Вопрос цены (СИ)

Но сейчас его взгляд был напитан ядом, обращенным на Горинова и меня.
— Займись делом, — рявкнул он, стремительно уходя к себе.
— Не беси тигра, — прошептал Горинов, заходя следом за начальником. Вид у него был до нельзя довольным.
Я просто пожала плечами, мне было не в первой.
Телефонный звонок вывел меня из задумчивости. Я мотнула головой и бросила быстрый взгляд на экран. Сердце невольно сжалось от старой, казалось бы забытой тоски и боли. НА экране высвечивался скрытый номер.
Более двух месяцев я не получала таких звонков, и надеялась, что больше не получу никогда.
Телефон звонил настойчиво, его звук бил по мозгам, навевал головную боль.
— Да, — я все-таки ответила на вызов, сожалея, что не могу бросить номер в черный список. — Что тебе нужно, Марк?
— Олив, — выдохнул знакомый мужской голос. — Я скучал…. — очень тихо сказал он.
— А я — нет, Марк, — бросила беглый взгляд на часы. Так и есть, он снова задержался на работе. — Быстро говори, что тебе надо и оставь меня в покое.
— Олив….
— Марк, — я начала терять терпение. — Что в словах: оставь меня в покое тебе не понятно? Мне позвонить твоей жене, чтобы она надела на тебя поводок?
— Олив, послушай… да, я виноват…
— Нет, Марк, это ты послушай! Ты не просто виноват, ты меня предал. Я приняла это, потому что понимаю, что большинство людей в этом мире — суки! Но тебя больше нет в моей жизни, запомни это. Еще один звонок, и я клянусь, я сообщу об этом Перумову, а после с удовольствием понаблюдаю, как тебя сажают на цепь у хозяйских ног! Ты понял?
С этими словами я нажала отбой и швырнула телефон на стол.
— СУКА! — вырвалось у меня.
Ответом были две пары глаз, округлившихся от удивления. Горинов и Королев с примерно одинаковым выражением лица смотрели на меня.
— Что? — соблюдать политес у меня не оставалось ни сил, ни желания. — Думаете я ругаться не умею? Так у меня тут хорошая школа и хороший учитель!
Мужчины откровенно растеряно посмотрели друг на друга.
Мне стало смешно, не смотря на боль в груди. Непробиваемый, холодный и жестокий Королев оказался не готов к вспышке моего гнева. А может привык, что боятся и злятся только от него?
— Что-то нужно? — не смотря на внутреннее состояние, мне удалось вернуться к внешнему спокойствию.
— Нам нужна встреча с сенатором Павловым, — Королев тоже справился с эмоциями, голос звучал как обычно резко и грубо. Не посмотрев больше на меня, он ушел к себе, хлопнув дверью.
Володя улыбался как кот, наевшийся сметаны.
— Володь, — спросила я, чувствуя неуемное желание сорвать на ком-нибудь плохое настроение. — Ты полонием ужинал?
— Что? Ты о чем?
— Да светишься радиоактивно.
— Я поздравляю тебя, Олив! Я первый раз за последние десять лет увидел, что наш дракон проявляет эмоции! А ты что такая злая?
— Володь, ты себе представляешь, кто такой Павлов?
— А…. ты про это… — безопасник почесал голову. — Нда…. Сложная задача….
— Сложная? Да она на грани невыполнимой! Сенатор у нас в регионе бывает два раза в год, остальное время живет в Испании или Москве. Как ты себе представляешь эту встречу?
— Ну… это ты у нас специалист по пиару….
— Спихнули проблему, молодцы, что еще сказать!
— Понял, исчезаю, — Володя заслужил еще один убийственный взгляд от меня и поспешил сбежать из приемной.
Я закрыла лицо руками, на несколько секунд позволяя себе не скрывать боли. Минута слабости, но она была нужна мне как вода. Внезапно, мне так захотелось, чтоб хоть кто-нибудь пожалел меня. Не работника, не секретаря, не сильную и умную женщину, а меня, меня самое. Увы. Во всем мире я была одна, с момента гибели семьи 15 лет назад.
Завести кота, что ли….
Да еще и это чертово поручение от Королева. Он действительно решил от меня избавится, похоже.
И тут я внезапно внутренне расхохоталась! Решение было настолько простым — насколько и гениальным!
