Новые конкистадоры (СИ)
Перед своим отъездом, мы с Синицыным пытались объяснить доверенным работникам Борекса, какими свойствами должен обладать хороший порох. Пусть у нас самих сделать его не получилось, но правильная рецептура ведь подбирается обычным механическим перебором вариантов... в теории. Однако судя по тому, как бесился Сергей, аборигенам лавры великих алхимиков не светили и вражескую армию нам все-таки придется встречать без серьезной взрывчатки. – Это что?! Это что такое, я вас спрашиваю?! Почему в смесях тут и там встречаются комки и размером они больше жемчужин, что продаются ювелирами?!
– Ну, ручная мельница которую по вашим советам сделали, почти сразу взяла и сломалась... – Развел руками главный «алхимик», который большую часть своей "карьеры" варил для торговцев то ли краску, то ли средство от комаров. Возраст данного полугоблина вроде бы был не сильно и велик, однако лицо уже было покрыто морщинами и язвочками, глаза почти ослепли, а пальцы рук страдали многолетними экземами. Без нормального защитного снаряжения годами возиться с реактивами было, мягко говоря, небезопасно. И потому все, у кого имелось достаточно мозгов для поиска альтернативных путей к обретению богатства, старались откосить от подобного ремесла. – А кузнецы все заняты работой, да и цены ломят просто бешенные. Поэтому я решил сделать все сам, руками, так оно и привычнее. И сделал! Ну а комки... ну и чего, что комки? Все равно же сжигать!
– Ууургх! – Простонал Синицын, вздымая глаза к небесам и явно мысленно интересуясь у обитающих там высших существ, за какие такие грехи он заслужил подобного «помощничка». А заодно, что с ним теперь делать и где потом можно будет спрятать труп. – Я же тебе, паразиту, три раза объяснял про то, как важен качественный помол и однородность смеси! Чем ты слушал?!
Оставив приятеля разбираться с алхимиками, я ушел на главную площадь города. Туда, где мобилизованные на защиту родины ремесленники и помогающие им мирные жители вместе с беженцами без устали творили катапульты или баллисты… Или, вернее, примитивные гоблинские швырялки, которым до звания настоящих осадных орудий было как мне до настоящего волшебника. Пожалуй, сними их какой-нибудь режиссер в качестве декораций к новому блокбастеру в жанре фэнтези, и ценители жанра подняли бы вой на тему, что не могут более или менее разумные существа использовать в бою подобный хлам. Даже если они на стороне Зла, идиоты от природы и вылезли из каких-нибудь родильных чанов максимум пару недель назад. В списках неисправностей и дефектов при желании получилось бы найти, пожалуй, все возможные и невозможные огрехи. Зато мастера этих примитивных конструкций наделали несколько сотен, не потратив дефицитного и дорогого железа, а использовав во множестве лишь неошкуренные бревнышки, кривые доски и канаты, свитые из не успевших толком пожухнуть лиан. А некоторые, кажется, не только не пожухли, но во влажном тропическом климате даже взяли и укоренились.
– Едрить... – Я аж перешел на русский язык от вида этой «артиллерии», стоящей кривыми рядками и напрочь перегородившей собою проход. Но и на нем подобрать те слова, которые смогли бы полноценно отразить бушевавшие в душе эмоции, как-то не получалось. То ли фантазии не хватало, то ли образования по части матерных конструкций. А может воображение отказало, поскольку разум был поражен количеством перекособоченных конструкций, занимающих собой сотни квадратных метров. И немалая толпа народа прямо сейчас продолжала заниматься изготовлением этого мусора, кажущегося насмешкой над самими понятиями инженерных войск и артиллерии. – Да чтоб меня... Вас.. Вашу дивизию...
– Спокойно, мастер Анатолий! Все по плану! – Видимо, у меня было такое лицо, что оказавшиеся рядом «осадные инженеры», до недавнего времени бывшие в лучшем случае плотниками, поспешили расползтись во все стороны. Видимо, чисто на всякий случай, чтобы не получить молнией от чародея. Ну, или просто по морде, кулак ведь хоть явление и насквозь физическое и обыденное, но все равно очень неприятное. Попрятались все местные работники кроме одного. Того, который много лет работал на Борекса и помогал мне осваиваться со здешними инструментами. – Просто это немного не тот план, который был! Нормальные катапульты с хорошими кожаными ремнями и бронзовыми деталями у нас тоже есть, вон они, вот в тех сараях стоят, чтобы дождиком не мочило. А здесь стоят те, где максимум пара гвоздей найдется.
