Новая жизнь 2 (СИ)

— Что значит «а сейчас ты делаешь рай?» — задает вопрос Сора. Она серьезна и спокойна как и всегда и только в ее глазах, где-то очень далеко — начала светиться легкая искорка. Я вот такие вот искорки — издалека чувствую. Такие вот искорки — это когда в голове тараканы фейерверк устраивают. Всегда обожал девушек с примесью легкого безумия, а отличались они вот такими искорками в глазах. С такими вот скучно не бывает. Только снаружи Сора производит впечатление «девушки в футляре», если перефразировать Чехова, только в отличие от преподавателя Беликова — она не пыталась укрыться в своем футляре от мира, скорее — берегла мир от себя. Потому что совершенно точно знала, что с этим бедным миром произойдет, если она даст себе волю.
Я внимательно изучаю искорку в глубине ее глаза, которая медленно гаснет, оставляя здесь только серьезную девушку в хорошем костюме. Я как будто на собеседование пришел.
— Что значит эта фраза? Есть такая притча, Сора-тян … если тебе интересно? — говорю я и Сора серьезно наклоняет голову — интересно ей. Но не делай лишних выводов, человек, мне просто интересно и все. Выкладывай.
— В ту далекую эпоху, когда в стране Ямато после восстания крестьян в Симабаре сегунат Токугава провозгласил политику Сакоку — изоляции, по всей стране стали уничтожать христианских миссионеров. А надо сказать, уважаемая Сора-тян, что в то же время в стране Ямато жил-был один самурай, который прознал про христианскую концепцию ада и рая после смерти. Думаю, мой одноклассник Хироши объяснил бы это ему лучше кого бы то ни было, но Хироши тогда только осваивал искусство выглядеть как человек и не мог ничем помочь. Этот самурай отправился на поиски человека, который объяснил бы ему что такое ад и что такое рай. И вот в одной заброшенной деревушке он нашел скрывающегося от властей христианского священника, миссионера. Он поклонился ему со всем уважением и сказал — «Святой отец! Я — самурай, воин и не раз я смотрел в лицо смерти, не раз я сам отправлял своих врагов в ту страну, откуда нет возврата. Твое учение говорит о том, что после смерти нас ожидает рай или ад. Я пришел спросить у тебя, не мог бы ты объяснить мне что это такое?» — я делаю паузу и отхлебываю водички. Смотрю на Сору. Сора смотрит на меня. Вот кто у нас наверняка был самым примерным учеником в школе — она меня просто взглядом пожирает, да еще и руки друг на дружку сложила, словно за партой сидит.
— И случилось так, что святой отец в той деревне оказался очень мудрым и смелым или же чрезвычайно глупым человеком, потому что встал он, посмотрел на самурая, преклонившего голову перед ним и фыркнул. — в глазах Соры что-то неуловимо меняется и я развожу руками.
— Да! Фыркнул и засмеялся. И бросил самураю в лицо: — «Ты?! Самурай? Да ты просто бродяга! Сын собаки, который шляется по миру и докучает людям своими глупыми вопросами! Ступай отсюда, пока я не побил тебя палкой!» А как ты понимаешь, Сора-тян, говорить такое самураю с мечом за поясом в эпоху Сакоку — это не самое мудрое решение с точки зрения перспективы долгой жизни. — я вижу, как глаза Соры-тян сузились, а пальцы ее руки чуть дрогнули. Уверен, она уже представила и это оскорбление, и стиснутые в обиде зубы, и как ладонь падает на рукоять, обтянутую шершавой акульей кожей и как клинок описывает красивую дугу в воздухе, а обидчик разваливается на две половины, разрубленный косым замахом от плеча до поясницы.
— И опустил самурай руку на рукоять меча и чуть-чуть, едва выдвинул его из ножен, готовый разрубить священника пополам, потому что он убивал людей и за меньшее. Посмотрел на него священник и сказал: — «Вот сейчас, сейчас ты делаешь ад». Задумался самурай и понял, что хотел сказать ему священник. Понял, что мы сами себе делаем ад на земле своими действиями, своими словами и вовсе не обязательно умирать, если ты хочешь познать адские муки. Задвинул он меч в ножны и поклонился священнику еще раз — на этот раз ниже, с уважением. И сказал — «Спасибо за науку, святой отец». И тут священник улыбнулся и ответил ему — «А вот теперь ты делаешь рай». — я закончил и потянулся за своей чашкой. Отпил воды и задумчиво посмотрел на наше отражение в одностороннем стекле.
