Лети на свет (СИ)

Я стану плохой сестрой. Плохой внучкой. Бессердечной, бесчувственной деревяшкой, не пожертвовавшей собой ради единственных родных.
Плевать. Всякой хорошести и правильности есть предел. Мой — наступил. Пусть Вадька отвечает за свою дурь сам. И бабуля с дедулей — за то, что родили и воспитали, пусть тоже отвечают сами. А на теть Лену мне вообще начхать.
— Нет, Ланс. Отпустите меня. Сейчас же.
— Двадцать пять тысяч, Лиз. Мне нравится, как вы злитесь.
— Нет. За сто тысяч я тоже не продаюсь, Ланс.
Рыжий сэр раздул ноздри, прищурился и хрипло, с нескрываемым возбуждением выдал:
— Сто пятьдесят сегодня, вид на жительство в Англии и по двадцать тысяч ежемесячно. Мне все еще нужна личная помощница. И не смотрите так на Поля, он любезно согласился не мешать вашему счастью.
Я едва подавила желание зажмуриться и потрясти головой. Мне это не снится, нет? Мне предлагают стать содержанкой, причем на глазах у моего мужа! И еще полусотни гостей лорда и леди Даниш. Вон уже кто-то с любопытством косится в нашу сторону. Кажется, я отказала Лансу достаточно громко, чтобы кто-то из гостей расслышал что-то лишнее.
Черт. Я не хочу, чтобы на меня так смотрели! Не хочу, чтобы кто-то видел, как мой муж продает меня! Не хочу чувствовать себя товаром!
И если мне надо выбирать, стать любовницей великолепного, но женатого лорда, или содержанкой свободного, но противного, я выберу свободу! От обоих! Нет, ото всех, включая собственную чертову родню.
— Идите на хер, сэр Гровер, — еще громче сказала я, а чтобы не осталось никаких сомнений, показала ему средний палец. — И ты, Киса, туда же!
Леди Флор громко, резко засмеялась: она откровенно наслаждалась происходящим. Киса сделал круглые глаза. А сам сэр Гровер схватил меня за плечи, притиснул к себе и поцеловал. Грубо. Отвратительно. Чужой запах, чужие руки, чужое тело… Отвратительно!
Ясно понимая, что Киса не простит мне испорченных отношений со спонсорами, и денег завтра утром Вадька не получит, будет я укусила сэра Гровера за губу и одновременно ударила коленом по яйцам. Он отшатнулся, согнулся, схватившись одной рукой за лицо, другой — за пах.
Кажется.
Честно, я не присматривалась.
Я сбежала.
Ударила — и рванула прочь, не обращая внимания на гневный ор Кисы и удивленные вопросы гостей.
Не знаю, далеко ли мне удалось бы убежать. Я об этом не думала.
Не успела подумать.
На втором же шаге я впечаталась в непреодолимое препятствие. Высоченное и очень злое препятствие в белом смокинге. Прущее сквозь толпу гостей, как бизон по американской прерии.
Сэр Бизон меня поймал обеими руками, аккуратно задвинул себе за спину, ласковым поглаживанием по плечу велел не убегать и не теряться, а затем шагнул к Гроверам и Кисе.
— Ты мудак, Гровер, — сказал Джей и ударил.
Кажется, это называется «хук». Кулаком снизу в челюсть, что-то из бокса.
Длинный — едва ли не длиннее самого Джея — сэр отлетел на руки гостям. Леди Флор Гровер ахнула и отступила.
Вторым ударом Джей послал в нокдаун моего бывшего. Тот рухнул на пол.
— Отличный апперкот! — прокомментировал кто-то из гостей изумительно спокойным тоном. — Но, Джеймс, у вас разные весовые категории. Это неспортивно.
— Зато их двое, — так же спокойно отозвался Джей. — Но если кто-то из вас, джентльмены, желает настоящего спорта…
— Гровер, хватит придуриваться. Вставай и дерись! — раздалось из собравшейся вокруг нового развлечения толпы.
— Давайте, джентльмены! Это куда веселее, чем драться на бирже!
— Гровер, это твой шанс отомстить сразу и за все!
— Сделай его, Карлайл!
— А ну прекратите, джентльмены! Здесь же дамы!
— О, простите, милые леди! Идите сюда, моя прелесть, отсюда отлично видно. Позвольте предложить вам шампанского.
— Гровер, не трусь, врежь ему!
— Не смотрите туда, леди Флор, смотрите лучше на меня. Зачем вам этот богемный хлюпик? Всего один удар, и он — в хлам. То ли дело я, вот помнится лет тридцать назад…
Я слушала это все словно во сне. Голова кружилась и была пустой-пустой и легкой, словно наполненной закисью азота. Еще немножко, и я начну по-дурацки смеяться.
