Если бы (СИ)

– Невероятно мило! – в один голос ответила Лина с Метаксасом, жутко гримасничая, чтобы не покатится со смеху и не напугать подошедшего официанта.
Торопливо переходя длинный широкий коридор на сорок четвёртом этаже, Лина рассеянно постукивала папкой по бедру. Снова прокручивала в голове итог совещания, улавливая смутное беспокойство для которого не было видимых причин: сроки под контролем, бюджеты соблюдены, что само по себе, успех... Но, ощущение неудовлетворённости, только нарастало.
Пытаясь определить источник тревоги, Лина глубоко задумалась. Глядя прямо перед собой, она не замечала проплывающих мимо лиц, не отвечая на приветствия.
Модный Дом Родригес, созданный в начале двадцатых годов разорившейся на родине испанской аристократкой Ауророй Кастелланой де Родригес Крус – бабушкой Дианы – с первых дней существования в сыром маленьким ателье на задворках Нью-Йорка, с двумя модистками, одной из которых была сама Аурора, бросил вызов общественным устоям, как в довоенное, так и послевоенное время – откровенным духом бунтарства.
Платья, созданные испанской красавицей, требовали от клиенток изрядной смелости граничащей с дерзостью и совершенных женских пропорций. На подобный эксперимент были способны не многие: аристократическое общество Нью-Йорка объявило молодую модистку – символом непристойности, на долгие годы, изгнав из своих рядов.
Засучив рукава, Аурора продолжала усердно работать. Появившись однажды на благотворительном приёме у первой леди, она с гордо поднятой головой держала тонкими пальцами сигарету, беседуя с элитой страны о политике и социальных проблемах в наряде собственного изготовления: откровенно мужской крой, прямыми линиями вызывающе подчёркивал изгибы девичьего тела. Мужчины дрожащими руками подносили зажжённые спички, мечтали первыми поднести огонёк к порхающей в воздухе сигарете, а дамы выпрыгивали из платьев, желая поближе разглядеть, обманчиво простой фасон юбки испанки. На следующий день у скромного ателье выстроились толпы.
Лина досконально изучила историю Дома Моды Родригес. Ей нравилось проводить свободное время, исследуя пыльные архивы. Она рассматривала довоенные модели, выполненные карандашом рукой самой Ауроры, восхищалась твёрдостью её духа, целеустремлённостью и природной чистотой вкуса, граничащей с небрежностью, которую могла позволить себе лишь настоящая аристократка, впитавшая со многими поколениями придворных дам – изысканную безыскусность.
Для Лины, Аурора Кастеллана, была Ван Гог от моды, опередившей своё время. Бренд «Родригес» с лёгкостью завоевал Америку и Европу, двигаясь со скорость истребителя, сметая любые преграды на пути и постепенно закрепляя за собой узнаваемые черты, отражающиеся в каждой новой коллекции. Безупречная элегантность простых линий, стала основной концепцией дома. Американки считали Аурору Родригес – своей Коко Шанель.
Но сейчас, – размышляла Лина, – Дом Родригес задыхался в установленных рамках, теряя дух бунтарства, присущий временам Ауроры. Неизбежно скатывается к откровенному следованию за мировыми тенденциями. В угоду коммерческому успеху – теряет собственную душу.
Лина кивнула Керри в приёмной, взялась за ручку двери и задержалась: нет, она не могла понять, почему молчит отдел развития? Почему топчется на месте из года в год? Почему не протестует ведущий дизайнер? Почему смиренно шагает по проторённой дорожке? Почему Диана не выжимает до капли своих хвалёных специалистов, а иначе, зачем все эти престижные дипломы? Почему никто не говорит: настало время поменять ход истории, попробовать, что-то новое, вдохнуть жизнь и задор в покрывающийся нафталином блеск имени Родригес?
Бесконечные почему, почему, почему…
Раздражённо толкнув дверь кабинета, Лина бросила папку на стол. Присела на край столешницы, восхищённо замерла перед панорамой Лос-Анджелеса. Серебристые шпили небоскрёбов тянулись в небо безупречно завершённые в своей лаконичности. Звуки улицы не долетали, но Лина ясно ощущала жизнь внизу, словно чувствовала струи ветра, обдувавшего лицо в окно летящего на скорости автомобиля.
