Симулятор судьбы 7 (СИ)

— Я так соскучилась, милый, — прошептала она, не разрывая объятий. Наконец отстранилась, внимательно вглядываясь в мое лицо. — Ты выглядишь серьезным. Что-то случилось?
— Мне нужен твой совет, — сказал я, опускаясь в кресло. — Вчера я встречался с Альбертом Звездовым.
Анна Викторовна чуть приподняла бровь, но промолчала, ожидая продолжения.
— Он предложил мне место в правительстве. Говорит, грядут серьезные перемены, и им нужны новые лица. Молодые, понимающие современные технологии.
  
— Вот как. — Анна Викторовна подошла к небольшому столику. — Думаю, разговор будет долгим. Виски?
Я кивнул. Она налила два бокала и, вместо того чтобы вернуться за стол, присела на подлокотник моего кресла, легко касаясь плеча.
— Расскажи подробнее, родной.
Я изложил весь разговор со Звездовым — про необходимость новых лиц в правительстве, про политические перспективы. Анна Викторовна слушала внимательно, время от времени поглаживая меня по волосам.
— Знаешь, — произнесла она наконец, — Альберт Львович не из тех, кто разбрасывается пустыми обещаниями. Если он делает такое предложение, значит, давно все обдумал и действительно готовится что-то серьезное.
— Я понимаю. Но дело не только в этом. — Я взял ее за руку. — У меня есть… определенные планы. Далеко идущие планы.
— Политические амбиции? — В голосе Анны Викторовны прозвучал искренний интерес.
— Можно сказать и так. Я вижу возможности, которые другие упускают. Технологии, образование, культура — все это можно использовать для реальных изменений. Но нужен соответствующий уровень влияния.
Анна Викторовна задумчиво покрутила бокал.
— И это все, что он предложил? — спросила она мягко, словно чувствуя недосказанность.
Я помедлил. Этот момент продумывал особенно тщательно.
— Нет… Есть еще кое-что. — Я сделал глоток виски. — Он предложил… брак с Риной.
Анна Викторовна замерла. На мгновение ее пальцы, державшие бокал, напряглись, но она быстро взяла себя в руки.
— Вот оно что, — произнесла она после паузы. — И поэтому ты пришел ко мне первой?
— Да. Ты лучше других понимаешь, как устроен этот мир. Как совместить личное и публичное, чувства и необходимость.
Она улыбнулась, но на лице промелькнула тень.
— Ты прав, милый. Я действительно понимаю. И знаешь что? Я вижу в этом определенные… возможности.
— Возможности?
— Конечно. — Она сделала глоток виски, поморщилась. — Политика — это не только публичные выступления и официальные приемы. Это сложная система связей, влияния, взаимных обязательств. И чем больше у тебя… точек опоры, тем устойчивее твое положение.
— А как быть с Риной? Она ведь уже отказала мне однажды…
— Она умная девочка. — Анна Викторовна провела пальцами по моей щеке. — И если ты правильно объяснишь ей свое видение… Знаешь, иногда отказ — это просто способ проверить, насколько серьезны твои намерения.
Вечером того же дня я получил сообщение от Звездова с приглашением заехать. В особняке меня встретил сам генерал-лейтенант.
— Я поговорил с Риной, — сказал он, провожая меня в кабинет. — Она согласилась тебя выслушать. Знаешь, она ведь очень похожа на меня — такая же упрямая. Но в глубине души… — Он сделал паузу. — В общем, я сделал что мог. Дальше все зависит от тебя. — Он кивнул на лестницу, ведущую на второй этаж. — Она в своей комнате. Думаю, вам есть о чем поговорить…
Комната Рины была просторной и светлой, с большим окном и книжными полками от пола до потолка. Она сидела в кресле у окна, демонстративно не поворачиваясь к двери.
— Зачем ты пришел? — спросила она тихо. В ее голосе звучала плохо скрытая боль. — Чтобы еще раз все усложнить?
— Я пришел, потому что мы оба знаем — этот таинственный парень, о котором ты говорила… его не существует.
Она резко повернулась, в глазах мелькнул испуг, тут же спрятанный за гневом:
— Как ты смеешь…
— Помнишь, как мы познакомились в кружке? — произнес я, делая первый осторожный шаг к ней. — Ты сидела с этим своим блокнотом, такая неприступная, будто королева на троне. Я еще подумал — вот же зазнайка, небось считает себя лучше всех. Заставила меня заполнять эту безумную анкету про романтические отношения…