  
— А что было дальше? — спрашивает Сора, немного отойдя от магии рассказа. Я хмыкаю.
— Кто знает. Может быть самурай бросил быть самураем и стал монахом или отшельником и ушел в путешествие. А может быть — нет. Может он погиб в сражении за свои идеалы и чашку риса, а может быть — умер уважаемым человеком в своей постели, в окружении своих внуков. Но главное — то знание, которое он приобрел. Мы сами можем сделать ад или рай на земле своими руками. Здесь и сейчас. И я очень благодарен тебе за то, что ты поняла меня правильно.
— В благодарности нет необходимости — отвечает Сора и слегка, чуть-чуть — краснеет: — каждый на моем месте поступил бы так.
— Хм. — хмыкаю я. Не каждый, ой далеко не каждый, Сора-тян. Это мне повезло что ты — действительно воин из благородного рода. Потому что обычная девица потом стала бы кричать что ее придушили и хотели изнасиловать и вообще мужчина против женщины, да еще со спины — нечестно и неблагородно и … много чего. Для того, чтобы признать свою ошибку, да еще поблагодарить за науку надо быть невероятно мужественным и действительно благородным человеком. Потому я сейчас и смотрю на Сору с уважением. Все-таки единоборства воспитывают в человеке очень положительные качества.
— Я поняла, что именно ты хотел сказать этим своим поступком — добавляет Сора: — когда договариваешься о правилах — будь внимательна к деталям. Я недооценила тебя в начале, увидев только твое видео.
— Да? Это как? — заинтересовался я. Мне и правда интересно как люди меня сейчас воспринимают в свете этого видео. Сора начала объяснять. Как и полагается воину — ее раздирают противоречия между эффективностью и традицией. С одной стороны — катана это красиво и круто, а с другой — пистолет проще и эффективней. Традиционные боевые искусства, вроде кендо или там стрельбы из лука — были очень нужны в средневековой стране и практически бесполезны сейчас. Вот реально трудно представить себе ситуацию, когда тебе пригодится умение попадать из японского ассиметричного лука точно в цель. А ведь самураи — прежде всего даже не мечники, а именно лучники. Потому каждый, кто занимается традиционными боевыми искусствами — больше в традицию и все такое. Но несмотря ни на что — они все воины, или по крайней мере хотели бы быть таковыми. Так европейские фанаты исторического фехтования хоть раз да представляли себя в ситуации, когда «они такие на меня, а я в полном боевом, в кольчуге и меч-бастард при себе». По крайней мере я бы представлял. Так же и мечники-кендоки, уверен Сора-тян, поднимая над головой тренировочный синай представляла себе холодное лезвие катаны и врага в самурайских доспехах напротив. Которые что-то там злоумышляет против дома Тайра. Знавал я одного фехтовальщика, так тот на полном серьезе таскал с собой повсюду трость — говорил, что с ее помощью всегда может отбиться от хулиганов или «по крайней мере остановить на расстоянии». Это его утверждение я проверил на практике, выписав «жизненный урок» проходом в ноги. Нельзя остановить восьмидесятикилограммовое тело, набравшее хорошую скорость тычком трости. Можно при этом убить тебя — если это будет не трость, а рапира, но с тростью этот номер не пройдет.
Как и все эти ребята — Сора-тян хочет проверить насколько ее умения действительно умения воина, насколько они применимы в реальности, а ведь никто сейчас на мечах не сражается и все мы знаем, что зоны поражения в кендо ограничены и правила и школа Муненмусо-рю…
— Что?! — переспрашиваю я.
— Муненмусо-рю — отвечает Сора-тян: — школа рефлективного ответа на угрозу. Одна из самых эффективных и известных, воспитывающая настоящих мечников.
— Ага, ясно — киваю я. Если ты считаешь себя мечником… если ты всегда считал себя мечником, а не спортсменом — то тебе должно быть тяжко в рамках границ и правил, какой же ты мечник, если ни разу не поднимал в бою настоящий меч, а не мягкий и относительно безопасный синай, меч из бамбуковых полосок, скрепленных вместе, если ни разу не разрубал настоящего соперника от плеча к пояснице, не отрубал голову и не держал ее в руке, показывая своим войскам, если не сжигал деревни и не …