(Не) Все могут короли (СИ)

Они поражённо застыли.
— Оплата также будет равная, — поспешил заверить я их, чем сильно успокоил, — ну и конечно на время строительства полный пансион на проживание и питание, чтобы вас ничего не отвлекало от дела.
— Это очень щедрые условия сеньор Витале, — произнёс немец, — вы так уверены в своих силах?
— Более чем, — хмыкнул я, — если вы ещё не спрашивали, поинтересуйтесь у горожан, кто сейчас является в городе, самым богатым человеком.
Все пятеро переглянулись, видимо об этом по крайней мере некоторые из них, уже поинтересовались.
— Меня лично всё устраивает, я буду участвовать дальше в отборе, — византиец протянул мне руку, которую я пожал, — до завтра сеньор Витале.
Больше никто не сомневался и они забрав мой чертёж, ушли все вместе, видимо делать себе копии.
— Так с этими разобрались, пойдём к главам каменщиков, плотников и всем остальным, кого вы там пригласили, — я свистнул слуг, чтобы вынесли меня в общий зал.
Когда они меня поднимали, я наткнулся на задумчиво-ошеломлённый взгляд родственника, не сводившего с меня взгляда.
— Что такое? — поинтересовался я.
— Как это у тебя получается? — поражённо спросил он, — захотел, отодвинул мнение всего мира и устроил мне свадьбу с иудейкой. Мы семь лет думали, куда и как можно убежать, чтобы скрыть брак в мезальянсе и быть вместе, но появляешься ты и одним движением руки решаешь проблему. Сегодня нарисовал собор, красивее которого я ещё никогда не видел в жизни и ещё придираешься к себе, что плохо рисуешь! Как такое возможно Витале?!
— «К сожалению моих талантов тут нет совершенно, — опечалился я от его слов, — честно стыренное у других, выданное за своё, но не говорить же об этом вслух».
— Если бы я знал дядя, — хмуро ответил я, — если бы я сам об этом знал.
Он покачал головой, но пошёл молча рядом. При нашем появлении двадцать человек понялись на ноги.
— В общем, буду краток, — обратился я к ним, — можете передать мои слова всем своим знакомым и членам других гильдий во всех странах. Я собираю всех мастеров, кто может строить соборы или замки. Абсолютно все специальности будут востребованы, и платить я буду втрое больше вашей обычной платы. Так что бросайте кличь, не берите себе новые проекты нигде, кроме моего, я объявляю общую стройку собора!
Ошарашенные моим напором и главное прозвучавшей платой, один из них осторожно спросил.
— Но господин Дандоло, как это возможно? Мы будем мешать друг другу!
— Будете работать в три-четыре смены по шесть часов! Сменяя друг друга! Днём и ночью при свете факелов! Я хочу построить собор за пять лет!
— «И это я ещё преувеличил, чтобы вас не пугать реальными цифрами».
Срок конечно же многих посмешил, они недоверчиво стали улыбаться, но мне было всё равно.
— Платить я буду золотыми монетами, — я достал для наглядности свой кошелёк и развязав его, высыпал монеты на стол. Золото, приятно звеня, рассыпалось по столешнице, притянув к себе жадные взгляды.
— Ну что? Теперь лучше понимаете мои слова? — поинтересовался я.
Многие взрослые, с трудом отрывая взгляды от золота, перевели их на меня, в глазах стали просыпаться знакомые мне чувства азарта и желания заработка.
— Да, сеньор Витале, очень наглядное доказательство, — произнёс один из них, — жаль у нас есть часть мастеровых, которые уже трудятся над проектами, их помощь также была бы не лишней.
— Пусть отменяют заказы и платят заказчикам неустойку, если о ней договаривались, — отмёл я эти возражения, — мне нужны все! Я оплачу им её, если будут справлены необходимые документы.
— Но это же огромные траты, Витале! Опомнись! — жарко зашептал мне на ухо дядя.
— Я хочу лучший собор в Европе и я его получу! — обрубил я его поползновения сэкономить.
— Так что уважаемые мастера, я вас больше не задерживаю, чем больше вы приведёте хороших специалистов, тем быстрее будет строительство, но предупреждаю сразу, если вздумаете зажимать новости, или этот заказ, то только при слухе об этом, ваш цех вылетит из города пинком под зад. Даю вам своё слово!