 
Третий месяц она не могла привыкнуть к виду. Иногда крепко зажмуривалась, открывала глаза и боялась, что пейзаж рассыпался как песочный замок. Но Голливудские холмы оставались на месте, поддерживали сизо-голубое покрывало наползающее с гор. И каждый раз вглядываясь, Лина удивлялась, словно видела впервые.
Необходимы перемены! – решила она. Водя карандашом по бумаге, напряжённо хмурила лоб. Нужно, что-то совершенно неожиданное! В духе Ауроры!
Лина зарисовывала выступающие в горах буквы: появившиеся на крутом склоне благодаря дерзкому замыслу и ставшие символом Америки не менее значимым и узнаваемым, чем Статуя Свободы в Нью-Йорке. Рука над рисунком замерла...
Может поработать с киношниками?.. Одеть с ног до головы новый фильм Студии Юниверсал? Почему нет? Компания приобретёт новый опыт, как минимум раздвинет горизонты представления о себе.
Отложив в сторону карандаш, она глубоко задумалась. Никогда Диана или её мать не занимались подобным... А вот, Ауроре Кастеллане – Лина готова была биться об заклад – идея приглянулась бы! Более того, она сама бы её придумала.
Лина усмехнулась, подняла глаза к чёрно-белой фотографии на стене. Немолодая женщина с тонким энергичным лицом, грациозно облокотилась на трость, взирая насмешливыми глазами. Выпрямляясь, Лина вскинула голову под смелым взглядом, глубоко вздохнув, медленно кивнула, принимая вызов основательницы.
Пускай молчат те, кто должен говорить, делая вид, что положение «ничего не происходит» само по себе – хорошо. Она скажет сама. Заставит Диану осознать необходимость нового витка, если та не желает собственными руками погасить своё имя.
Прикрыв глаза, Лина надавила пальцами виски. Мысленно перебирала минувшие два года по десять часов в сутки без выходных. Все знания и умения, приобретённые ценой неимоверных усилий, она направила на успех компании.
Работая штатным дизайнером, всего лишь разрабатывающим рисунок тканей, она инициировала создание линии мужских аксессуаров, основанной на собственных эскизах. Когда её перевели в отдел рекламы, где не хватало рук, ей удалось за полгода снизить бюджет на десять процентов, сохранив цифры прибыли на прежних показателях. Перейдя во вновь созданный экспериментальный отдел, разрабатывающий мужскую одежду, болтающийся между сокращением штата и полным закрытием, – уже за год, она превратила его в один из столпов компании, ставшего полноценной линейкой мужской одежды. Когда показатели прибыли, вышли на второе место, её впервые пригласила к себе в кабинет Диана Родригес – выделила из тысячи сотрудников. Они говорили долго. Обсуждали несущественные вопросы, вроде возможного принта для сумок, а закончили котировками акций компаний на бирже, кредитными ставками, и целесообразностью закрытия производственных мощностей в Мексике для переноса производства на Юг Китая. Лина не являлась экспертом в подобных вопросах, но Диана заставляла высказывать мнение по каждому пункту. Иногда они спорили: подобные дискуссии уже стали традицией. Коллектив относился к Лине достаточно ровно, несмотря на то, что за последний год она отняла уже второе место не испытывая угрызений, сожалений, и не запоминая имён, тех, чьи места занимала.
Тряхнув головой, Лина потянулась к трубке, намереваясь просить секретаря связаться с руководством Юниверсал, когда раздался внутренний вызов.
– Звонит Наташа Метаксас, – по буквам произнесла Керри.
– Соедини.
– Привет трудоголик!
– Привет, Натали.
– Как насчёт чашечки кофе после работы? Я обнаружила обалденное место! Там готовят фантастический латте и очень удобно строить глазки проходящим под окнами мужчинам.
– Не выйдет. Нужно вечером быть дома, ожидаю международный звонок.
– Отлично! Как раз искала повод напроситься в гости! Диктуй адрес!
Лина недоверчиво уставилась в трубку и покачала головой: радует, что в жизни осталось что-то неизменное, например – Натали.