Гриндер (ЛП)

Когда женщина развернулась, я снова протянул ей свою визитку.
— Я живу в Сиэтле, но если вам что-нибудь понадобится, просто позвоните по этому номеру. Мой отец служил в армии, и я знаю, как тяжело справляться со всем в одиночку.
Ее глаза расширились, и она с кивком взяла визитку.
— Благодарю вас.
— Не стоит благодарности.
Я попрощался с этой женщиной и направился обратно к своей маленькой семье. Я открыл дверь Бейли, и она легонько поцеловала меня, прежде чем скользнуть на свое место.
  
Она смеялась, когда я садился на водительское сиденье.
— Что тут такого смешного? — спросил я.
— Я просто надеюсь, что никто из фотографов не заснял этот маленький обмен любезностями.
— Что? Не то чтобы я сделал что-то плохое.
— О, нет, совсем наоборот. Это было потрясающе сексуально, галантно и мечта каждой девушки. Если такие фотографии появятся, каждая женщина в Америке забеременеет от одного взгляда на них, — сказала она, проводя рукой по моей шее.
Каждая женщина, кроме тебя.
***
Я весь вечер не мог выкинуть ее комментарий из головы. Даже когда был на игре, наблюдал, как этот гребаный новичок играет на моей позиции, и радовался победе, Бейли не выходила у меня из головы.
Летти устала от Диснея, поэтому я оставил девочек в отеле отдыхать, а сам пошел на игру. Кроме того, я знал, что со мной было не очень весело находиться рядом, пока я был в игровом режиме.
Теперь, когда я вставлял ключ в замок нашего номера в отеле, мои мысли были на пределе. Что, если история с детьми действительно нарушила условия сделки для Бейли? Что, если бы она была единственной женщиной, которая осталась бы, но мои действия оттолкнут ее?
Что, если я был причиной всего моего собственного несчастья?
— Девочки? — окрикнул я, входя в тихий номер.
Хм. Я заглянул в спальню Летти и обнаружил ее распростертой поперек кровати, потерянной для всего мира. Ее маленькая грудная клетка поднималась и опускалась в такт дыханию, а волосы пахли клубничным шампунем, который она так любила. Я укрыл ее одеялом и поцеловал в лоб, затем оставил спать, закрыв за собой дверь.
Бейли не было ни в гостиной, ни в нашей спальне, но я услышал тихий звук плеска, доносящийся из ванной, и улыбнулся. Ванная комната была самой дальней от Летти — никаких шансов разбудить ее — и идеально подходила для того, что у меня было на уме. Черт, одного звука этой воды, осознания того, что она плещется об обнаженную кожу Бейли, было достаточно, чтобы у меня окреп член.
— Бейли? — позвал я, легонько постучав в дверь, которая вела в хозяйскую спальню.
— Заходи, — ее голос был приглушен дверью.
Я открыл ее и быстро закрыл за собой, чтобы парной воздух не вырвался наружу. Святое дерьмо, она была видением. Ее волосы были собраны на макушке, и она была покрыта пузырями от груди до пят, но я никогда не видел более эротичного зрелища, чем ее колено, выглядывающее чуть выше водяной линии в гигантской ванне.
Я потратился на номер основательно, и оно того стоило.
— Как прошла игра? — спросила она, глядя на меня своими удивительными трахающими меня глазами.
— Мы выиграли, — сказал я, стягивая через голову свитер и бросая его на мраморный пол.
— Правда? — спросила она, облизывая нижнюю губу, когда моя футболка присоединилась к свитеру. Ее взгляд скользнул вниз по моему животу, и я тут же обрадовался, что сохранил свое тело таким подтянутым.
— Мы это сделали.
Я расстегнул свои штаны и позволил им упасть на пол, становясь тверже с каждой секундой, пока она смотрела.
— Я думала, что ты будешь… праздновать? — сказала она, не сводя глаз с моего неуклонно растущего члена.
— А я думал лишь о том, чтобы прикоснуться к тебе ртом, пока ты не кончишь, если это то, что ты подразумеваешь под празднованием, — ответил я.
Она сглотнула.
— Да, пожалуйста.
Боже, она была такой чертовски горячей. Как я мог не обращать на это внимание, пока мы росли?