Джей дерется из-за меня. На великосветском приеме. Божечки ты мой! Святые каракатицы! Кажется, он так говорит — святые каракатицы…
— Джей, Джей, ты же не будешь драться? — наконец отмерла я, увидев, как он снимает смокинг.
— Буду, Рейнбоу. На, подержи, — и мне вручили смокинг. — Не беспокойся, мы решим все по-джентльменски.
Он улыбнулся мне горячо и азартно.
Я невольно улыбнулась в ответ.
Джей дерется из-за меня. На чертовом великосветском приеме. И мне уже плевать, что там с его чертовой помолвкой. И на чувства леди Камиллы плевать. Потому что Джею не наплевать на меня. Он никому не позволит меня покупать и продавать, словно вещь.
— Ты дурак, Карлайл. Променять леди Камиллу на какую-то шлюшку, — презрительно бросил Ланс Гровер.
Он уже пришел в себя и тоже снял смокинг. Держала его не леди Флор — она была занята Кисой, — а кто-то из джентльменов.
— Еще раз отзовешься невежливо о моей невесте, Гровер, и переломом носа не отделаешься, — идеально спокойно заявил Джей.
— Невесте? — переспросила какая-то пожилая леди, чудом пробившаяся в первые ряды зрителей. — Ах, как трогательно! Ах, эти Карлайлы! Руперт, — позвала она неожиданно пронзительно: — Где ты, Руперт! Твой сын влюбился!
— Не отвлекай моего мальчика, Эмили, — послышался где-то рядом голос Малфоя-Карлайла-старшего.
Весьма вовремя. Джентльмен, чем-то похожий на куницу, скомандовал начало благородного бокса.
Я широко раскрыла глаза, хотя больше всего на свете мне хотелось зажмуриться. Вдруг этот рыжий Гровер одолеет Джея?! В первый раз на стороне Джея было преимущество внезапности, а сейчас…
Сейчас сэру Бизону было пофиг на преимущества. Он как-то хитро ударил, блокировал, пропустил удар в бок, снова ударил — и Гровер отлетел. Был бы ринг — на канаты. А так — просто на руки джентльменам. Из его носа хлестала кровь, заливая белоснежную рубашку. Кто-то уже прикладывал ему лед, кто-то обменивался ставками. Кто-то считал: десять, девять…
Мне было все равно.
Я видела только Джея.
Он обернулся ко мне. Из его синих, как небо, глаз уходила злость — и сменялась нежностью. Он протянул ко мне руку, позвал:
— Рейнбоу? Только не вздумай плакать.
— Я не плачу. Не дождешься. Ты, бизон бешеный!
— Ага. Бизон бешеный, — светло улыбнулся Джей и притянул меня к себе. — Выйдешь за меня замуж, Рейнбоу? Я люблю тебя.
— Сумасшедший бешеный бизон. Я тоже люблю тебя. Но я еще не развелась.
— Ерунда, ты моя и только моя. И если кто-то посмеет тянуть к тебе руки, оборву.
— Злой Бизон, — прошептала я и уткнулась в грудь Джея.
— Все хорошо, Рейнбоу. Правда, все хорошо. Идем отсюда, драться с Кэм мне как-то не хочется. Это неспортивно.
О боже. Кэм. Я совсем о ней забыла! Впрочем… Плевать. Теперь леди Камилла — проблема Кисы, а не моя.
— Ага, идем, — согласилась я, позволяя накинуть себе на плечи белый смокинг, согретый теплом его тела, пахнущий им. Моим сэром Бизоном.
Кажется, по дороге к выходу кто-то пытался о чем-то спросить Джея. Он даже что-то отвечал. Кажется. Я не прислушивалась. В моей голове все еще было легко и пусто. Непривычно пусто без чужих проблем, без чужой дури и чужой ответственности. Легко, как никогда раньше.
И мне это нравилось!
Садиться на заднее сиденье белого «Бентли», рядом с Джеем, и прислоняться к нему — тоже нравилось. Его рука на моих плечах. Его губы у моего виска. Его нежный шепот…
— …хочу тебя, Рейнбоу, — и его рука под моей юбкой.
Очень настойчивая рука. Жадная. Джей добрался до резинки чулок и гладил мою ногу, подкрадываясь к трусикам. Уже влажным.
— Я тоже, — призналась я, раздвигая ноги, и едва не застонала в голос, когда его пальцы коснулись самого чувствительного местечка и пустили по моему телу волну томительного жара.