Вопрос цены (СИ)
— Латыпов, если ты сейчас еще раз пришел ко мне с очередной фигней, я запущу в тебя туфелькой, — поднимая голову от принесенных отделом кадров на подпись договоров, предупредила я.
Латыпов на мгновение замер, держа папку с документами, и сделал шаг назад, явно оценивая вероятность того, что туфелька действительно может полететь. Затем улыбнулся своей фирменной, почти виноватой улыбкой.
— Оливия Германовна, не поверите, но на этот раз — без фигни! Это запросы на интервью. Которые поступили от основных СМИ региона за неделю. Слухи о слиянии компаний ходят вот уже три недели, экономические журналисты бурлят как котел. Закрытость нашего шефа для них как мед для пчел.
— Конечно, журналисты будут шуметь, — раздражённо пробормотала я, беря папку и бегло просматривая запросы. — Всем хочется сенсаций, а закрытость Королева только подливает масла в огонь.
Закрыв папку, я посмотрела на Латыпова.
— Но надо как-то этот котел приостановить, иначе они нас просто завалят запросами.
— Я думаю, что лучше всего было бы организовать пресс-конференцию для региональных СМИ, — начал он, немного неуверенно. — Мы можем заранее отфильтровать вопросы, сделать всё максимально контролируемым…. Раньше мы такого не делали, так что даже выступление кого-то из замов будет сенсацией.
— Мое, например, да, Костя? У тебя теперь есть фигура, которую ты можешь смело раскручивать, не опасаясь, что прилетит по морде?
— Ну, Оливия Германовна, вы же понимаете, что это… — он запнулся, пытаясь подобрать слова, — это ведь не просто «раскрутка». Ваша позиция в компании теперь важна, и если мы хотим остаться на плаву, нужно показать СМИ, что у нас всё под контролем. И вы… ну, вы как раз та фигура, которая может это сделать.
Я подняла бровь.
— Костя, — начала я медленно, — там, где ты учился манипулировать, я преподавала. И если ты рассчитываешь, что я буду «лицом компании» вместо Олега Анатольевича, то ты сильно заблуждаешься. Как, кстати, и он, если рассчитывал на это же самое. Моё место — за кулисами, а не на сцене. Но ты в одном прав — чем ближе сделки, тем сильнее будет слетаться воронье. Чем мы меньше будем давать информации — тем сильнее шакалы будут рыть, ища сенсацию. И ведь нароют, твари.
Латыпов нервно сглотнул, осознавая, что попытка манипуляции с треском провалилась. Он снова переступил с ноги на ногу, избегая моего взгляда.
— Ну… да, — пробормотал он, всё ещё пытаясь оправдаться. — Но мы должны как-то контролировать поток информации. Если мы не дадим им хоть что-то, они и правда начнут копать глубже. А шеф… — он замялся, словно не зная, как подобрать слова, — шеф не любит, когда его трогают. Если мы не возьмём ситуацию под контроль, она может выйти нам боком.
Я медленно поднялась со своего места и подошла к окну, глядя на улицу. Слова Латыпова были, конечно, правдой. Чем дольше мы будем молчать, тем больше слухов и сплетен начнут распространяться в прессе.
— Ты не понял самого главного, Костя, — медленно произнесла я, не оборачиваясь. — Мы дадим им информацию. Но мы будем диктовать условия. Не позволим им рыть там, где им не положено.
Я повернулась к нему, и он встретил мой взгляд с осторожным интересом.
— Подготовь список СМИ и тем, которые они хотят обсудить. Я сама посмотрю, что из этого можно использовать, а что нет. Но запомни одно: ни один журналист не получит интервью с Олегом Анатольевичем, пока я не буду уверена, что это сыграет нам на руку. Понимаешь?
Константин неуверенно кивнул.
— Дай мне еще неделю, Костя, — попросила я. — Подержи их еще неделю на привязи. Дай стандартные пресс релизы, пообщайся с коллегами сам. И еще, — я помассировала переносицу, — пришли ко мне нашего штатного фотографа и стилиста.
— Ээээ… проблемочка, Оливия Германовна. Понимаете, когда нам нужен был фотограф — мы брали человека на договор. А стилист….
— Стилист, — вздохнула я, понимая, к чему всё идёт, — это тоже «человек на договор», да?
Константин виновато развёл руками:
— В точку. Штатного стилиста у нас нет, мы всё делали через аутсорсинг.
