы, указываю на табличку.
— Читаю.
— О чём написано?
Мой мозг начинает бить тревогу хуже утренней. Я не знаю, что написано на табличке. Я пытаюсь разобрать буквы и построить понятные предложения, но перед глазами застыл улыбающийся Эйден, который беседует с девочками. Все смешалось в кашу и стало настолько неразборчивым, что клубок ниток кажется идеально равномерным.
— Эмма, что происходит?
Оглядываюсь, лишь бы не смотреть в его глаза. Нахожу в другой стороне девочек, которые смеются и периодически смотрят в нашу сторону. Вынуждаю себя натянуть улыбку и снова отвернуться.
— Эмма? — зовёт Эйден.
Слова вылетают раньше, чем думаю. Стоит только встретиться с его взглядом, в котором застыло беспокойство.
— Я чувствую себя неуверенно рядом с тобой.
Мой ответ, вероятно, шокирует. Но он честный. Рядом с Эйденом, я думаю только о том, как быть выше, как показаться лучше, чтобы он видел меня, а не кого-то другого; как сделать так, чтобы из всех выделялась только я. Я думаю лишь о том, как привлечь его внимание и удержать, хотя не должна этого делать.
— Я не понимаю, — хмурится Эйден. Его ладонь покидает поясницу, оставляя после себя холод и пустоту.
— Я чувствую себя неуютно.
— Тебе некомфортно?
— Да, я…
Мои слова звучат жалко, кажусь себе как никогда слабой. Как будто с ним я одновременно приобретаю силу и становлюсь слабой. Меня легко подавить. Я стыжусь. Я боюсь пустить его близко, переживая, что, увидев полную ясную картину моей жизни, он уйдёт. Из двух зол знания и незнания, я выбираю ту, что скрыта. Кажется, так проще. Удобней. Уверенней. Если он уйдёт, то буду знать, что это из-за меня, а не из-за того, что он не хочет марать руки, узнав, что Эмма вовсе не та, кто есть. Я стараюсь, хватаюсь за каждый трос, что поможет спастись. Внешне кажется, что это получается, но заглядывая внутрь себя, я вижу совершенно другую картину. Руины и развалины, на которые пытаюсь повесить те самые гирлянды, чтобы хоть как-то украсить.
— Ты можешь поговорить со мной.
— Я говорю, — эхом отзываюсь я.
— Сейчас ты хочешь, чтобы я ушёл. Так всегда. Что-то происходит, ты предпочитаешь отделаться от меня, чтобы справиться самостоятельно.
 
— Это не правда.
— Это единственная правда.
Ещё несколько секунд Эйден смотрит в мои глаза, после чего качает головой.
— Ничего не выйдет, если будешь закрываться и держать меня на расстоянии. Спасибо за утро. С днём рождения, черт возьми.
С этими словами, он отклоняется в сторону, направляясь к выходу. Часть меня думала, что он выберет компанию лучше. Ту, в которой находился несколько минут назад. Но Эйден не идёт к ним. Его фигура скрывается за дверью, на которую я смотрю ещё несколько минут.