Аллигат 2 (СИ)
— Почему вы сменили цвет волос? — спросила Сондра, долго устраиваясь на сиденье стула.
— Весна, — ограничилась Ольга одним словом, способным всё объяснить человеку, не страдающему отсутствием фантазии.
Кажется, её поняли верно.
Пока миссис Макинтайр наполняла свою тарелку мясной нарезкой и кусочками холодного куриного рулета, Ольга налила янтарный чай в чашки. Заметив вазочку с вишнёвым вареньем, принюхалась. В душе встревожено заворочалось воспоминание: Мартин, его сильные руки, блестящие от возбуждения глаза, горячие губы. Неудержимый напор чувств, запах вишни… Сладко-горький, пьянящий, грешный.
Она очнулась от громкого голоса генеральши:
— Ваша мать… — потянулась Сондра за тарелкой с яйцами по-шотландски. — Вы хоть сообщили ей, что с вами всё хорошо?
Ольга знала, что следовало бы написать Веноне письмо — хотя бы пару строк. Стало стыдно, что не сделала этого до сих пор. Она собралась оборвать нити с прошлым, а как быть с чувствами матери Шэйлы? Как бы там ни было, маркиза — мать и не заслужила подобного к себе отношения со стороны истинной дочери. Это жестоко.
— Вижу, что нет, — поджала губы миссис Макинтайр.
— Я напишу ей. Сегодня же, — пообещала Ольга, отрезая кусочек фруктового кекса.
Сондра глянула на постоялицу с прищуром:
— Вы подумали над моими словами?
— Что вы имеете в виду? — уточнила Ольга осторожно.
— Вы должны вернуться домой.
— И выйти замуж за того, на кого даже смотреть не хочется? — упрямо вздёрнула она подбородок. — Миссис Макинтайр, скажите, пожалуйста, если бы у вас была дочь, вы бы с ней поступили так же?
— Я была дочерью и поступила так же, — без тени сомнения жёстко ответила она. Серебряная ложечка звякнула о край её блюдца.
— Вам повезло, что ваш супруг оказался мужчиной, о котором можно только мечтать. Его прикосновения были вам приятны, тело не противилось ласке его рук, — смотрела Ольга в упор на женщину, сидящую напротив неё. — Вас не тошнило от запаха его одежды и вам страстно хотелось иметь от него детей, — в носу защипало; на глаза навернулись слёзы.
Ольга глубоко вдохнула и задержала дыхание.
Вздёрнутая бровь генеральши выгнулась, образовав глубокую складку на лбу. Брезгливая гримаса исказила её лицо. В бледно-зелёных глазах мелькнула тревога:
— Вы не преувеличиваете, мисс Табби? Мужчина так вам неприятен?
Ольга закрыла глаза и сосредоточилась на сильном глубоком вдохе полной грудью и медленном выдохе, вспоминая дыхательные упражнения, блокирующие приступы тошноты при токсикозе.
В тишине столовой голос Сондры прозвучал неожиданно мягко:
— Больше никто из мужчин не проявил к вам интереса? Не верю.
Ольга выдохнула и сказала:
— Моя мать очень любит золото. Претендент на мою руку баснословно богат, но не благороден. Он пообещал матери солидное вознаграждение за устройство моего брака с ним. Вот она и предпочитает ничего не слышать о том, что нарушит её далеко идущие планы.
Миссис Макинтайр задумалась, а Ольга спохватилась: не пора ли «паспорт» Шэйлы и брачный договор с лордом Хардингом спрятать подальше. Если генеральше вздумается принять участие в судьбе несчастной мисс Табби, то она долго думать не станет и прикажет служанке в отсутствие постоялицы обыскать её личные вещи. Без труда искомое будет найдено. Что последует за этим, Ольга додумывать не стала.
После завтрака она поднялась на нежилой третий этаж в комнату прислуги и осмотрелась. Кажется, при прошлом осмотре она видела на столе… Вот! Низкая жестяная коробка из-под печенья идеально подходила для документов. Сюда же она поместит заначку, серебряную ложечку и золотую цепь от брегета. Коробку спрячет… Горизонтальная щель между дверным блоком и стеной была достаточно широкой для того, чтобы в неё, пусть и с трудом, но вошла узкая коробка.