– Да? – Чуть успокоился я, заглядывая в ближайшую пристройку, где когда-то обитала какая-то живность, чей запах сохранялся и поныне, но сейчас все свободное пространство занимало полтора десятка осадных орудий, может и не блистающих качеством сборки, но хотя бы не вызывающих одним своим видом желание провалиться куда-нибудь к центру земли. – И зачем тогда было собирать воедино эти груды мусора? Чтобы противника в заблуждение вводить?
– Не совсем, – замотал головой гоблин-ремесленник. – Дело в том, что они дешевые, очень дешевые… Даже неприлично дешевые, я бы сказал, фактически тут вся цена состоит в еде для работников, которые их делали, да корме для мастодонтов, тащивших бревна и лианы из ближайшего леса. Эти убожества поставят перед строем бойцов, заставят сработать пару раз метая чего-нибудь тяжелое в нужном направлении, а после бросят. Разумеется, на прощание, рубанув по парочке самых важных канатов. В результате орудиями больше воспользоваться не получится, а потому они превратятся в дополнительные заграждения, которые можно захватывать сколько угодно.
– Гм… И ты думаешь, это дерьмо хоть кого-нибудь убьет? – Засомневался я, внимательно разглядывая «катапульты», больше напоминающие какую-то художественную инсталляцию поехавшего любителя авангардизма. Выстрелить подобные убожества могли лишь раз, максимум два-три, да и то недалеко и очень неточно. И вряд ли в ложки не самого большого размера можно было поместить мало-мальски серьезный булыжник. Силы натяжения лиан не хватит, чтобы весящий пару-тройку килограмм снаряд сумел пролететь дальше десяти шагов. – Да тут каждая вторая либо не выстрелит, либо вообще рассыплется, пока её к месту боя доставлять будут!
– Да ну и демоны с ними. На этом, в общем-то, и строился расчет, - пожал плечами абориген-ремесленник. – Пусть половина орудий будет не опаснее кучи дров. Зато оставшаяся хоть пару сотен врагов да покалечит, а это отличное начало для битвы, сильно поднимающее боевой дух. Да и многих бродяг, которые слонялись по городу, мы к делу приставили. И им сытная еда за честную работу, и нам легче всяким воришкам руки рубить.
– С дороги! Пошли вон! Убирайтесь к демонам! – Внезапно раздался вопль где-то у нас за спинами, сопровождаемый истеричным ржанием, чьими-то проклятиями и громким цоканьем подкованных копыт. Едва я успел заскочить в щель между двумя кривобокими катапультами, собранными едва ли не из мусора, по оставленному для ходьбы через площадь прогалу промчался всадник на взмыленном коне. Мужчина в тусклой кольчуге щеголял перевязанной окровавленной тряпкой головой, и резко дергал поводья своего скакуна, дабы лошадь быстрее обходила встречающихся на пути людей и прочие препятствия, чем раздирал губы животного и очень того злил. В любой нормальной ситуации такое поведение было бы просто глупым, ведь зверь от подобного обращения может заболеть или просто затаить обиду на хозяина и при удобном случае его от души лягнуть... да и сбитые пешеходы с учетом местных нравов вместо жалобы страже могут торопыге засандалить каким-нибудь томагавком под лопатку. Но видимо, ситуация была очень далека от нормальной, и каждая секунда могла оказаться дороже золота.
– Кажется, имперцы подобрались к нам вплотную, – сообщил я своему собеседнику, тоже взирающему вслед всаднику, бывшему не то гонцом, не то патрульным. – Начинайте готовить ваши кучи г.. гм, орудия к транспортировке, думаю, новых добавить к ним мы уже не успеем... Кстати, а как вы собрались столько тяжелых грузов оперативно доставить к полю боя? Орудия это ведь не солдаты, сами они туда не дойдут...