Если бы (СИ)

– Всегда к вашим услугам, мэм! – пробасил он киношным голосом, успев подхватить её и скользнуть верх-вниз ладонями по талии.
– Пустите, немедленно! – прошипела Диана, вырываясь; отойдя к секретеру, она привалилась спиной к тёмному дереву, тяжело дыша ртом, отбрасывая назад прилипшие к вискам волосы.
– Давай! – смеялся Берри, махая над головой растрёпанным контрактом.
– Кит, прекрати! Ты обещал!
Хлопая густо накрашенными ресницами, Диана переводила взгляд с Берри на Кимберли и обратно:
– Святая Олалья! Лукаш прав, это балаган, какой-то!
– Мне больше нравиться думать, что это – брачные игры, – вставил Ривера, приглаживая бороду.
– Кто хочет выпить? – Диана рванула дверцу секретера.
Четверо юристов первыми вскинули руки. Лина повернулась к соседу:
– Вы можете объяснить, что здесь происходит?
– Тут, corazon, заведомо хреновый расклад: две бабы и Кит, – отставив пиво, Ривера принял стакан с виски из рук вызванного из приёмной секретаря:
– Gracias, bebe, ты спасла мне жизнь, – проникновенно проговорил бородач, погладив тугие ягодицы полуживой Линды. – Сделав большой глоток, он ухмыльнулся и лукаво подмигнул:
– А теперь, расклад и вовсе неважнецкий – появилась третья. Все так эпично, ты не находишь? Я бы поставил на белое. Эй, Фрэнки, слышь? На белое полтинник!
– Принято!
– Ты случайно не владеешь приёмами кунг-фу, corazon?
– Нет, – изумилась Лина.
– Может бокс или ушу? Нет? Ну, и ладно. Дерьмо, у вас виски, – он сделал щедрый глоток и блаженно улыбнулся. – Ну, что скажешь?
– Что я должна сказать?
– Тебе нравиться?
– Почему мне должно нравиться? – возмутилась Лина.
– А потому, что все из-за тебя.
– Из-за меня? – ахнула она.
– Ну, да! Девочки бесятся, а Кит потакает. Вон, посмотри на Кики: она как ищейка чует, когда он запал. Вишь, какой у неё нос – вздёрнутый, как у фокстерьера! – ткнув стаканом в Кимберли, Ривера расхохотался.
– Запал?.. – ошеломлённо пробормотала Лина.
– Но, у него... кхе-кхе… нет шансов, правда, corazon? – трясся от смеха Джозеф.
Лина недоверчиво уставилась на его кривой передний зуб, не заметный с телеэкрана, но отчётливо торчащий вблизи.
– Вам идёт ваш зуб, – неожиданно сказала и прикрыла рот, ужасаясь глупым словам.
– Gracias, mi corazon. Ты тоже belleza, правда, как по мне, основательно не докормленная. Как намаешься с Китом, приходи к старине Джо утешиться и вкусно покушать, – игриво сверкнув чёрными глазами из-под сросшихся бровей, он выгреб волосатой ладонью из стеклянной вазы горсть цветных карамелек и ссыпал в рот.
Лина внимательно посмотрела в смуглое лицо. Крупные губы улыбались из густой бороды, приоткрывая особенный зуб. И вдруг, захотелось рассмеяться следом за ним, так же громко, с удовольствием, под потолок. Она тепло улыбнулась и испугано подпрыгнула, оборачиваясь на звук битого стекла. Запах алкоголя взметнулся в воздух, набиваясь в горло.
На щеках и шее Президента «Модного Дома Родригес» проступили красные пятна. Осколки стакана лежали в янтарной лужице у чёрных туфель: тёмные борозды расчертили идеальные стрелки элегантных классических брюк.
– Диана, хватит мне сверлить затылок. Иди сюда. Ну же, девочки, покажите, на что способны,– нараспев сказал Берри, засовывая контракт под рубашку.
Ким отвернулась, злобно пнув стул ногой:
– Ублюдок!
Берри без усилий удержал баланс, продолжая качаться. Кимберли стёрла слёзы кулаком. Грязные разводы разукрасили щеки и подбородок; след от туши для ресниц остался на воротнике белого платья. Не доверяя глазам, Лина медленно сморгнула, обозревая застывшее действие театральной постановки срежиссированной Берри. И вдруг, он резко поднялся, и больше не улыбаясь, двумя шагами пересёк кабинет.
– Кит, постой! Ну, прости меня! Прости, ладно! Это последний раз, обещаю! – словно подкинутая электрическим разрядом, Ким бросилась следом.
– Господи Иисусе! – всплеснула руками Диана и разрыдалась.
