Выбор (СИ)

— Не смею мешать силе любви, — с улыбкой, вторит профессор, махнув в сторону студентов. — Кого решил пристрелить Амур?
— Она мне все уши про тебя прожужжала, Харпер, тебе лучше поднять свою задницу и тащить её сюда, — с довольным выражением лица, сообщает Алестер.
— Если это не свидание, то я отсижусь тут, — усмехается Брейди.
— Вы идёте на него прямо сейчас.
Серые глаза Алестера обращаются к профессору, который вскинул брови, и смотрит на парня в ответ.
— Вы ведь не против, профессор?
— Возьмёт конспекты у других, — отмахивается мужчина.
Улыбка расплывается на губах Брейди. Парень хватает рюкзак и закидывает его на плечо, буквально слетая со ступенек, пока притихли остальные. С его массивным весом, я шокирована, что ступеньки не ломаются пополам при наступлении. На лице Брейди озорство и веселье, словно он ждал этого момента всю жизнь. Актёрская игра претендует на должность лучшего.
Ладонь Алестера покидает мою, зато на плече появляется рука Брейди, который тянет меня в свою сторону. Какие они все тяжёлые, Боже мой.
— И года не прошло, Эм, — улыбается Брейди. — Думал, не дождусь.
Закатываю глаза, ведь он и не приглашал меня на свидание. Скорей, он мог выдвинуть подобное предложение по отношению к Алестеру. Что за цирк происходит?
— Теперь всё на своих местах, — торжественно заявляет за спиной Алестер.
— Например? — беспечно интересуется профессор.
— Были кое-какие неполадки, но я всё починил и исправил.
— Иногда лучше не вмешиваться. Вы можете повлиять на ход важных событий.
— Когда дело касается идиотских замашек, то лучше вмешаться и всё исправить. Она не должна была отказывать ему из-за кого-то придурка, который не видит лучшее, что ему попадалось.
Остановите его, я умоляю.
— Наживаете врагов, — улыбается профессор.
— Плевать, главное, что она счастлива, — с этими словами, Брейди выводит меня из аудитории, а Алестер завершает всё словами: — Спасибо за помощь.
Друг нагоняет нас и салютует пять по ладони Брейди.
— Ты только что опозорил меня, — выдыхаю я.
— Я только что дал кое-кому пищу для размышлений.
— Да ладно, Эмма, — улыбается Брейди. — Было весело, мы же идём на свидание.
— Ага, или вы идёте.
— Мы будем ждать той минуты, когда до него дойдёт, — подмигивает Алестер. — А пока можем попит кофе.
— Согласен, — кивает Брейди.
— Ладно, — повесив руки, соглашаюсь я. — Будь, что будет. Уже поздно, вы втянули меня в этот бред.
  
Глава 7
 
Смена выдалась жаркой, и по этой причине в моих руках очередной молочный коктейль, как символ успокоения перед сном. Не помню, когда последний раз выходила без него. Вероятно, в последнее время я устаю больше положенного, как и беру на себя больше положенного.
— Эм, ты забыла ключи, — кричит за баром Шон.
Делаю резкий разворот и возвращаюсь назад.
Связка ждёт меня на деревянной столешнице, рядом с ней пончик.
— Ты не ела, — продолжая заниматься барной картой, не глядя, говорит он.
— Следишь за мной? — улыбаюсь, сгребая всё, что рядом с ключами.
— Забочусь о твоей будущей язве.
— Как мило, — хихикаю, отклоняясь назад. — До завтра.
— Ал тебя встретит?
— Нет, ещё светло.
— Ладно, я буду следить за тобой.
Частично открыв дверь, над которой оживился колокольчик, поворачиваю голову в сторону Шона.
— Ты мне угрожаешь, Шон Морган? — шутливо интересуюсь я.
Подняв голову, он лучезарно улыбается, как будто что-то задумал. Понимаю, что сейчас лучший момент делать ноги.
— Я уже ушла, — не дожидаясь ответа, сообщаю я.
Слышу: «До завтра», когда закрывается дверь. Несмотря на загруженный день, не могу перестать улыбаться, ведь в руках сладкий подарок. Но как только делаю шаг, моя улыбка плавно сползает, зато ускоряется пульс, из-за которого становится невыносимо душно.
Фонарный столб, на который бедром упирается Эйден, может посмеяться над выражением моего лица, которое вытянулось за секунду. Едва держу стаканчик и пончик, рядом с которым сжимаю ключи. Холодное остриё впивается в ладонь, заставляя сознание вернуться на положенное место. Ведро ледяной воды на голову вовсе не помешало бы, но, скорей всего, таковым стал Эйден. Парень отлипает от столба и направляется в мою сторону, пока я застыла. Но мне чудесным образом удаётся вспомнить родную речь.
 