Я потерла виски, чувствуя, как голова начинает слегка пульсировать от напряжения. Но в глубине души вдруг почувствовала и радость, и страх.
Эх, Марик, Марик! Ну никак мне без тебя, дорогой!
— Ладно, Костя, будет у вас стилист и фотограф в одном лице!
— Когда? — Константин даже подпрыгнул.
— Надеюсь, что завтра. Если я сегодня выживу после разговора с ним…. Иди, Костя…. Завтра утром список СМИ и тем с тебя. И краткая характеристика на самых лояльных к нам журналистов. Да сам не таскайся, пришли все на почту. Если будут вопросы — я тебя дерну. А сейчас будь другом, исчезни с глаз моих.
Костя мигом скрылся из кабинета. Я бросила быстрый взгляд на настенные часы — стрелки показывали почти девять вечера.
Тихо брякнул внутренний чат компании: пришло сообщение от Володи с поднятыми вверх пальцами. Я выдохнула — значит центр прошел проверку и у службы безопасности. Не то, чтобы я ожидала проблем, но все таки….
Тихий стук в двери снова заставил поднять голову. Где-то что-то внутри меня на секунду сжалось. Я весь день боялась, что ко мне придет Олег, совершенно не зная, как теперь смотреть на него. То, что произошло утром, как бы я не старалась убедить себя в обратном, зацепило сильнее, чем нужно.
К счастью в кабинет прошмыгнула Диана.
— Может вам чаю приготовить, Оливия Германовна?
Я почувствовала, как невидимое напряжение отпустило моё тело, в то же время чувствуя легкое разочарование.
— Да, Диана, спасибо, чай был бы кстати, — ответила я, мягко выдыхая.
Диана молча кивнула и поспешила в приемную. Я осталась одна, вновь обратив внимание на накопившиеся документы. Но даже работа не могла заглушить тех мыслей и чувств, что бурлили внутри меня с утра.
Секунду спустя чай уже был на столе, аромат согревал своим теплом, но внутренний холод никак не уходил.
— Спасибо, Диана, — сказала я, обнимая кружку ладонями, пытаясь поймать хоть немного тепла.
— Мне кажется, Оливия Германовна, он в вас влюбился, — вдруг сказала она, мило покраснев.
Я едва не выронила чашку, чувствуя, как лицо, шею и даже уши заливает удушливой волной жара.
— Что?
— Константин Валерьевич. Он так смотрит на вас! И восхищается вами!
Я нервно засмеялась, чувствуя себя полной дурой.
— Нет, дорогая, это не любовь. Это дань уважения одного профессионала — другому. Костя наслышан обо мне и моей работе, поэтому восхищается мной. Не более того.
Диана покраснела еще больше.
— Если Олег Анатольевич уже уехал, ты тоже езжай домой, — велела я девушке.
— Шеф еще на работе, — устало улыбнулась она, выходя в приемную. — И похоже никуда не собирается.
Олег всё ещё на работе. Мысль об этом почему-то давила на меня. Он был здесь, где-то за стеной, всё так же контролируя всё и всех. О чем он думает? Что делает? Не сожалеет ли о принятом сегодня решении?
Я тряхнула головой и выдернула шпильки из волос, позволяя рыжим локонам свободно падать на спину. Хватит трепать себе нервы, нужна брать себя в руки и звонить Марику. И постараться пережить этот разговор.
11
Длинные гудки были ответом на мой звонок. Один, другой, третий.
— Да, — наконец услышала я знакомый голос в трубке. Такой недовольный и такой родной, что невольно тепло разлилось по груди.
— Привет, Марик, это я!
Трубка ответила долгим молчанием.
— Знаешь что, Лив, а не пойти б тебе на…. Хутор!
Да, просто не будет.
— Я сволочь, Марик. Я знаю, — мой голос был послушным и смиренным.
— Да ты не просто сволочь, Лив, ты грязь. Нет, хуже, ты плесень которая питается грязью! Нет, даже еще хуже…
— Остановись, Марик, это уже говорила Камерон Диаз Джулии Робертс! Мы с тобой вместе этот фильм смотрели, забыл? Но общий смысл я уловила!
Трубка снова ответила молчанием, но на этот раз молчание было более напряжённым. Я могла почти услышать, как Марик пытается успокоиться, собраться с мыслями.