Вернувшись через некоторое время в комнату, Ольга подвинула стул с пыльным сиденьем и стала на него. Осторожно дотянулась до притолоки над входной дверью и протолкнула коробку в щель. Вернув стул на место, отошла к окну и глянула на дело своих рук. Понравилось. Никому не придёт в голову что-то искать на нежилом этаже и конкретно в этой комнате.
[1] Раскраски во всю использовали ещё в 1760-х годах. Автором первой раскраски под названием «The Florist» был англичанин Роберт Сэйер. Книга предназначалась для развлечения дам и кавалеров, увлекающихся ботаникой. Далее информации о раскрасках не нашла. И вот… В 1880 году первая раскраска появилась в Америке. В 1907 году автор Richard F. Outcault опубликовал книгу «Buster’s Paint Book» с комиксами для докрашивания. После этого раскраски стали набирать популярность.
[2] Больше нигде в мире, кроме Японии, обычный бревенчатый плот не вдохновляет на создание таких красивых вышивок с интересным эффектом.
Глава 29
— Я просил вас ни под каким предлогом не наведываться сюда, — захлопнул крышку брегета Мартин. — К тому же я спешу.
— Простите, лорд Малгри. У меня есть сообщение о… — Акерли Ларкинз скосил глаза на вошедшего старика с кожаной папкой в руках, — нашем деле. Нужно срочно обсудить ряд вопросов.
— Экипаж подан, — сообщил дворецкий, отдавая папку хозяину.
— Спасибо, Траффорд. Скажешь лорду Хардингу, что сегодня мы с ним встречаемся в клубе.
Дворецкий распахнул дверь библиотеки, и Мартин повернулся к детективу-полицейскому:
— Пока я буду ехать в Парламент, расскажете обо всём в экипаже.
Они ехали по Аддисон Роуд. Снова накрапывал дождь. Граф, уставившись в окно, неосознанно задерживал взгляд на спешащих по тротуару женских фигурах, окутанных лёгкими полосами серо-жёлтого смрадного тумана. Отметил, что весенняя пасмурная погода влияет на его настроение таким же образом, как и затяжная сырая лондонская зима. Та же хандра, та же тоска и уныние. К ним прибавилась не проходящая тревога и чувство тяжёлой подавленности.
Акерли откинулся на спинку сиденья и посмотрел на графа долгим взором:
— Вчера поздним вечером сгорел дом на Брук-стрит.
— Тот дом, в котором?.. — Мартин шумно втянул носом воздух и задержал его в лёгких. По спине пробежал холодок. Мужчина вспомнил, что постоялицы покинули дом пять дней назад. От сердца отлегло.
— Именно, — кивнул Акерли. — Найдено обгорелое женское тело.
— Надеюсь, мне не надлежит вновь посетить мертвецкую? — поспешно спросил граф, вперившись в осунувшееся лицо сыщика.
— Нет-нет, ваше сиятельство, тело не виконтессы. Погибшая женщина была гораздо старше и ниже ростом. Хоть дом и удалось довольно быстро потушить, не дав огню разгуляться, тело опознанию не подлежит. Предположительно, это Пегги Фармер — владелица дома. Ну, вы помните. Как сказали соседи, она якобы уехала накануне Пасхи в Глостер к дочери, — напомнил он о недавнем разговоре. — Видимо, женщина упала и ударилась головой об угол плиты, а поскольку топочная дверца не была заперта, случился пожар.
— Ударилась головой? — нахмурился граф.
— На черепе в височной части имеется след от удара. Он и привёл женщину к смерти.
Мартин в нетерпении подался к сыщику:
— Ваш человек, приставленный следить за домом, не заметил возвращения хозяйки? — Его ноздри раздулись; глаза зло блеснули в сумраке экипажа. — Я же настаивал на наблюдении за всеми участниками действа денно и нощно. В чём дело, Ларкинз? Скажите, где был ваш человек, когда вернулась хозяйка дома? Я исправно оплачиваю ваши услуги за поиск виконтессы, а вы не продвинулись ни на дюйм.
Ларкинз виновато моргнул:
— Вы не даёте мне сказать, ваше сиятельство, — перевёл он дух. — Буквально за час до пожара на моего помощника наехал кэб. Всему виной пьяный кучер. Мой человек сломал руку и отбыл к доктору. Дом на некоторое время остался без наблюдения. Когда мне сообщили об этом и я в срочном порядке прибыл на место, дом уже горел.
Под кожей щёк графа заходили желваки.
Ларкинз подавил вздох:
— Хозяйка вернулась как раз в то время, когда отсутствовало наблюдение за домом.