Она двинулась вперед, и я залез позади нее, радуясь, что ванна была достаточно глубокой, чтобы вода не переливалась через бортики. Она повернулась, и я направил ее колени вокруг себя так, чтобы она оседлала меня в воде.
Аллилуйя, черт возьми, огромным ваннам.
Я обхватил ее идеальную задницу руками, когда она скользнула по мне, мой член поглаживал складки ее киски. Могла ли в самом деле существовать женщина, созданная настолько идеальной для меня?
— Ты идеальна, — сказал я ей.
Она немного выгнулась, прижимая свои напряженные соски к моей груди.
— Ты и сам не так уж плох, — ответила она.
Мои пальцы прошлись по ее позвоночнику, танцуя вверх по спине, и как только одна моя рука погрузилась в темный шелк ее волос, я приблизил ее рот к своему. Черт возьми, она целовалась так, как делала все остальное в жизни — со всей страстью в своем теле и ничем не сдерживаемая.
Наши языки сплетались, сражались, терлись друг о друга так же, как наши нижние части тела не могли не тереться под водой. Я чувствовал себя пороховой бочкой, а Бейли держала спичку — черт возьми, она и была спичкой. Она заводила меня, как никто, кого я когда-либо встречал — и, может быть, это было не потому, что она была создана для меня, а потому, что я был создан для нее.
Ее всхлипы становились все громче, пока я целовал ее, вкладывая в поцелуй всего себя и молясь, чтобы этого было достаточно — достаточно, чтобы дать ей все, в чем она нуждалась, хотя понимал, что, скорее всего, потерплю неудачу.
— Гейдж, — выдохнула она мне в рот, когда я провел пальцем по ее соскам, борясь с каждым инстинктом, который у меня был, чтобы проникнуть в шелковистый жар прямо над моим членом.
Я повернулся, посылая воду каскадом через край ванны, и приподнял ее задницу к гладкому, выложенному плиткой краю у стены.
— Видишь ту вешалку для полотенец? — спросил я ее, указывая на пустую петлю над ее головой.
— Да? — неуверенно сказала она, поднимая взгляд.
— Хватайся и не отпускай, — приказал я.
Ее руки вцепились в металл, а тело сотрясла легкая дрожь.
— Холодно, детка? — спросил я.
— Нет, — ответила она, задыхающимся голосом.
— Хорошо, — сказал.
Я раздвинул ее колени перед собой и чуть не застонал при виде ее мокрой и набухшей для меня киски. Без предисловий я закинул ее ноги себе на плечи. Просунув голову между ее бедер, раздвинул ее большими пальцами и прижался к ней ртом.
— Гейдж! — взвизгнула она, и ее голос эхом отозвался в комнате.
— Ш-ш-ш-ш, — шикнул я в ее дрожащую плоть. — Что подумают соседи?
Не то чтобы мне было не наплевать, кто находится по другую сторону этой стены.
— Что твой язык волшебный, — сказала она, слегка ударившись головой о кафельную стену.
— Ну, в таком случае…
Я снова прижался ртом к ее мягкой киске, облизывая и посасывая нежную плоть, проводя языком по ее клитору, пока она мяукала от удовольствия.
Боже, только этот звук заставил меня быть готовым взорваться, ударившись о бортик ванны.
Я прижался к ней кончиком языка, делая длинные движения вверх по ее щели, когда надавил палец в тугое кольцо ее входа.
— Да! — закричала она, сопротивляясь моему пальцу.
Она была горячей, невероятно тугой и такой влажной, что я знал, что проскользну внутрь членом в ту же минуту, как она кончит. Ее пальцы зарылись в мои волосы, ногти идеально царапали кожу головы, но я хотел, чтобы все ее внимание было сосредоточено на ощущениях, а не на мне.
— Руки на вешалку для полотенец, Бейли, — приказал я.
Она захныкала, но сделала так, как я ей сказал, доверив мне дальнейшую заботу о ней.
Черт, я хотел ее. Это было не просто желание или похоть — это была первобытная потребность, призвание заявить права на эту женщину и убедиться, что она чертовски хорошо знает, кому принадлежит, чье имя она будет выкрикивать всю оставшуюся жизнь.
Я был единственным, кто когда-либо снова прикоснулся бы к ней вот так своими губами. Она была моей, а я принадлежал ей. Точка.