Растрёпанная Линда столкнулась в дверях с Кимберли, расплескав стакан воды. Не останавливаясь, судорожно зажимая в ладони баночку с успокоительными таблетками, она неслась к осевшей на пол Диане. Приложила стакан к её дрожащим губам, помогла подняться и осторожно направила обмякшую фигуру в туалетную комнату, примыкающую к кабинету. Пятясь, юристы одновременно столпились у выхода и исчезли, по-английски не прощаясь.
 
Тим Стюарт шевельнулся, широко зевнул, моргая:
– М-м? Где все?
– Слиняли, – Ривера протянул ему стакан.
Ероша светлые волосы, Стюарт сел. Мутный спросонья взгляд поблуждал и остановился на Лине. Рука с виски остановилась на полпути.
– Но, не все! За вас, прекрасный ангел.
– У него… у Берри, проблемы с наркотиками? – Лина, наконец-то, сформировала мысль.
– Не сегодня, – отозвался Стюарт.
– Ты, чего? Кит у нас чист, как ребёнок, – прыснул Вуд, отрываясь от ноутбука Дианы.
– Как розовенький сладкий младенец! – загоготал Ривера.
Лина прикусила язык, удерживаясь от вопроса, по поводу остальных участников группы.
– Можно? Настоящие? Не шиньон? – Стюарт нагнулся над столом, потрогал волосы. – А как насчёт крыльев?
– Простите, вы о чём? – Лина посмотрела в озорные зелёные глаза, вытягивая из цепких пальцев свои волосы.
– Убери щупальца, lovencitos, не мешай девочке думать! Вишь, как бровки ходят. Ей богу, я готов её удочерить! – трясся Ривера, довольный шуткой.
– Похоже, я все пропустил. Ангела, оставили нам?
– Угу. Ага. Размечтался.
– А чего, бросили?
– У него спроси.
Лина не слышала мужчин, задумчиво сжимала и разжимала мятую страницу с автографом. Перед глазами колыхнулась тень бледного образа и рассыпалась как сухой лист из старого киевского парка. Она не имела представления: кто такой Кристофер Берри. Не знала его. Он был чужой. Она не могла подняться в номер к этому мужчине!
Лина передёрнулась:
– И... часто, он себя так ведёт?
– Увы, не переставая, – Тим страдальчески закатил глаза. – А вот я, совсем другой. Ты мне веришь, ангел?
– Сегодня, corazon, Кит благопристойный, что Дева Мария. Вон lovencitos, бедняга, даже уснул, – Ривера бросил в Стюарта пустой банкой. – Видела с нашим героем вечернее шоу Леттермана? Пацан разнёс половину студии, на хрен снёс декорации! Вот это я понимаю, драйв! Там, правда, по делу, старина Дэйв напросился. Так, представь, уже полгода сволочи не пускают в прямой эфир! А, за что, спрашивается? Рейтинг же зашкалил! Что? Не видела?
– Нет.
– Да, ты что! Малолетки писали счастьем! – Ривера заглянул в пустой стакан. – Не фанатка ты belleza, а то бы знала: красивенький рот Кита выдаёт либо хит, либо отборное дерьмо. Наш сладкий мальчик просто дьявол в карамели! – он громко зареготал и обрушил волосатый кулак на стол.
Лина вздрогнула. Наследство Дианы издало протяжный жалобный стон, скрипнув ножками по паркету.
– Эй, тише, ты! Смотри, как развезло на дармовом бухле, – нахмурился Стюарт. – Погоди, сейчас твой карамельный дьявол вправит тебе мозги, – он мягко улыбнулся. – Не пугайся ангел, это болван так подкатывает.
Окинув взглядом разорённую комнату, смутно напоминавшую президентский кабинет, Лина поднялась:
– Мне пора.
– О, нет! Ангел, ты разбила мне сердце!
– Спорим, ещё увидимся? – ухмыльнулся Вуд, тряхнув курчавой головой.
– Ставлю сотню, – икнул Ривера.
– И что? Так и уйдёшь? Не попросишь автограф на память или фотку? Никаких тебе обнимашек и целовашек со звёздами? – белозубо щерился Фрэнк, закладывая за уши волосы.
Лина обернулась в дверях:
– В другой раз, спасибо.
Она не вернулась в отдел. Не забрала машину со стоянки. Идя шумными улицами мимо торговых центров, глядела на острые носки туфель, осваивая тротуар высокими каблуками. Рассеянно подумала, что ещё недавно ценность обуви заключалась в прочности, а ног – в умении шустро бегать. Модельные туфли никуда не годились, но Лина не замечала боль в сдавленных пальцах и щиколотках. Иногда, она не замечала многое…