Все, Олег Анатольевич, вы у меня на крючке — теперь не отвертитесь. И то, что вы задали мне станет теперь вашей головной болью. А я, наконец-то, добьюсь своего!
 
— Константин Валерьевич, — на следующий день я зашла в отдел общественных связей, чем вызвала прилив бешенной деятельности у персонала, явно знавших, кто я такая.
— Оливия Германовна, — Латыпов был слегка встревожен и напряжен, — чем обязан?
— Помоги мне, Костя, — очень тихо и проникновенно попросила я, давая понять, что заинтересована в неформальной работе.
— Пройдем в мой кабинет, — так же тихо ответил он, немного успокаиваясь. — Кофе или чай будешь?
— Нет, спасибо. Дракон вернется с минуты на минуту, у меня не так много времени. Костя, скажи ка мне, в каких благотворительных проектах компания участвовала последние года три? — я села за длинный стол напротив начальника отдела.
— Вообще-то, — замялся он, — ни в каких.
— Да ладно. Вообще, что ли? Даже ради налоговых преференций?
— Оливия Германовна…. Олег Анатольевич…. У него своеобразное отношение к благотворительности. Он ее ненавидит, если честно.
Мне захотелось побиться головой об стену.
— Ладно…. Самое время начинать ее любить, — я выложила перед Латыповым красивый резной конверт с приглашением на ежегодный благотворительный вечер. — Костя, пусть кто-нибудь из твоих девочек осторожненько выяснит ключевую тематику вечера. Осторожненько и аккуратненько. И не формально. Костя, это не распоряжение Олега Анатольевича, если он узнает, он мне башку оторвет. И тебе, кстати, тоже. Но ему нужна встреча с сенатором, а это, — я кивнула на приглашение, — наш ключик к заветной двери.
И не только к сенатору.
— Понял, Оливия Германовна, — Латыпов повеселел, понимая к чему все идет. — Сделаем. Вы чертов гений!
— Нет, Константин Валерьевич, я просто делаю свою работу, — улыбнулась я.
В середине дня, особо не напрягаясь, я сделала несколько звонков и запросов в приемную сенатора, не надеясь на положительный ответ, да и не очень-то стараясь. Удивило меня иное — в обед пришло сообщение о зачислении на счет приличной денежной суммы, почти в полтора раза превышающей договоренность с Гориновым.
— Володь, — я позвонила ему, — по моему нужно проверить нашу бухгалтерию на предмет коррупционной состпвляющей и взяток. Мне тут перечислили зарплату.
— Не понял? Что, недоначислили, что ли?
— Да нет, переначислили. Почти в полтора раза.
В трубке повисла тишина.
— Олив, — тихо сказал Горинов, — это не ошибка. Вчера шеф подписал зарплатные и премиальные ведомости.
— Володь, я работаю всего месяц. Я, можно сказать, еще на испытательном сроке.
— Это его способ сказать «спасибо», — едва слышно выдохнула трубка.
Я тяжело вздохнула:
— Все у вас не как у людей…. Можно было просто орать меньше….
— Олив….
— Ладно, Володь, я поняла, — шеф зашел в приемную и недовольно посмотрел на меня.
Я положила трубку, сделала кофе и вошла за ним, выждав минут пять.
— Когда встреча с сенатором? — ни здравствуйте, ни спасибо… все как всегда.
— Еще не назначена, — коротко ответила я, кладя перед ним бумаги.
— Я как-то непонятно выразился, когда велел тебе ее назначить?
— Я над этим работаю. Но, видимо, придется покреативить.
— Делай что хочешь, я должен с ним переговорить.
— Неформальная обстановка подойдет? — невинно хлопая глазами спросила я.
— Мне без разницы! — Королев начал терять терпение.
— Поняла, — я едва скрыла победную улыбку, он сам развязал мне руки.
Прости, Олег Анатольевич, я всего лишь отрабатываю свою зарплату!
Выйди из кабинета, я со спокойной совестью поставила в планы Королева благотворительный вечер.
Буря разразилась ближе к вечеру, под стать погоде за окном, куда я смотрела с тоской, понимая, что придется еще возвращаться домой.
Рык из кабинета заставил меня подпрыгнуть на месте.
— Оливия!!!
Надо же, даже имя выучил за месяц.
— Олег Анатольевич, — я была само спокойствие.