Рина молчала, но ее пальцы нервно постукивали по подлокотнику. Я сделал еще один шаг вперед. В комнате повисла тишина, нарушаемая только тиканьем часов и нашим дыханием.
— А помнишь тот день в столовой? — продолжил я мягче. — Ты просто села напротив меня и начала рассуждать о том, как обременительно внимание поклонников, когда хочешь сосредоточиться на учебе. Рассуждала о статистике школьных романов и вероятностях. Такая рациональная и правильная… А я смотрел на тебя и думал — как же одиноко быть такой безупречной, всегда держать все под контролем.
Она отвернулась к окну, но я успел заметить, как дрогнули ее губы.
— А помнишь парк развлечений? — Я осторожно положил руку ей на плечо. — Как ты храбрилась на американских горках, хотя боялась высоты. Вцепилась в поручни, но не издала ни звука. Такая гордая даже в момент страха… Именно тогда я понял, какая ты на самом деле сильная.
— Зачем ты все это говоришь? — спросила она, резко поворачиваясь. В глазах блеснули слезы.
— Рина. — Я произнес ее имя мягко, чувствуя, как она дрожит под моим прикосновением. Свободной рукой осторожно коснулся ее щеки, стирая непрошеную слезинку. — Знаешь, когда именно я в тебя влюбился?
Она вздрогнула и подняла глаза, явно не ожидая такого поворота. В ее взгляде мелькнуло что-то похожее на надежду, тут же спрятанную за привычной маской сдержанности. Но она не отстранилась, наоборот, неосознанно подалась навстречу.
— В тот вечер, когда ты сбежала с собственного дня рождения в дешевую забегаловку и я тебя там встретил… Ты ела бургер, капала соусом и совершенно об этом не думала. Впервые тогда я увидел настоящую тебя — не дочь генерала, не президента кружка. Просто умную, немного уставшую девушку, которая хочет хоть ненадолго сбросить с плеч груз чужих ожиданий. Ты говорила так искренне, без масок, без этой вечной роли идеальной дочери и королевы школы. В тот момент ты была такой настоящей, такой… живой.
Я осторожно коснулся ее руки, и когда она не отстранилась, мягко сжал ее пальцы. Рина не стала отбирать руку.
— А потом я начал замечать эту настоящую тебя повсюду. В том, как помогаешь Юле, хотя она даже не может нормально поблагодарить. Как загораются твои глаза, когда ты говоришь о своих исследованиях… Ты удивительная, Рина. И не потому, что ты дочь генерала или первая красавица школы. А потому что под всей этой идеальной оболочкой прячется невероятно глубокий, тонко чувствующий человек.
— И поэтому ты встречаешься с другими? — спросила она резко, пытаясь скрыть предательски блеснувшие слезы. — Потому что я такая… особенная?
— Каждая из них играет свою роль, — ответил я тихо. — У каждой свой талант, своя сфера влияния. Это не просто отношения — это сеть связей, возможностей, ресурсов.
— И какую роль ты предлагаешь мне?
— Быть собой. Умной, язвительной, неудержимой Риной Звездовой. Которая не боится говорить правду в лицо и видит людей насквозь. Просто теперь у тебя будет больше возможностей использовать эти таланты.
Она впервые за весь разговор посмотрела мне прямо в глаза, чтобы спросить:
— Ты действительно веришь, что сможешь все это провернуть? Совместить публичный брак с… остальным?
— С правильной командой — да. — Я наклонился ближе, чувствуя, как она замирает в моих руках. — С тобой — да.
В ее глазах промелькнуло сомнение, сменившееся решимостью. Она чуть приподнялась на цыпочки, сокращая последние сантиметры между нами. Наши губы встретились в легком, почти невесомом поцелуе, наполненном всей той нежностью, что копилась между нами все это время.
  
Когда мы наконец отстранились друг от друга, Рина медленно опустилась обратно в кресло, все еще держа меня за руку. Я видел, как в ее глазах борются разные чувства — гордость, амбиции, может быть, даже ревность. Но главное — я видел интерес. Тот самый блеск в глазах, который появлялся у нее только тогда, когда она сталкивалась с по-настоящему сложной и интересной задачей.