 
У некоторых было видимо желание не делиться таким жирным заказом, но мои слова поколебали их уверенность, ведь все без исключения за эти дни пребывания в городе знали к кому они нанимаются. Они были более прагматичные, чем некоторые архитекторы, которые не удосужились даже навести справки о платёжеспособности клиента.
— Связь держите через моего дядя Джованни, — показал я им на стоящего рядом человека, который горестно всхлипнул при этих словах, — жду вас как можно быстрее, да начнётся стройка!
Ошарашенные люди выходили из дворца, делясь небывалыми новостями, а мы остались с родственником одни.
— Вы не нойте сеньор Джованни, — улыбнулся я, увидев, как тот схватился за голову, — у нас столько лоботрясов в роду, взять хотя бы моих двух братцев. Ещё раз повторюсь, привлекайте к делу всех, кого можете. Лентяев и балбесов мы быстро отсеем тяжёлой работой.
— Прощай личная жизнь, прощай молодая жена! — простонал он в ответ.
— Ну вы возьмите её тоже к себе в помощь, — рассмеялся я, — и родственников её захватите — это же иудеи, посадите их за все расчёты и бухгалтерию, ну конечно они воровать начнут, как без этого, так вы раз в полгода устраивайте показательные проверки с порками.
Он ошеломлённо на меня посмотрел.
— Привлечь иудеев, на постройку католического собора?
— А что тут такого? — притворно изумился я, — есть все хотят, вот увидите, прибегут вам руки целовать, за такое предложение.
— Я спрошу Амиру, — он покачал головой, — но последствия будешь разгребать сам, особенно с церковью.
Достав цепочку с перстнем, я покачал его на весу.
— Вы дядя больше ноете. Я вам только сегодня два раза сказал, гребите помощников себе лопатами, поскольку собор — это не всё, что я хочу построить.
— Что? Как? — с его лица ушла кровь, он побелел.
— Собор, только первая ступенька, — я поманил его к себе и когда он нагнулся, я тихо произнёс, — построю потом больницу, общественную библиотеку и ещё несколько соборов, чтобы город наводнили толпы путешественников и желающих увидеть чудеса Венеции!
Он отшатнулся от меня, постоянно крестясь, в глазах я впервые заметил страх.
— Витале, ты безумен! Это огромные траты! Где ты возьмёшь столько денег?!
Чем ещё больше насмешил меня.
— Вы не раз были у меня в комнате, — я потыкал пальцем в сторону второго этажа, — много роскоши вы там видели?
— Да там только стол, стул, кровать, пара стеллажей и больше вообще ничего нет! — не понял он мои слова.
— Вы можете думать, что хотите дядя, но я буду большинство своих денег вкладывать в наш город, а не в предметы роскоши для себя, — хмыкнул я, — хотя от этого не отказываюсь, но больше всего хочу, чтобы через тысячу лет, или даже две, наши потомки ходили по этим улицам, и смотря на соборы и величественные здания, которые я построил, вспоминали из нашего времени только меня — Витале Дандоло!
Его взгляд, до этого непонимающий и негодующий, стал проясняться и я его добил.
— Так что если хотите, чтобы где-то внизу мелким почерком, на табличке под моим именем, которую будут рассматривать люди через две тысячи лет, появилось и ваше имя дядя, то вам нужно очень сильно постараться.
Взгляд родственника превратился в восхищённый. Он упал на колени рядом с носилками, схватил мои руки и прижавшись к ним губами, стал горячо молиться.
— Да, Витале! Да, я с тобой! — возбуждённо бормотал он, — я до сегодняшнего дня не знал, не понимал, для чего ты это всё делаешь! Но теперь, твоё желание стать известным не сейчас, не через десять лет, а через много веков вперёд, потрясло и захватило меня! Я словно прозрел и поддержу тебя! Всё, что ты не попросишь, отныне в твоём распоряжении! Моя жизнь и честь, принадлежат тебе!
Такой внезапный приступ преклонения от взрослого человека удивил и испугал меня, я не думал, что мои слова, хоть и правдой, так на него повлияют. Я взял и крепко пожал его руки.