— Что ты тут делаешь?
— Пришёл к тебе.
Эйден останавливается напротив, легко заставляя перевернуться всему содержимому внутри. Отсутствие пищи в организме лишь подкрепляет подобное рвение, выворачивая пустой желудок наружу.
— Я не понимаю тебя.
Немного приподняв уголки губ, он кажется сбитым с толку и растерянным.
— Я тоже себя не понимаю.
— Откуда ты узнал, где я работаю?
— Спросил в кафе, где видел первый раз.
Сую ключи в сумку, коробочка с пончиком отправляется туда же. Это получается сделать с трудом, потому что руки дрожат. Пока Эйден наблюдает за мной, я прикладываю ладонь ко лбу и выдыхаю.
— Я запуталась, не понимаю, чего ты хочешь. Сначала ты позволяешь мне лечь в свою кровать, потом говоришь, что между нами ничего не может быть, не соглашаешься на моё предложение быть друзьями, но вдруг резко передумываешь, предлагая дружбу, ещё дальше целуешь, а после говоришь, что на этом всё. Если составлять логическую цепочку, то сейчас ты должен предложить что-то ещё.
— Это тяжело, Эмма.
— Что?
— Быть близко и далеко от тебя. Честно, я не знаю, зачем сейчас стою тут.
— Тогда тебе лучше уйти.
Делаю шаг в сторону, но ладонь парня моментально возникает на запястье. Смотрю на руку, которую он удерживает. Словно понимая мои мысли и свою ошибку, Эйден отпускает и говорит:
— Извини.
Киваю и направляюсь дальше, хотя отчаянно желаю вернуться и остаться без ног на некоторое время, чтобы не иметь возможности уйти. Сейчас за меня говорит чувство достоинства и гордости, не позволяющие вновь поддаться. Алестер мог бы убить меня ещё в первый раз, и у него получилось сказать всё взглядом. Он, как и Жак, часто говорит мне быть той, кем быть не хочется, но иногда необходимо. Это глупо — не делать первый шаг, пытаясь набить себе цену. За таким отношением можно упустить что-то важное. Я далеко не смелая, но по какой-то неведомой причине, несколько раз пыталась добиться хотя бы чего-то от Эйдена.
— Эмма, — зовёт он, когда нас разделяет несколько футов.
Не пытаюсь бороться с собой, останавливаясь и поворачиваясь. Эйден качает головой. Он вздыхает и расставляет руки в разные стороны, несколько секунд смотря в сторону.
— Я не знаю, как правильно и что должен делать. Я поступаю так, как хочу, чтобы относились ко мне. Я не хотел прилететь сюда и отвлекаться. Я хотел добиться желаемого, чтобы идти дальше.
— Что мешает?
— Ты.
Вяло и коротко улыбаюсь, и Эйден замечает это.
— Я не мешаю тебе.
— Я знаю, что ты есть и не могу сосредоточиться.
— И что ты мне предлагаешь? Мы даже не видимся.
— Мы не видимся, но я вижу тебя.
— Этот разговор зашёл в тупик.
— Как и предыдущие.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Эйден мешкается. Он продолжает стоять на месте так же, как и я. Решаюсь первой прервать молчание и покинуть лабиринт, из которого мы никак не найдём выход. Но никаких слов не находится. В итоге, просто разворачиваюсь и направляюсь дальше, оставляя его наедине с самим собой. Вряд ли я могу и хочу быть с человеком, который сомневается и не знает, чего хочет.
Мои шаги неторопливые, я спокойно бреду в сторону квартиры, наслаждаясь поздними лучами солнца, почти скрывшегося за горизонтом. Тёплый ветер обдувает лицо, и я снимаю резинку с волос, освобождаясь от оков. За день от хвостика ужасно устаёшь, поэтому каждый раз покидая кафе, я сразу стягиваю резинку и позволяю локонам насладиться желанной свободой. Сквозняк играючи теребит их и приподнимает с новым порывом легкого ветра, как и рукава рубашки, которые напоминают колокольчик и благодаря прозрачности, открывают руки. Остальная часть рубашки остаётся закрытой, я не привыкла выставлять тело напоказ.